— Сразу оговорюсь, я пришёл не агитировать, — Мо Цзысинь мягко улыбнулся, от его улыбки веяло весенним теплом!
По сравнению с Инь Сычэнем, этим передвижным кондиционером, люди, общавшиеся с Мо Цзысинем, единодушно заявляли, что с директором Мо общаться — никакого давления!
— Я пришёл принести еду! — Мо Цзысинь поднял руку, показывая Гу Сиси. — Это только что принесённые для тебя закуски. Вчера увидел, что тебе нравится, поэтому сегодня сделал ещё одну порцию и принёс. Ты всё утро почти ничего не ела? Те угощения на вечеринке, смотрю, тебе не очень по вкусу.
После слов Мо Цзысиня Гу Сиси действительно почувствовала, что проголодалась.
Они нашли укромный уголок для отдыха, сели на стулья, открыли коробку и приготовились есть и разговаривать.
Гу Сиси увидела, что сегодняшние пирожные-дяньси́нь ещё изящнее вчерашних, и не удержалась от вопроса:
— Чей это всё-таки повар? Такой мастер!
Мо Цзысинь лишь улыбнулся и не стал отвечать прямо, а вместо этого спросил:
— Конечно, вкусно! — Гу Сиси съела несколько штук подряд, кивая. — Такие пирожные-дяньси́нь с таким необычным вкусом я раньше не ела. Жона тоже говорила, что такие пирожные-дяньси́нь нигде не продаются, поэтому мне и любопытно! Это вы, семья Мо, скрываете эту технологию? Иначе почему их нигде не попробуешь?
— Я невиновен. Это не я скрываю технологию, а... это невозможно воспроизвести!
— Что это значит? — растерянно посмотрела на Мо Цзысиня Гу Сиси.
Что может быть невоспроизводимого в рецепте пирожного?
— Я тебя не обманываю! Эту процедуру может освоить кто угодно, но вот сырьё есть не везде. Ладно, не буду скрывать: вчерашние и сегодняшние пирожные-дяньси́нь на самом деле сделаны руками госпожи Юнь. Все ингредиенты собраны и выращены прямо на лекарственной базе семьи Юнь. Поэтому я и говорю, что снаружи это невозможно воспроизвести! Лекарственные свойства многих вещей сильно зависят от состава почвы. Эти несколько вкусов пирожных на самом деле содержат компоненты, укрепляющие плод. Даже если ты изначально слаба, они помогут твоему ребёнку расти здоровым.
Пальцы Гу Сиси тут же замерли.
— Тебе не нужно чувствовать себя неловко. Тётушка велела мне не говорить тебе, а сказать, что это сделал наш домашний повар. Но я подумал, что не могу присваивать чужие труды и усилия. Поэтому, подумав, решил сказать тебе правду. А что касается твоего решения — я не высказываюсь и не советую, — улыбка Мо Цзысиня была мягкой, как весенний ветер, и слова его тоже были приятными.
Неудивительно, что у Мо Цзысиня всегда была такая хорошая репутация.
Он умел отступать и наступать, оценивать обстановку.
— Изначально эти пирожные-дяньси́нь не должны были быть такими сложными. Тётушка беспокоилась, что какие-то компоненты могут повредить тебе и ребёнку, поэтому специально пригласила домашнего старого врача проверить каждый ингредиент и в итоге составила эту процедуру и рецепт. Наверное, тётушка приняла тебя за Ноно, подумала, что твой организм не выдержит бремени беременности, поэтому добавила ещё одно лекарство для укрепления жизненных сил. После его приёма ты быстро восстановишься после родов.
Изначально Гу Сиси была равнодушна к семье Юнь.
Но, услышав слова Мо Цзысиня, странное дело, в душе её прошла тёплая волна.
Оказывается, в месте, которого она не видит, есть люди, которые так о ней заботятся.
За всю жизнь, кроме мамы, это второй человек, который так внимателен и заботлив...
Она погладила живот, и малыш, казалось, почувствовал её настроение и радостно перевернулся.
Гу Сиси вдруг опровергла свои прежние мысли.
Извинения семьи Юнь, конечно, не требуют такого переполоха.
Но доброту госпожи Юнь она не может оставить без ответа.
Она ведь ела их пирожные-дяньси́нь, и сказать спасибо — это правильно?
Мама с детства учила её: будь человеком с совестью.
Если кто-то тебе помог, обязательно скажи спасибо.
Подумав об этом, Гу Сиси сказала:
— Тогда передай, пожалуйста, семье Юнь, что завтра я приду с визитом, чтобы поблагодарить.
Услышав ответ Гу Сиси, синие глаза Мо Цзысиня блеснули, казалось, он давно предугадал, что она согласится.
Он взял маленькие серебряные щипчики, положил пирожное на тарелку перед Гу Сиси и с улыбкой сказал:
— Хорошо, передам. Давай, попробуй это пирожное, оно новое. Этот рецепт когда-то был только при дворе, после падения династии Цин рецепт был утерян. Потому что в нём используется несколько лекарственных трав, и если неправильно сочетать, вкуса не будет. Это тётушка целый день изучала книги и составила для тебя по древнему рецепту. Чтобы убедиться в безопасности пирожных, она даже сначала дала попробовать служанке, которая уже беременна, и только убедившись в безопасности, велела мне передать тебе.
Услышав это, глаза Гу Сиси даже слегка увлажнились.
Гу Сиси медленно съела это пирожное.
Если попробовать внимательно, в нём действительно чувствовался лёгкий аромат лекарственных трав и нежный сладкий запах.
Сладко, но не приторно, легко усваивается.
Действительно, сделано с душой.
— Передай госпоже Юнь, что мне очень понравилось, — подняла голову и сказала Мо Цзысиню Гу Сиси.
После ухода Мо Цзысиня Гу Сиси всё ещё сидела там, погружённая в размышления.
Глядя на изящные пирожные-дяньси́нь перед собой, Гу Сиси почти могла представить, как госпожа Юнь тратила силы на их приготовление.
Гу Сиси тоже считала это удивительным.
Она не понимала почему, но у неё было именно такое чувство.
Почувствовав чужую доброту, сердце Гу Сиси постепенно успокоилось.
Гу Сиси убрала оставшиеся пирожные-дяньси́нь и собралась вернуться в комнату отдохнуть.
— Сиси, вот ты где! Мы с Сычэнем тебя везде искали! Ой, а что это? — чья-то рука тут же открыла коробку перед Гу Сиси, и раздался восхищённый возглас. — Вау, какие красивые пирожные-дяньси́нь, сделаны прямо как настоящие цветы, мм, как вкусно, Сычэнь, попробуй и ты...
Гу Сиси беспомощно смотрела, как Жань Сивэй забрала её пирожные-дяньси́нь, сама съела и ещё сунула одно Инь Сычэню.
Инь Сычэнь вообще-то не ел уличную еду, но, увидев, что это еда Гу Сиси, он тоже открыл рот и съел пирожное, протянутое Жань Сивэй.
Гу Сиси спокойно смотрела, как Жань Сивэй и Инь Сычэнь красуются своей любовью.
Жань Сивэй увидела, что Инь Сычэнь действительно съел протянутое ею пирожное.
Хотя это пирожное принадлежало Гу Сиси, но оно было передано из её рук.
Жань Сивэй с самодовольством посмотрела на Гу Сиси.
В этот раз она наконец выиграла у Гу Сиси.
— Действительно неплохо, — даже Инь Сычэнь с его привередливым вкусом оценил это пирожное, значит, оно действительно было очень вкусным.
Гу Сиси опустила глаза и сказала:
Голос спокойный, без малейших эмоций.
Инь Сычэнь заметил холодность Гу Сиси, его длинные узкие глаза слегка приподнялись, и он сказал:
— Сиси, я пришёл официально вас познакомить!
Инь Сычэнь считал, что они с Жань Сивэй уже всё выяснили. Жань Сивэй — его друг. Подруга детства[1], с которой они вместе росли, естественно, нужно торжественно представить её жене.
[1] в оригинале выражение 青梅竹马 qīng méi zhú mǎ - «зелёные сливы и бамбуковые лошадки» образное выражение о влюбленных, которые дружили с детства
Но для Гу Сиси эти слова означали совсем другое.
Что? Официально уведомить меня, что вернулась законная хозяйка, а я, самозванка, должна уступить место?
Гу Сиси молчала. Жань Сивэй уже по-свойски взяла её под руку и сказала:
— Сиси, ты ведь не сердишься на меня? Не думай лишнего, мы с Сычэнем хоть и были когда-то влюблены, но это всё в прошлом, мы с Сычэнем сейчас просто хорошие друзья. Вчера Сычэнь ради меня пренебрёг тобой...
Гу Сиси больше не могла слушать, как Жань Сивэй продолжает хвастаться, и тут же сказала:
— Хорошо, я поняла. Простите, я немного устала, позвольте откланяться.
Гу Сиси собрала оставшиеся на столе пирожные-дяньси́нь, взяла их и собралась уходить.
Инь Сычэнь протянул руку и схватил Гу Сиси за руку, слегка нахмурившись:
— Сиси, что с тобой? Сивэй не имела в виду ничего плохого.
— Я тоже не имею в виду ничего плохого, — перебила Инь Сычэня Гу Сиси, тихо подняв голову и глядя на этого знакомого и незнакомого повелителя торговли.
Он всё такой же... сияющий, но рядом с ним уже нет места для неё.
— Кстати, есть одно дело, которое надо с тобой обсудить. Следующие три дня будут очень шумными, я не хочу участвовать в этом веселье, хочу просто прогуляться, можно? — глаза Гу Сиси были чистыми, без единой эмоции, она просто смотрела на Инь Сычэня.
Инь Сычэнь опустил голову и посмотрел на Гу Сиси, его длинный узкий уголок глаза слегка дёрнулся.
Чувство близкой потери Гу Сиси снова всплыло в его душе.
Пальцы непроизвольно сжались сильнее.
Гу Сиси тихо охнула — запястье, которое схватил он, сильно болело.
Увидев, что в глазах Гу Сиси появилась боль, сердце Инь Сычэня по непонятной причине сжалось, и он тут же разжал пальцы.
Жань Сивэй не хотела, чтобы Гу Сиси и Инь Сычэнь слишком много общались, и тут же сказала:
— Ладно, ладно, я совсем не против! Мы с Сычэнем беспокоились, что ты не поела, поэтому пришли проведать. Раз у тебя есть еда, мы спокойны! Хотя ты и жена Сычэня, но ты ведь свободный человек! Куда ты хочешь пойти, разве Сычэнь будет вмешиваться? Правда, Сычэнь? Ах да, мы уже давно вышли, наверное, Цяо Ци снова нас ищет, пойдём скорее! Сиси сейчас беременна, ей нельзя в шум, не будем мешать Сиси отдыхать!
Инь Сычэнь не смотрел на Жань Сивэй, он, опустив голову и глаза, смотрел на Гу Сиси.
Он уже ясно чувствовал, что Гу Сиси злится.
Из-за того, что он был с Жань Сивэй?
При одной этой мысли в душе Инь Сычэня вспыхнула маленькая радость.
Инь Сычэнь с надеждой смотрел на Гу Сиси.
Только скажи, чтобы я не уходил, и я не уйду!
