Хэ Ин, подошедшая к двери, застыла, крепко сцепив дрожащие руки.

Казалось, шум, пробивающийся сквозь плотно закрытые окна, сотрясает всё ее тело.

Она и представить себе не могла, что такое возможно. Ей и в страшном сне не снилось, что Чан Ги Тэ хватит наглости припереться сюда.

В один миг всё смешалось — и ситуация, и мысли.

Схватившись за пульсирующие, словно исколотые иглами, виски, Хэ Ин несколько раз глубоко вздохнула.

Сердце билось так неистово, что ей было трудно дышать. Стоило закрыть или открыть глаза — везде мерещилось лицо Чан Ги Тхэ, отчего всё тело пробирала дрожь.

— Ой, батюшки, людей бьют, людей бьют!

В это время за окном, где царил хаос, две группы людей, включая местных жителей, по-прежнему барахтались в куче-мале. Сквозь гвалт смутно доносился голос Су Чхоля, видимо, вернувшегося с подработки и осыпавшего Чан Ги Тэ проклятиями.

Это был сущий кошмар. Из-за нее тихая деревня превратилась в поле боя. Если кто-то из местных пострадает…

— А-а…

Хэ Ин, похолодев от ужаса, крепко зажмурилась и помотала головой.

Ей нужно было скорее выйти. Хватит прятаться как трусиха. Стоит ей проявить хоть каплю смелости, и этот переполох утихнет.

В голове было пусто, она не знала, что делать, но, словно подгоняемая шумом, схватилась за дверную ручку.

Она с трудом повернула непослушную ручку, когда…

— Хэ Ин-а!

Голос Чан Ги Тэ внезапно прорезался сквозь хаос. Плечи Хэ Ин судорожно дернулись и окаменели. Его наглый голос без разрешения ворвался в ее уши.

— Я правда хочу искренне извиниться! Встреться со мной хоть разок!

Защелкали затворы камер. Воодушевленный этим, Чан Ги Тэ закричал еще громче:

— Хэ Ин-а, Ли Хэ Ин!

Хэ Ин в испуге отдернула руку от двери и попятилась назад.

В этот момент дыхание перехватило.

«Куда собралась, дрянь»

— Ха.

Застывшее на месте тело больше даже не дрожало. Только сердце колотилось как сумасшедшее, и дыхание стало прерывистым.

— Я на коленях буду умолять! Пожалуйста, выслушай меня. Я правда хочу искренне попросить прощения. А?

«И что мне делать? Упасть на колени и умолять? Тогда простишь?»

Голоса — то ли из настоящего, то ли из прошлого — сплелись воедино и обвили ее лодыжки. Ползучий, как змея, голос мгновенно добрался до подбородка и сдавил горло.

— Ха. Ха-а.

Хэ Ин вмиг побледнела как полотно и, мертвой хваткой вцепившись в воротник на груди, тяжело осела на пол. Все предметы в ее дрожащих глазах закружились, как в водовороте.

— У-у…

Голова раскалывалась от боли. Тело тряслось как осиновый лист. Холодный пот лил ручьем, вмиг сделав затылок влажным.

Крики местных жителей, щелканье камер и голос Чан Ги Тхэ, который, всхлипывая, упрямо продолжал вещать, безумным вихрем крутились у нее в ушах.

Сжавшись в комок, Хэ Ин зажала уши руками. В голове гулко ухал огромный барабан. В какой-то момент сквозь весь этот шум пробилось лишь ее собственное тяжелое дыхание, заполнившее уши.

Кажется, дверь со стуком распахнулась, но она не могла поднять голову.

— Что с тобой? Ты в порядке?

Голос Тэ Гиля, казалось, донесся до нее, но она лишь судорожно замотала головой.

А-а. Что делать?

Что же делать?

Я задыхаюсь.

— Ха. Ха-а. Ха.

— Что такое, а? Дышать не можешь?

— Д-де… х-ха… а.

— Батюшки! Эй, да она задыхается! Эй, кто-нибудь, вызовите скорую!

Жж-ж, долгая вибрация телефона эхом отдавалась в ее угасающем сознании.

 #17

 Багровое солнце неумолимо клонилось к горизонту.

