— Хэ Ин-а, а ты почему не радуешься?

Поскольку на этот раз реального срока ему было не избежать, эта новость должна была принести Хэ Ин самое большое облегчение. Но Хэ Ин с каким-то отстраненным лицом ответила:

— А… просто немного не верится.

Чжи Юн со смехом обняла Хэ Ин за плечи.

— Да, понимаю. За пару дней столько всего произошло, у тебя, наверное, голова кругом. Мне и самой кажется, что я сплю.

— Да уж. Я сам, сидя на унитазе, несколько раз перечитывал. Думал, может, опечатка.

— В любом случае, слава богу, что он оказался таким конченым отбросом. Если бы он отделался легким испугом и продолжал бы к тебе лезть, мы бы с ума сошли от усталости.

— И не говори. О! Настроение просто супер, давайте выпьем по ледяному американо. Кто что будет? Я угощаю!

— Мне американо. И два шота ванильного сиропа.

— Окей. А тебе, Хэ Ин?

Хэ Ин, подняв голову с небольшим опозданием, слабо улыбнулась и сказала:

— А. Я буду что-нибудь горячее.

Чхоль Ён, прихватив куртку, вышел из палаты, напевая себе под нос. Чжи Юн сказала, что пойдет выбросит остатки еды, и последовала за ним.

В палате, где еще секунду назад было шумно, внезапно воцарилась тишина.

Хэ Ин положила телефон Чхоль Ёна на стол и уставилась в пустоту. Её бессмысленный взгляд снова скользнул к телефону Чхоль Ёна.

Чувство было странным. Полный крах Чан Ги Тхэ должен был принести ей чувство освобождения, но почему-то на душе было неспокойно.

Вряд ли она чувствовала к нему жалость, скорее, ей просто не верилось в то, что Чан Ги Тхэ рухнул на самое дно в одночасье.

Немного покрутив телефон Чхоль Ёна в руках, Хэ Ин снова открыла браузер и кликнула на одну из статей.

[ Чан Ги Тхэ: «Я жертва. Все видео сфабрикованы», взывает к справедливости ]

Среди статей, поливающих Чан Ги Тхэ грязью, это была единственная статья от какого-то СМИ, подробно излагающая его позицию.

Эта статья, задвинутая в самый неприметный угол, почему-то с самого начала мозолила ей глаза.

Хэ Ин снова внимательно прочитала статью с заявлениями Чан Ги Тхэ.

[ «Видеорегистратор в моей машине точно был исправен. Разве не странно, что именно в тот момент камеры на парковке больницы не работали?» — заявил он. «Спросите у моего охранника, которого я попросил купить мне ужин. Меня похитили какие-то бандиты, увезли в неизвестном направлении, а когда я очнулся, то уже был в мотеле. Бандиты жестоко пытали меня и избивали, после чего я потерял сознание», — взывал он к справедливости.

Он также добавил, снова глотая слезы: «Клянусь, я никогда не прикасался к наркотикам». ]

Чем больше она читала, тем абсурднее это звучало. Надо быть совсем не в себе, чтобы нести такую чушь, когда есть неопровержимые видеодоказательства. В это всё равно никто не поверит, так зачем вообще стараться.

Несколько лет назад, когда разразился скандал с вождением в нетрезвом виде и инцидентом с ней, он тоже сыпал жалкими оправданиями, но неопровержимые доказательства отрицать не стал. Так почему же сейчас он так упорствует?

[ «Меня похитили какие-то бандиты…» ]

Бандиты.

Она снова и снова прокручивала в голове это слово, которое так бросалось в глаза. Внезапно ей смутно вспомнились слова Тэ Гона, сказанные прошлой ночью.

— Он больше не придет, так что об этом тоже не беспокойся.

Его странно уверенный тон тогда показался ей немного удивительным, но Тэ Гон быстро сменил тему, не дав ей задать вопросы.

Хэ Ин, вспоминая, как Тэ Гон странно избегал разговоров о Чан Ги Тхэ, внезапно подняла голову с ошеломленным лицом.

— Не может быть…

А что, если он к этому приложил руку.

На мгновение, даже не имея уверенности, её сердце ухнуло вниз. Неужели он из-за меня… От одной только мысли об этом бросило в дрожь, и волоски на теле встали дыбом.

Хэ Ин, крепко сжав слегка дрожащие руки в кулаки, покачала головой. Она поспешно отогнала эти нелепые мысли.

Да нет, не может такого быть. Даже если бы Тэ Гон действительно добрался до Чан Ги Тхэ, как тогда объяснить эти видео?

Если, как утверждает Чан Ги Тхэ, даже видео сфабрикованы, то это тем более никак не может быть связано с ним.

Чтобы сфабриковать дело такого масштаба, нужна сила, способная управлять полицией, СМИ и крупными организациями. Сила, превосходящая даже влияние «Ян Джа Фудс», чтобы сторона Чан Ги Тхэ не смогла докопаться до улик.

Не может быть, чтобы Тэ Гон обладал настолько пугающей властью.

— Нет, ну что за бред…

Хэ Ин выключила экран телефона. Она снова тряхнула головой, пытаясь забыть статью, полную паранойи и бреда Чан Ги Тхэ.

С самого начала это была статья, не вызывающая доверия. Ведь это СМИ с давних пор так рьяно выгораживало семью Пак Ян Джа, что ходили слухи, будто это их дочерняя компания.

Карма. Ни больше, ни меньше.

#19

Все те несколько дней, что она провела в больнице, СМИ гудели новостями о Чан Ги Тхэ.

Он упрямо отрицал все обвинения, но с каждым днем появлялись всё новые свидетели, которые в пух и прах разбивали его заявления.

В конце концов, когда женщина, заявившая о домогательствах, публично выступила в СМИ с намерением подать в суд, отношение общественности к Чан Ги Тхэ стало еще более ледяным.

И даже Пак Ян Джа, которая до последнего заявляла, что верит сыну и докопается до правды, в итоге отпустила его руку.

Причиной тому стало то, что в ходе расследования дела о наркотиках всплыл факт их употребления трижды за полгода до этого.

Чем больше он пытался вырваться, тем глубже увязал в болоте. Видимо, Пак Ян Джа тоже поняла, что больше ничего не может сделать.

С каждым днем, по мере того как Чан Ги Тхэ падал всё ниже и ниже, Чхоль Ён и Чжи Юн ликовали, но Хэ Ин не могла разделить их радость.

Конечно, дело было не в том, что она была настолько сердобольной, чтобы жалеть человека, который чуть не довел её до смерти и мучил почти два года.

Просто слова, которые то и дело всплывали в памяти, не давали ей покоя.

Похищение. Заточение. Избиение. Фабрикация. Бандиты.

Хэ Ин твердила себе, что дело Чан Ги Тхэ наверняка не связано с Тэ Гоном, но почему-то не могла отделаться от гнетущего чувства тревоги.

Видя, как Чан Ги Тхэ сразу признал факт употребления наркотиков полгода назад, но до последнего отрицает причастность к этому инциденту, на душе у Хэ Ин становилось всё тяжелее.

В итоге вчера вечером Хэ Ин, не выдержав этого гнетущего чувства, осторожно спросила Тэ Гона:

— Вы видели новости? Говорят… Чан Ги Тхэ арестовали.

— Отлично. Теперь забудь о нем. Всё кончено.

— Да. Это так, но…

— Завтра выписываешься?

— А… да, планирую.

Она надеялась, что он не будет уходить от ответа, но он поспешно сменил тему. Позже она еще пару раз пыталась прощупать почву, но результат был тем же.

Конечно, возможно, это была забота о ней, чтобы не поднимать неприятную тему Чан Ги Тхэ, но эта проклятая «интуиция» в тот момент пустила небольшую трещину в её доверии и уверенности в нем.

Но на этом всё и закончилось.

Она так и не решилась прямо спросить: «Это случайно не ваших рук дело, Тэ Гон-сси?».

Утро понедельника.

Это был день выписки. Она и так откладывала её из-за уговоров Чхоль Ёна, впустую тратя деньги на больничную палату.

Жители деревни, словно сговорившись, ни словом не обмолвились о недавнем инциденте, видимо, боясь, что Хэ Ин будет чувствовать себя виноватой. Они лишь беспокоились о её здоровье и тепло приветствовали.

Она не могла выразить словами, как ей было жаль и как она была благодарна старикам, которым пришлось пережить эту суматоху из-за нее.

Тот инцидент словно растворился, как сон, и деревня Сондэ, в которую она вернулась, была такой же мирной, как и прежде.

Правда, Ён Сун рассказала, что пока Хэ Ин была в больнице, количество туристов в деревне заметно выросло, и, по её мнению, половина из них были журналистами под прикрытием, выдававшими себя за фанатов.

— Были тут такие, всё выпытывали, как тут наша агасси жила-поживала. А я ж, между прочим, баба догадливая. Сразу просекла: ага, вот этот точно из газетенки какой-то, за версту чую.

Журналисты нехотя уехали по указке сверху, но, видимо, некоторым из них, которым не хватало материала, всё же хотелось пошпионить в деревне.

Но как ни странно, после возвращения Хэ Ин в деревню поток чужаков резко оборвался. Удивительное дело: казалось бы, ради одного фото они должны были спать и видеть, когда она выпишется.

Прошло три дня с тех пор, как они с Чжи Юн вернулись в деревню.

Солнце клонилось к закату. Су Чхоль, вернувшийся с подработки, склонил голову набок и пробормотал словно про себя:

— И что эти бандиты-аджосси забыли тут со вчерашнего дня?

Хэ Ин, вынесшая полную корзинку свежевымытой клубники, села напротив Су Чхоля и спросила:

— Бандиты-аджосси?

— Ага. Те бандиты из города. Пару дней назад снова появились, а теперь вдруг у въезда в деревню лагерь разбили.

— Да?

Су Чхоль закинул в рот клубнику, кивнул и сказал:

— Стоят на мосту, как секьюрити какие-то, и каждую машину, которая в деревню въезжает, проверяют. Некоторые машины пугаются и разворачиваются. Кого они там ищут…

Чжи Юн, лежавшая рядом и игравшая в игру на телефоне, вдруг с ужасом посмотрела на них:

— В этой деревне тоже бандиты есть? Ва-а… жуткое место, оказывается. Как ты тут два года прожила?

— Раньше они в саму деревню почти не заходили.

И правда, что случилось-то вдруг.

Хэ Ин в недоумении склонила голову и внезапно спросила:

— Это те самые люди, из прошлого раза? Которые с Тэ Гон-сси иногда виделись.

— Ага. Точно. Эта самая шайка. Их долго не было видно, аж дышать легче стало, и вот опять приперлись, ух… Хорошо хоть дебош не устраивают, как раньше.

Да они не только дебош не устраивают, — Су Чхоль усмехнулся, — после того, как Тэ Гон-хён им задал трепку, они ко мне вообще со всем уважением относятся.

Хэ Ин, ответив ему слабой улыбкой, взяла клубнику. Она медленно проглатывала кисло-сладкий сок, взрывающийся во рту, когда…

— …….

Её челюсти, жевавшие клубнику, внезапно замерли. Взгляд, устремленный на корзинку с клубникой, слегка затуманился.

Хэ Ин, обдумывая мысль, которая только что пронеслась у нее в голове, вдруг широко открыла глаза и спросила Су Чхоля:

— Ты сказал… со вчерашнего дня?

  ✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver