Что она имеет в виду?
Ей настолько не терпится толкнуть его в объятия другой женщины?
Когда же она наконец удосужится понять собственное сердце?
Несколько дней назад — толкала его к Линь Сяоя, теперь — собирается толкнуть к Жань Сивэй?
Гу Сиси, из чего вообще сделано твое сердце?
Как ты можешь так спокойно, будто ни в чем не бывало, произносить такие слова?
Кем я, в конце концов, для тебя являюсь? Вещью, которую в любой момент можно кому-то уступить?
Инь Сычэнь едва заметно скривил губы, нарочно положил руку на плечо Жань Сивэй и с нарочито развязным видом заявил:
— Ну конечно! Последний холостяцкий вечер Цяо Ци. Мы как его лучшие друзья разве можем пропустить? Моя жена не должна переутомляться. Директор Му, тогда придется вас побеспокоить присмотреть за ней! Шан Кэ, сегодня мы пьем до беспамятства!
Жань Сивэй никак не ожидала, что Инь Сычэнь при стольких людях сам проявит к ней близость. В ее глазах мгновенно вспыхнул радостный блеск, а выражение лица стало еще более нежным.
— Хорошо, сегодня мы пьем до беспамятства, — Жань Сивэй сама подхватила. — Сычэнь, я специально привезла из-за границы то вино, которое ты любишь больше всего. Я не позволю тебе выпить всего лишь чуть-чуть.
Гу Сиси смотрела на их общение, и ее сердце словно налилось черным железом и тяжело ухнуло в пропасть.
Мо Цзысинь наблюдал за этой сценой. В его синих глазах что-то мелькнуло, но он ничего не сказал.
Как один из сегодняшних почетных гостей, Мо Цзысинь не был особенно близок с Цяо Ци.
Точнее говоря, сегодняшний вечер прощания с холостой жизнью вообще не имел к нему отношения.
Му Жона, видя вызывающий тон Жань Сивэй, почувствовала, что за Гу Сиси просто обидно.
Му Жона тут же повернулась к Мо Цзысиню:
— Кстати, директор Мо, говорят, вы местный! Сиси, как и я, из тех, кто любит поесть. Может, посоветуете какое-нибудь хорошее местечко?
Гу Сиси с благодарностью взглянула на Му Жону.
Хотя они познакомились с Му Жоной совсем недавно, есть такой тип людей — с первой встречи будто сто лет знакомы.
Наверное, они с Му Жоной как раз из таких?
— Отлично, в наших краях и правда много вкусного. Хм, если вы не возражаете, сегодняшний ужин — за мой счет. Как вам?
Хрусть — палочки для еды в руке Инь Сычэня сломались пополам.
Цяо Ци тут же поспешил сгладить неловкость:
— Где управляющий? В чем дело? Разве посуду не проверяли перед подачей? Почему попался бракованный прибор?
Управляющий сразу подошел с извинениями:
— Инь-шао, приносим глубочайшие извинения, это наша оплошность. Сейчас же заменим вам прибор.
Инь Сычэнь ничего не сказал, отшвырнул сломанные палочки на стол и больше не поднимал глаз на Гу Сиси.
Гу Сиси тоже промолчала, поднесла к губам чашку и медленно сделала глоток чая.
Деи сидела все это время молча, переводя взгляд то на Гу Сиси, то на Жань Сивэй, и продолжала пребывать в мучительных сомнениях.
Шан Кэ с видом «меня это не касается» продолжал невозмутимо потягивать свой чай.
Му Жона чувствовала необычайное удовлетворение!
Так тебе и надо, задыхайся от злости!
Одно за другим на стол подавали блюда. Гу Сиси все это время просто ела. Не произносила ни слова и не слушала ни слова.
Что бы ни щебетали напротив — Гу Сиси предпочитала пропускать мимо ушей.
Этот обед прошел в невероятно гнетущей атмосфере.
Кроме Жань Сивэй и Шан Кэ, все остальные почти ничего не съели.
Гу Сиси закончила есть, вытерла уголки губ салфеткой и обратилась к хозяевам — Цяо Ци и Деи:
— Я наелась, спасибо за угощение.
— Я тоже наелась, — Му Жона отложила палочки, промокнула губы и сказала: — Сиси, я провожу тебя в нашу комнату, тебе надо отдохнуть. Тебе сейчас нельзя переутомляться.
Му Жона, обратившись к Цяо Ци и Деи, добавила:
Му Жона помогла Гу Сиси подняться и покинула стол.
Когда обе ушли, Мо Цзысинь тоже промокнул губы и сказал:
— Я тоже закончил. Не буду мешать вашей вечеринке прощания с холостой жизнью. Цяо Ци, я тоже пойду. Господа, разрешите откланяться.
Мо Цзысинь изящно улыбнулся и с достоинством покинул стол.
Как только Мо Цзысинь ушел, Инь Сычэнь уже не мог больше здесь оставаться. Он со злостью швырнул палочки на стол, не говоря ни слова, развернулся и ушел.
Лицо Жань Сивэй то бледнело, то краснело. Глядя вслед Инь Сычэню, она наполнила глаза слезами:
— Может, я что-то не так сказала? Поэтому он рассердился? Я же не нарочно! Правда не нарочно! Хнык-хнык...
Увидев слезы Жань Сивэй, Шан Кэ тут же сказал:
— Ну хватит, Сивэй, Сычэнь не из-за тебя! Не накручивай себя.
— Да уж, ты же не оставалась с господином Инем наедине на ночь, ей незачем злиться.
Цяо Ци взглянул на Деи, и в его предупреждающем взгляде Деи мгновенно осеклась.
— Я... я... — Жань Сивэй обиженно встала. — Простите, я правда не нарочно!
Сказав это, Жань Сивэй развернулась и тоже убежала.
— Пойду посмотрю, как там Сивэй.
За огромным обеденным столом остались только Цяо Ци и Деи.
Деи растерянно смотрела на происходящее, не зная, что и сказать.
Взгляд Цяо Ци стал холоднее. Он сказал Деи:
— Деи, я тебе с утра говорил: в делах Сычэня лучше не лезть со своим мнением. То, что ты на стороне Жань Сивэй, я могу понять! Но разве ты не понимаешь, как это несправедливо по отношению к Гу Сиси? Как ни крути, Гу Сиси — признанная семьей Инь, молодая госпожа! Она носит четвертое поколение семьи Инь!
— А я ничего и не говорила! Просто мне кажется, что у Сивэй и Инь Сычэня на самом деле еще остались чувства, а эта Гу Сиси — всего лишь та, что пришла позже. Разве она не должна отойти в сторону и дать им быть вместе? В конце концов, они ведь когда-то так любили друг друга!
Взгляд Цяо Ци стал еще холоднее:
— Тогда, может, и мне стоит дать тебе возможность быть с моей бывшей девушкой?
Вот ведь люди — у каждого своя позиция, и взгляды у всех разные.
С позиции Деи, она, естественно, была на стороне Жань Сивэй.
Му Жона и правда перенесла вещи в комнату Гу Сиси и поселилась вместе с ней.
Живот Гу Сиси становился все больше, поэтому она не могла долго ни стоять, ни сидеть.
Му Жона тут же растянулась на большой кровати и завозилась, приговаривая:
— Аааа! Цяо Ци умеет наслаждаться жизнью! Тут все такое, что глазам больно от блеска.
Гу Сиси лишь улыбнулась, ничего не ответив.
Му Жона вдруг замерла и сказала Гу Сиси:
— Я только что выпытала у своего босса историю Инь Сычэня и Жань Сивэй. Хочешь послушать?
Какой смысл знать или не знать?
Она в любом случае здесь чужая.
Какие бы отношения ни были у Инь Сычэня и Жань Сивэй — они свои друг другу.
А ее на мальчишник Цяо Ци и не звали вовсе, верно?
Му Жона надулась, глядя на Гу Сиси, и ее грудь размера G быстро заходила вверх-вниз:
— Нет, если я тебе не выскажусь, я лопну! Лучше все-таки расскажу!
Гу Сиси подняла глаза на Му Жону, по-прежнему лишь улыбаясь.
— Сиси, ты знаешь, что Жань Сивэй и Инь Сычэнь были друг у друга первой любовью? Восемь лет назад они уже были вместе, а шесть лет назад Жань Сивэй вдруг исчезла без предупреждения, бесследно пропала. Инь Сычэнь как безумный искал ее по всему миру, но в какой-то момент вдруг перестал искать и с головой ушел в семейный бизнес, шаг за шагом пробился наверх и в конце концов занял пост президента финансовой группы «Инь». А эта Жань Сивэй теперь вернулась наверняка для того, чтобы соблазнить Инь Сычэня! Тебе нельзя так просто сдаваться! — Му Жона вывалила на Гу Сиси все, что узнала.
Они были первой любовью друг друга?
Выходит, она проиграла, даже не начав бороться...
Первая любовь — это белый лотос[1] в сердце каждого мужчины!
[1] 白莲花 báiliánhuā - белый лотос, т. е. образ идеальной, чистой, святой, незабываемой любви. Первая любовь воспринимается мужчиной как нечто возвышенное, неземное, не тронутое житейской пошлостью. Еще «белый лотос» передает образ святой, нежной, хрупкой, морально чистой девушки, которая на деле притворяется жертвой, давит на жалость, выставляет других виноватыми, оставаясь «белой и пушистой». Она часто плачет, говорит «я не хотела», «простите, это я виновата», но так, чтобы все начали винить другого. Строит из себя беззащитную, чистую, не способную на подлость. Любит казаться доброй и бескорыстной, но на самом деле плетёт интриги. Вызывает у окружающих (особенно у мужчин) желание защищать её. Её оружие — моральная чистота и страдание. Ну мы это уже заметили.
Она с Инь Сычэнем знакома всего ничего. Как ей тягаться с белым лотосом?
Похоже, что решение запереть свое сердце и выйти из этой игры — самый правильный выбор!
Гу Сиси нежно погладила живот. Малыш сегодня тоже был как будто не в настроении и лениво потянулся.
— Сиси, почему ты молчишь? — Му Жона смотрела на Гу Сиси, пытаясь разглядеть хоть намек на эмоции.
Но взгляд Гу Сиси оставался все таким же спокойным. Она тихо ответила:
— А что тут говорить? Ты же знаешь, мы с Инь Сычэнем — супруги только по договору.
Одной фразы оказалось достаточно, чтобы сказать больше тысячи слов.
Му Жона видела, как Гу Сиси то сжимала, то разжимала кулаки, и понимала: внутри у нее далеко не так спокойно, как снаружи.
Ты — признанная семьей Инь молодая госпожа!
Ты имеешь полное право потребовать, чтобы Жань Сивэй ушла от Инь Сычэня!
Му Жоне было больно смотреть на это.
— Сиси... — вздохнула Му Жона, не зная, что еще сказать.
Любовные дела ранят больнее всего!
Неудивительно, что ее босс в свои двадцать восемь так и не женился!
Неудивительно, что Цяо Ци женился только в тридцать восемь!
— Ладно, я отдохнула. Слышала, в особняке Цяо Ци полно комнат для развлечений. Раз уж мы здесь, грех не воспользоваться такими удобствами! У меня дома, кроме обычных комнат и зала для фитнеса, никаких развлекательных комнат нет, — Гу Сиси улыбнулась. — Пошли, тоже все испытаем!
Му Жона увидела, что Гу Сиси сама нашла способ отвлечься, и в душе немного расслабилась.
Так и лучше, и для ребенка полезно.
Му Жона переоделась и вместе с Гу Сиси пошла осматривать одну комнату за другой.
Дойдя до одной из дверей, Гу Сиси остановилась:
— Цяо Ци умеет наслаждаться. Это зал для настольных игр. Есть с живыми игроками и виртуальные. Пошли, глянем.
Гу Сиси и Му Жона открыли дверь — к ним сразу подошла горничная.
— Что дамы желают? — приветливо улыбнулась горничная. — У нас есть разные виды шахмат, карт, а также киберспортивные игры.
Войдя, Гу Сиси только тогда поняла, насколько этот зал огромен!
Бесчисленное множество видов развлечений — о многих она только слышала, но никогда не видела!