В отличие от моря, остававшегося спокойным весь день, на холме, пережившем настоящую бурю, гулял лишь одинокий пыльный вихрь.

Ён Сун, наводя порядок в разгромленном дворе, только языком цокала:

— И откуда только такие бессовестные берутся. Человек без сознания рухнул, его в больницу везут, а эти всё щелкают камерами да суету наводят. Ох, батюшки… Говорят, человек страшнее тигра, так вот это в самую точку.

Те, кто толпой кинулись за увозимой в больницу Хэ Ин, были, конечно, еще теми кадрами, но ублюдки, которые вломились в открытые ворота и стали фотографировать комнату Хэ Ин, оказались просто верхом жестокости.

Местные жители, не выдержав этого зрелища, схватили кто что под руку попалось и еле выгнали их, но двор теперь выглядел как после побоища.

Сун Э, размахивавшая двумя глиняными горшками, вышла с кухни, закончив уборку, и поддакнула:

— И не говори. За незаконное проникновение их всех на нары отправить надо. Ох, бедняжка наша, натерпелась же. А в Сеуле-то, небось, еще хуже было.

— Потому она в такую глухомань и сбежала. Хотела хоть перевести дух. А эти изверги выследили ее и такую кашу заварили, тьфу, чтоб им пусто было. Этому Чан Ги Тэ или как его там, надо было хоть в рожу плюнуть, а то у меня прям душа не на месте.

— Кстати, а ты знала, что этот ублюдок — сынок владельца «Ян Джа Фудс»?

— Да откуда мне знать. Больно надо.

— Ц-ц-ц. Короче, эти богатеи вечно бесятся с жиру. Ты в своем супермаркете все их товары с полок сними! Видеть их не могу.

— Да я и так собиралась их в сортир выкинуть.

Ён Сун со скрипом зубов захлопнула крышку кувшина для соевого соуса и достала телефон из кармана куртки.

— Интересно, очнулась наша барышня или нет. Где-то тут номер Су Чхоля был…

Она искала в контактах номер Су Чхоля, который, роняя слезы и сопли, поехал с Хэ Ин.

В этот момент откуда-то послышалась слабая чужая вибрация: жж-ж, жж-ж. Кажется, она слышала ее и пару минут назад, но в суматохе было не до того.

— Откуда это всё вибрирует-то.

Она открыла дверь в комнату Хэ Ин, и звук стал отчетливее. Разувшись и войдя в комнату, Ён Сун подняла раскладушку, которая надрывалась, лежа у ножки стола.

— Омо, так это ж Тэ Гон!

Она поспешно нажала на кнопку приема и выпалила, как на духу:

— Да, это Тэ Гон? Это я, из супермаркета. Ох, у нас тут такое творится! Репортеры и еще черт знает кто понаехали, всё верх дном перевернули! …А, в новостях видел? Во-во. Такой шум подняли, что барышня в обморок грохнулась! …Да говорю же! Уже и про это написали? Шустрые, гады. …Больница? Да я сама не знаю, Су Чхоль за ней увязался, ему позвони. Я тебе номер сейчас скину. …Ты что, из Сеула едешь? Давай, давай. Осторожнее на дороге.

Сун Э, которая успела проскользнуть в комнату и грела уши, спросила, как только крышка телефона захлопнулась:

— Тэ Гон едет?

— Да. Кажись, сразу в больницу помчится.

Лицо Сун Э внезапно просветлело, словно к ней прибыло целое войско. Она яростно сжала кулаки, аж губа задрожала:

— Вот и славно! Свернул бы он шею этому сынку Ян Джа!

Ён Сун, аккуратно складывая скомканное одеяло Хэ Ин, спокойно ответила:

— Да он и без твоих подсказок всё как надо свернет.

***

 Солнце садилось, и температура резко упала.

Прошло уже часа два с тех пор, как Хэ Ин увезли в университетскую больницу в соседнем городе, но машины журналистов, забившие парковку, стояли как вкопанные, ожидая новых новостей.

Некоторые из них крутились возле седана Чан Ги Тэ, который притащился следом и теперь старательно устраивал шоу, следя за каждым его движением.

Чан Ги Тэ, попытавшийся прорваться в палату к Хэ Ин, как только ее туда перевели, и потерпев неудачу, забился на заднее сиденье своей машины и уже несколько часов просто листал новости в телефоне.

Минут десять назад Пак Ян Джа, полная решимости, снова пошла к палате, но сейчас вернулась с изможденным видом.

По одному только ее лицу всё было понятно, так что Чан Ги Тэ, скучающе цокнув языком, снова уткнулся в экран.

— Ох, этот старик упертый как осел.

— Всё равно с пустыми руками. Забрать-то забрали?

Приближалось время ужина. Пак Ян Джа ушла с полными пакетами еды, а вернулась ни с чем.

Она вспылила:

— Какое там забрали! Даже на порог не пустили. Оставила под дверью, пусть что хотят, то и делают. Ох, судьба моя горькая. И за что мне всё это на старости лет, из-за одного непутевого сына!

Пак Ян Джа говорила абсолютно искренне. Она действительно хотела извиниться перед Хэ Ин за то, что ей пришлось пережить по вине ее никчемного отпрыска.

К этому времени ее раны, наверное, уже немного затянулись. Пусть даже она не сможет простить, но хотя бы примет мои извинения.

Спускаясь сюда, она представляла, как они будут сидеть друг напротив друга с чашками чая и разговаривать по душам, а тут такой кошмар.

Из-за чувства вины она так и не смогла уехать. Целый час моталась по округе, выбирая самую лучшую еду, чтобы хоть как-то загладить вину, и вот пришла в последний раз.

Но так и не увидев лица Хэ Ин, выслушав очередную порцию оскорблений от деда, она кипела от злости так, что, казалось, пар из ушей пойдет.

И что самое возмутительное, виновник всего этого торжества, ее собственный сын, в такой момент просто сидел и ухмылялся, уткнувшись в телефон. Теперь она не просто кипела, она готова была сгореть дотла.

— Тебе что, смешно? Довел Хэ Ин до такого состояния, и ни капли не жаль?

Чан Ги Тэ сморщился и фыркнул:

— Да это всё показуха. Заперлась в комнате, выйти не может, вот и притворилась, что в обморок упала. Я сам так делал, забыла, что ли? Знаменитости постоянно такие фокусы выкидывают.

— Я видела, какая она была бледная, когда ее увозили, и ты смеешь такое говорить?

— Наша Хэ Ин всегда была белоснежкой.

— Ха.

Этот идиот точно мой сын? Пак Ян Джа впервые подумала, что ее сын просто омерзителен.

Ее передернуло от отвращения.

— Я сделала всё, что могла. Больше не буду. Репортер Ким всё красиво обставит, так что сворачивай удочки и поехали домой.

Чан Ги Тхэ, зевнув, поудобнее устроился на сиденье, словно врос в него, и сказал:

— Езжай первая. А мне сними номер в каком-нибудь отеле поблизости.

— Ты не поедешь?

— Завтра надо еще раз показаться. Должен же я продемонстрировать искренность, чтобы мне поверили. Почитай комменты. Люди уже начинают меня жалеть. Надо дожать.

Сумасшедший, просто больной на всю голову. Пак Ян Джа с отвращением покачала головой. Сама его родила, но как человек может быть таким? Его расчетливость приводила в ужас.

— Делай что хочешь! Я уезжаю.

Пак Ян Джа, поправив сумку, привстала, чтобы пересесть в свою машину.

— Мам, постой!

Поспешно схватив мать за руку, Чан Ги Тэ, не отрываясь от телефона, небрежно бросил:

— Оставь мне человек пять охранников.

— Ох! Тьфу.

Паршивец. Закидают его тухлыми яйцами или камнями — мне-то какое дело. Резко развернувшись и уйдя, она всё равно не могла перебороть материнский инстинкт.

Выйдя из машины, Пак Ян Джа поручила сына нескольким сотрудникам отдела по связям с общественностью, которые отдыхали неподалеку, и покинула парковку.

Солнце, тем временем опустившееся еще ниже, окончательно скрылось за горизонтом. Зимний воздух становился пронзительно холодным.

 ✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver