Услышав слова Жань Сивэй, Гу Сиси в душе снова холодно усмехнулась.
Если бы не указание Инь Сычэня, Жань Сивэй не стала бы говорить такое?
Инь Сычэнь тоже слышал это и ничуть не остановил Жань Сивэй — видимо, это и было указанием Инь Сычэня?
Зачем?
Даже если не красоваться любовью у неё на глазах, она всё равно будет тактичной.
Инь Сычэнь сейчас держит её только потому, что она не оказала Жань Сивэй должного уважения?
Значит, ему больно за неё...
Хе-хе... в момент прозрения истины на душе действительно стало холодно.
Впрочем, всё равно.
Она искренне благословит их.
Гу Сиси не подняла головы на Инь Сычэня и, естественно, не заметила только что вспыхнувшую в его глазах искорку радости и надежды.
— Угу, мне не нужна чья-то забота. Мне хорошо, я справлюсь одна, — спокойно ответила Гу Сиси. — Итак, не буду отнимать у вас время, желаю хорошо провести время!
Сказав это, Гу Сиси с коробкой для еды решительно развернулась.
В глазах Жань Сивэй мелькнула торжествующая улыбка.
Мерцающий взгляд Инь Сычэня, однако, потемнел. Чувство досады от того, что его бросили, мгновенно уничтожило его хорошее настроение.
Гу Сиси она... почему стала такой холодной?
Инь Сычэнь шагнул вперёд, он хотел хорошенько спросить Гу Сиси, что случилось, почему за один день она стала такой холодной!
Но не успел он открыть рот, как Жань Сивэй уже остановила его и поспешно сказала:
— Ой, посмотри на мою память! Сычэнь, разве Цяо Ци не просил нас заодно зайти в винный погреб за вином? Если мы не пойдём, там уже заждались! Пойдём скорее! Сегодня ведь день свадьбы Цяо Ци, не будем задерживать важное дело.
Жань Сивэй, не дав возразить, потянула Инь Сычэня за собой.
Инь Сычэнь глубоким взглядом посмотрел на спину Гу Сиси и решил, что обязательно поговорит с ней.
Ему очень не нравилось это чувство.
Только он может бросать других, как можно бросить его?!
Гу Сиси с коробкой для еды вернулась в свою комнату. Глядя на изящные пирожные-дяньси́нь внутри, она почувствовала тепло в душе.
Эта коробка пирожных, сделанных с душой, успешно растопила её отчуждение от семьи Юнь.
Что ни говори, но одна только мысль о том, что кто-то так тщательно заботится о её здоровье и здоровье ребёнка, даже если бы это делал незнакомец, уже смягчила бы сердце.
Тем более семья Юнь.
Вчера, осматривая старый дом семьи Юнь, Гу Сиси, вообще-то, прониклась к ним симпатией.
Теперь семья Юнь сама проявила доброту, и если она не примет её, то будет действительно бессердечной.
Но эти пирожные-дяньси́нь действительно очень изящные и красивые.
Ещё красивее, чем вчера вечером.
Каждое пирожное сделано в виде изысканного цветка.
Даже просто как произведение искусства поставить — уже красиво.
Снаружи раздался стук в дверь.
Гу Сиси подняла голову и увидела, что Му Жона с двумя служанками принесла четыре большие коробки и быстренько расставила на столе перед Гу Сиси целый набор еды.
— Беспокоилась, что ты проголодаешься, поэтому попросила повара отдельно приготовить для тебя еду для беременных, — Му Жона, увидев изящные пирожные-дяньси́нь перед Гу Сиси, не удержалась от восхищения. — Вау, какие красивые дяньси́нь! Дай попробовать?
Гу Сиси с улыбкой пододвинула их Му Жоне:
— Выбирай любые.
Му Жона не стала церемониться с Гу Сиси, взяла маленькие щипчики, осторожно взяла одно, несколько раз посмотрела на него, прежде чем с сожалением отправить в рот.
— Ммм, как вкусно! Очень вкусно! — глаза Му Жоны тут же загорелись, она рассыпалась в похвалах. — Это самые красивые и самые вкусные пирожные-дяньси́нь, которые я когда-либо ела! По сравнению с ними всё остальное ничего не стоит! Еда здешних поваров только на вид красива, а вкус совсем не такой!
Гу Сиси кивнула, соглашаясь.
Теперь она тоже попробовала несколько так называемых звёздных обедов.
Та еда действительно была великолепна.
Но по сравнению с пирожными семьи Юнь она действительно не шла ни в какое сравнение.
Что ни говори, а у тех поваров есть ли прекрасная медицинская база семьи Юнь?
Даже если кто-то умеет готовить лекарственные блюда, есть ли у него такое качественное сырьё?
Даже если есть качественное сырьё, есть ли у него древние медицинские рецепты семьи Юнь?
Неудивительно, что Мо Цзысинь говорил, что это действительно единственное в мире!
Му Жона съела одно пирожное и, просияв, махнула рукой двум служанкам, принёсшим еду:
— Идите, идите, передайте Шан Кэ, что я не приду!! Я останусь здесь и поем с Сиси!
Му Жона обняла коробку с едой и радостно принялась за пирожные-дяньси́нь.
— Раз тебе так нравится, завтра пойдём со мной в гости к семье Юнь? — с улыбкой сказала Гу Сиси. — Там наешься до отвала!
— В гости к семье Юнь? — рука Му Жоны тут же остановилась. — Зачем?
Гу Сиси рассказала Му Жоне всё, что произошло сегодня, и, погладив живот, сказала:
— Раз я ела их пирожные-дяньси́нь, конечно, нужно прийти и поблагодарить. К тому же, ты же знаешь, завтра они все будут заняты, никто не захочет возиться со мной, любительницей тишины. Лучше уж выйти прогуляться, посмотреть на семью Юнь. Если хочешь повеселиться, я пойду одна.
— Какое там повеселиться? Ты правда думаешь, что я хочу смотреть, как Жань Сивэй и Инь Сычэнь красуются своей любовью? Не смеши! — серьёзно сказала Му Жона. — Я уже не могу на это смотреть. Не понимаю, что Инь Сычэнь думает, весь день с этой Жань Сивэй. Даже если он хочет возродить старую любовь, это ничего, но хотя бы до развода он должен дать тебе, законной молодой госпоже, немного уважения? Шан Кэ меня дергает, не даёт сказать. Я не выдержала и нашла предлог прийти к тебе. Заодно завтра не буду участвовать в их веселье, пусть босс делает что хочет, а я пойду с тобой к семье Юнь!
Весь день Му Жона больше не ходила к ним веселиться, а провела с Гу Сиси в комнате.
Две девушки болтали и смеялись, время летело незаметно.
Когда Инь Сычэнь пришёл, чтобы поговорить с Гу Сиси, он обнаружил, что она как раз выключила свет и отдыхает.
Инь Сычэнь стоял за окном, глядя, как Гу Сиси задвигает шторы и удаляется, и в его длинных узких глазах появилось что-то неясное.
***
Второй день свадьбы.
Гу Сиси надела довольно официальное малиновое длинное платье, волосы собрала в бутон, украсив тремя свежими малиновыми орхидеями.
Украшения тоже выбрала в форме орхидей.
С такими украшениями и нарядом Гу Сиси выглядела как фея цветов.
Му Жона не удержалась от похвалы:
— Сиси, тебе действительно идёт такой изящный наряд, просто потрясающе! Дизайн платья отличный, если не присматриваться, совсем не видно, что ты беременна.
Гу Сиси с улыбкой ответила:
— Да, мне тоже очень нравится это платье.
Му Жона сама надела на Гу Сиси браслет в форме орхидеи. Хоть и неброский, но именно этот скромный вид делал её ещё более трогательной.
Телефон Мо Цзысиня зазвонил:
— Ты позавтракала? Я жду у входа.
Му Жона сделала выражение «так и знала» и сказала:
— Недаром говорят, что женщины, о которых заботился директор Мо, в большинстве своём в него влюбляются. Такой супер-тёплый мужчина, внимательный и заботливый, невозможно не полюбить!
— Ладно, мы сейчас выйдем, — не слушая Му Жону, быстро ответила Гу Сиси и повесила трубку, сказав Му Жоне. — Ты! Если тебе нравится, отдам его тебе!
Му Жона тут же скрестила руки:
— Нет, мне тёплые мужчины не интересны!
Гу Сиси с улыбкой потянула Му Жону и быстро вышла.
Выйдя на улицу, Гу Сиси действительно увидела, что Мо Цзысинь уже припарковал машину и давно ждёт.
Гу Сиси улыбнулась:
— Я возьму с собой Жону, можно?
— Конечно, — Мо Цзысинь пожал плечами, в синих глазах скрывалась невыразимая нежность. — Директор Му окажет честь семье Юнь, они будут только рады.
— Как хорошо говоришь! — вздохнула и покачала головой Му Жона. — Недаром вас с Инь Сычэнем называют двумя главными красавцами страны! Инь Сычэнь берёт своим сильным мужским гормоном и лицом, которому завидуют даже женщины, а директор Мо — своей бесконечной заботой и вниманием!
— Благодарю за похвалу, директор Му, прошу! — Мо Цзысинь мягко улыбнулся и сам открыл дверцу машины для Гу Сиси и Му Жоны.
Сегодня он сам был за водителя и вёз Гу Сиси и Му Жону прямо к семье Юнь.
Машина уехала. Инь Сычэнь с мрачным лицом стоял на месте, его длинные узкие глаза сузились еще больше, аура вокруг снова стала ледяной.
Сяо-А сжал шею и подошёл:
— Президент, молодая госпожа просто не увидела, что вы подошли...
— Она так красиво оделась, куда это она собралась? Даже ассистентку не взяла! — в уголках глаз Инь Сычэня затаился гнев.
Сяо-А потрогал кончик носа:
— Молодая госпожа сказала Сяо-Ван, что сегодня идёт в гости к семье Юнь.
— Что! — Инь Сычэнь разъярился ещё больше. — Почему она меня не позвала?
Сяо-А тихонько вытер пот.
Причина, по которой президент злится, какая-то странная!
— Подсчитай общие активы семьи Юнь, за три дня всё скупи! — холодно произнёс Инь Сычэнь.
Сяо-А продолжал вытирать холодный пот и осторожно ответил:
— Молодая госпожа не рассердится?
— Она рассердится, ну и что... Ладно, семью Юнь пока оставим! — с досадой произнёс Инь Сычэнь, поднял ногу и с силой отшвырнул придорожную скамейку, затем, не глядя на бедную скамейку, развернулся и ушёл.
Глядя на разъярённого Инь Сычэня, Сяо-А посмотрел на разлетевшуюся от пинка скамейку и молча зажёг за себя ряд свечей.
***
От города K до семьи Юнь на самом деле было очень близко.
Меньше получаса — и они уже были у ворот семьи Юнь.
Гу Сиси вышла из машины и подняла глаза. Перед ней были величественные, древние киноварные ворота от которых веяло прошлым.
Каменные львы по обе стороны ворот были настолько древними, что казалось, будто находишься на съёмочной площадке.
Господин Юнь и госпожа Юнь с домочадцами уже давно ждали, вытянув шеи.
Увидев Гу Сиси, выходящую из машины, глава семьи господин Юнь снова прослезился.
Сегодняшняя Гу Сиси была до слёз прекрасна.
Гу Сиси с улыбкой посмотрела на господина Юня и госпожу Юнь и с улыбкой сказала:
— Господин Юнь, госпожа Юнь, простите, я опоздала.
