Жань Сивэй вдруг схватила Инь Сычэня за руку, и слёзы хлынули у неё из глаз:
— Сычэнь, прости… Тогда я была слишком молода и не понимала, как ты дорог мне, поэтому я…
С этими словами она вдруг отпустила его руку и пошатнулась, едва не падая.
Инь Сычэнь рефлекторно подхватил её и прижал к себе.
Гу Сиси шла, как вдруг вспомнила, что её сумочка осталась у ассистентки Сяо-Ван.
— Ой, я забыла сумочку. Пойдём найдём мою ассистентку, — сказала она Му Жоне.
Обернувшись, Гу Сиси увидела, как Инь Сычэнь протянул руки и крепко обнял Жань Сивэй.
Ноги Гу Сиси словно приросли к земле.
Взгляд прилип к двум обнявшимся фигурам.
Тупая боль растеклась по рукам и ногам.
Гу Сиси сама, наверное, не знала, каким бледным стало её лицо.
Му Жона, разумеется, тоже это увидела и, резко повернувшись к Гу Сиси, заметив её бледность, с жалостью сказала:
Губы Гу Сиси задрожали. Она судорожно схватила Му Жону за руку и дрожащим голосом ответила:
Му Жона почувствовала, как дрожат её пальцы, и мысленно вздохнула.
А всё продолжаешь притворяться. Зачем?
Инь Сычэнь, Инь Сычэнь, ты хоть понимаешь, что делаешь?
— Ладно, ассистентка, наверное, куда-то ушла. Не будем её искать. Мне всё равно никто не звонит, — Гу Сиси деревянно повернула голову и с натужной улыбкой сказала Му Жоне. — Видишь, я здесь совсем никого не знаю, вот и пришлось занять тебя. Я совсем забыла, что ты приехала с Шан Кэ. Не буду тебя задерживать, иди по своим делам. Я вдруг устала, хочу спокойно отдохнуть.
Му Жона не знала, как утешать в такой ситуации, и лишь кивнула:
— Хорошо, я провожу тебя отдохнуть.
Му Жона помогла Гу Сиси дойти до комнаты отдыха.
По дороге кто-то здоровался с Гу Сиси, но она уже ничего не слышала.
Убедившись, что Гу Сиси не нужно сопровождение, Му Жона ушла.
А в другой стороне двое наконец разомкнули объятия.
— Прости, это всё я виновата, — тихо сказала Жань Сивэй. — Сычэнь, я не хочу ставить тебя в трудное положение. Даже если мы больше не можем быть вместе, мы ведь останемся друзьями?
— Что ж. Человек и правда не должен быть слишком жадным. Мне уже досталась твоя первая любовь — как я могу претендовать ещё и на всю твою оставшуюся жизнь? Уже одно то, что я встретила тебя здесь, делает меня счастливой. Сычэнь, хотя бы потому, что мы выросли вместе, не отталкивай меня, ладно? Позволь мне остаться рядом как задушевная подруга[1], тихо смотреть на твоё счастье, хорошо? Я знаю, что прошу слишком многого, но ведь ты — единственный мужчина, которого я любила в этой жизни. Я не прошу вечности, лишь хочу, чтобы у тебя всё было благополучно.
[1] в оригинале 红颜知己 hóngyán zhījǐ – дословно «красная наперсница», т.е. «красивая женщина, понимающая тебя как никто» В китайской культуре это особый статус: красивая женщина, которая является духовной спутницей мужчины, но с которой у него нет физической близости. И вот у переводчика комментарий: Да она охренела! (ノಠ ∩ಠ)ノ彡( o°o)
Перед лицом этих слёз сердце Инь Сычэня больше не могло оставаться каменным.
Умоляющий взгляд Жань Сивэй раз за разом бил по стене, которой он пытался отгородиться.
Он правда не мог остаться равнодушным.
Инь Сычэнь лишь слегка кивнул:
— Тогда давай снова станем друзьями.
Услышав ответ, заплаканное лицо Жань Сивэй озарилось улыбкой.
Жань Сивэй была очень красива. Исключительно красива.
Её красота когда-то была общепризнанной в их кругу.
Шестнадцатилетняя Жань Сивэй в конце концов выбрала двадцатилетнего Инь Сычэня.
Тогда все в их кругу завидовали Инь Сычэню, заполучившему такую красавицу.
Они были первой любовью друг друга и подарили друг другу самое чистое чувство.
Но два года спустя Жань Сивэй вдруг исчезла без предупреждения, и Инь Сычэнь, обезумев, искал её по всему миру.
Однако тогда он ещё не принял семейное дело, силы его были ограничены, и найти её не удалось.
Именно в тот период Инь Сычэнь был в глубочайшей депрессии, почти опустил руки.
Старшая госпожа Инь заметила это и насильно отправила его в Европу, заставив взяться за семейный бизнес.
Постепенно Инь Сычэнь становился сильнее, работа поглотила его, и он наконец перестал искать Жань Сивэй.
Но та первая любовь, как семя, глубоко пустила корни в его сердце, и больше никто не мог занять её место.
Гу Сиси опустошённо просто сидела на диване.
То, что она увидела, стало для неё… сильным потрясением.
Она мысленно, шаг за шагом, перебрала все моменты, проведённые с Инь Сычэнем.
И вдруг осознала, что помнит каждую деталь их общения.
Но чем яснее она помнила эти детали, тем отчётливее понимала: Инь Сычэнь никогда ничего ей не обещал.
Да, он никогда не говорил, что она ему нравится, и не говорил, что хочет быть с ней всю жизнь.
Да, он никогда не рассказывал ей о себе.
Разве влюблённые не делятся друг с другом сокровенным?
Разве влюблённые не рассказывают о себе — о детстве, о прошлом?
Их взаимодействие ограничивалось игрой на публику перед родственниками.
Его доброта — лишь представление для других.
Его забота — лишь потому, что она носит наследника четвёртого поколения семьи Инь.
Сегодня, случайно увидев ту сцену, она поняла, что у всегда холодного Инь Сычэня бывает и такой нежный взгляд.
Может, стоит поблагодарить небеса?
Вовремя заметить правду — прежде чем она окончательно провалится в расставленную им ловушку под названием «любовь»?
На губах Гу Сиси появилась горькая улыбка. В груди давило, но слёзы не шли.
Она ведь всё разложила по полочкам, всё поняла — почему же в груди так тяжело?
Гу Сиси, не будь слишком жадной.
Он не давал тебе обещаний именно потому, что не любит тебя!
Разве можно обещать что-то тому, кого не любишь?
Ха, обещания? Как я смею ждать обещаний? Между нами только договор, какие уж обещания?
Стой на своём месте, тихо смотри на него и не мечтай о том, что тебе не принадлежит.
Чем больше надежд, тем сильнее разочарование.
Если бы ты не поверила в его нежность, разве было бы сейчас так… больно?
У него есть и нежность, и обещания.
Просто эта нежность и эти обещания — не для тебя…
Пока Гу Сиси приводила мысли в порядок, Му Жона не выдержала, нашла Шан Кэ и спросила в лоб:
— Не прикидывайся! Конечно, об Инь Сычэне и той женщине! Только не говори, что ничего не знаешь! — от волнения за Гу Сиси Му Жона говорила резковато.
Но Шан Кэ это нисколько не задело.
— А, ты о Жань Сивэй и Инь Сычэне. Да ничего особенного. Они и раньше были парой. Если снова сойдутся — ничего удивительного, — легко ответил Шан Кэ.
— Что? — Му Жона застыла. — Что значит — были парой? А Гу Сиси тогда кто?
— Жона, не лезь в их дела. Ты же знаешь как Гу Сиси и Инь Сычэнь поженились.
— Ну хорошо, если Инь Сычэнь и та женщина были парой, то откуда взялась Линь Сяоя? — не унималась Му Жона. — Что вообще происходит?
— Я и сам не знаю, — покачал головой Шан Кэ. — Тогда мы все были молоды. Сивэй и Сычэнь росли вместе со мной. С самого детства я знал, что Сычэнь любит Сивэй. Поэтому, когда Сивэй исполнилось шестнадцать, а нам с Сычэнем — по двадцать, они наконец сошлись. Но через два года что-то случилось, Сивэй неожиданно исчезла, и Сычэнь как безумный искал её по всему миру. Потом Сивэй всё время пряталась от него, и Сычэнь перестал искать. Прошло шесть лет. Многое, наверное, до сих пор не отпустило.
— Их брак изначально был фиктивным. Думаю, Сивэй не станет возражать против ребёнка? В конце концов, когда-то она очень любила Сычэня, — пожал плечами Шан Кэ. — Кстати, Жона, тебе не кажется, что мой заместитель куда-то запропастился?
— Ах, так ты ещё помнишь, что я твой заместитель?! Побойся бога! Когда уже мне можно будет приводить на мероприятия своего кавалера, а не изображать твою спутницу?
— Чем больше народу, тем веселее.
— Тьфу! Отговорки! — фыркнула Му Жона.
Гу Сиси сидела неподвижно, не зная, сколько прошло времени.
Пусть сердцу больно, но лучше так, чем потерять его в полной неопределённости.
Инь Сычэнь, спасибо, что своими поступками показал мне моё место.
Я больше не позволю себе… проваливаться в это.
Я буду помнить своё место и не доставлю тебе хлопот.
Глубоко вдохнув, Гу Сиси собралась уходить.
— Сиси? — не успела она встать, как впереди раздался знакомый голос. — Ты тоже здесь?
Гу Сиси подняла голову и удивилась:
