— Слышу, я слышу! Правда шевелится! — Инь Сычэнь, грозный в делах, сейчас радовался как ребёнок.
Гу Сиси, глядя на радостного Инь Сычэня, тоже невольно улыбнулась.
Больница уже направила лучшего гинеколога, который поселился прямо в особняке и был готов в любой момент осмотреть Гу Сиси.
Войдя в комнату, врач чуть не решил, что ошибся дверью.
Неужели человек, стоящий на одном колене, — это действительно их президент?
Почему эта картина выглядит такой пугающей?
Управляющий, увидев врача, быстро подошёл к Инь Сычэню и сказал:
— Молодой господин, врач пришёл!
Только тогда Инь Сычэнь радостно поднялся с пола, ничуть не считая, что его недавнее поведение уронило достоинство молодого господина семьи Инь.
— Скорее осмотрите молодую госпожу, — с нетерпением глядя на врача, сказал Инь Сычэнь.
Врач поспешно пригласил Гу Сиси в отдельно подготовленную комнату, уложил её на кровать и стал слушать сердцебиение плода.
Инь Сычэнь сидел рядом, полный ожидания.
Глядя на слегка округлившийся живот Гу Сиси и слушая то и дело раздававшиеся из прибора короткие сигналы, он находил это невероятно чудесным.
Маленькая жизнь, будто обладая душой, радостно ворочалась в животе Гу Сиси.
Через некоторое время, закончив осмотр, врач с улыбкой сказал Гу Сиси и Инь Сычэню:
— Ребёнок развивается безупречно. Судя по всему, в последнее время питание было полноценным. Ребёнок очень подвижный, в будущем наверняка будет большим озорником.
— Озорник — это хорошо. Озорник — это отлично! — радостно ответил Инь Сычэнь.
Сейчас он почти ничем не отличался от обычного отца.
Радость переполняла всё его сердце.
Гу Сиси с помощью ассистентки медленно поднялась с кровати и спросила:
— Значит, в следующий раз на большом обследовании нужно будет проверять уже другое?
— Да. В этот период молодой госпоже обязательно нужно сохранять хорошее настроение, — с улыбкой ответил врач. — На этом сроке у маленького господина как раз формируются черты лица. Чем радостнее будет молодая госпожа, тем красивее будет малыш в будущем!
Глаза Гу Сиси заблестели.
Она вдруг и сама очень захотела этого!
Интересно, будет ли её сын таким же красивым, как его отец?
Взгляд Гу Сиси невольно устремился к Инь Сычэню.
Ничего удивительного: Инь Сычэнь мгновенно приподнял бровь.
Если отец настолько хорош собой, разве может сын быть хуже?
Гу Сиси не удержалась и тихо рассмеялась.
После этого эпизода обед у обоих прошёл очень радостно.
Поскольку правая рука Инь Сычэня была повреждена, он мог есть только левой.
Гу Сиси, видя его неудобство, сама взяла палочками кусочек еды, которую невозможно было взять иначе.
Не успела она положить его в тарелку Инь Сычэня, как тот уже наклонился и прямо с её палочек съел этот кусочек.
Гу Сиси опешила.
Вот же…
Управляющий и тётушка Чжан, наблюдая за ними, в душе просто расцвели от радости.
Тётушка Чжан даже тайком сфотографировала эту сцену и отправила снимок старшей госпоже Инь.
В семье Инь взгляд старшей госпожи действительно оказался самым верным!
За столько лет у молодого господина ни одна женщина не могла заставить его остепениться.
А теперь молодая госпожа наконец-то сумела привязать его!
— Хм, вкусно, — сказал Инь Сычэнь с таким видом, будто ничего особенного не произошло, и обратился к Гу Сиси. — Сегодня обед приготовлен отлично.
Гу Сиси отдёрнула палочки. Эти палочки уже побывали во рту Инь Сычэня. Менять их или нет?
Если поменять — не будет ли это выглядеть слишком нарочито?
Если не поменять — не будет ли это слишком… небрежно?
Гу Сиси всё ещё мучилась вопросом с палочками, как вдруг заметила перед собой ложку, поднесённую к её губам, и услышала голос Инь Сычэня:
— Попробуй эту кашу. Тётушка Чжан специально сварила для тебя оздоровительную кашу. Говорят, если пить её, наш сын вырастет особенно красивым. Когда меня ещё не было на свете, моя мама пила эту кашу, поэтому — видишь? Есть ли на свете кто-то красивее меня?
Услышав такое самодовольное заявление Инь Сычэня, Гу Сиси мгновенно избавилась от всех своих колебаний.
Она подняла глаза на Инь Сычэня, увидела его полный ожидания взгляд и, сама не зная почему, не захотела его разочаровывать.
Гу Сиси наклонилась и выпила ложку каши из рук Инь Сычэня, и тот действительно сразу весь просиял.
Увидев, что Гу Сиси выпила, Инь Сычэнь, не обращая внимания на неудобство для руки, принялся кормить её ложку за ложкой.
Гу Сиси, видя, с каким усердием он это делает, уже было неловко отказываться, и она была вынуждена прямо из его рук выпить всю чашку каши.
Лишь накормив Гу Сиси, Инь Сычэнь приступил к собственному обеду.
Видя, как бережно Инь Сычэнь заботится о молодой госпоже, тётушка Чжан едва не расплакалась от волнения!
После обеда врач должен был сменить Инь Сычэню повязку.
Инь Сычэнь, подумав, велел врачу пройти с ним в кабинет и не взял с собой Гу Сиси.
Тётушка Чжан стояла рядом с Гу Сиси и всё не могла сдержать улыбки.
Гу Сиси с недоумением спросила:
— Тётушка Чжан, почему вы так радуетесь?
— Я радуюсь за молодую госпожу! — всё ещё радовалась тётушка Чжан. — Молодой господин так хорошо относится к молодой госпоже. На этот раз он и правда вложил душу.
Вложил душу?
Гу Сиси погладила живот. Малыш, будто почувствовав её мысли, радостно перевернулся.
Гу Сиси улыбнулась, но ничего не сказала.
Инь Сычэнь, после перевязки, не сразу покинул кабинет. Он пробыл там ещё некоторое время и только потом вышел.
Сяо-А всё это время оставался в роли незаметного фона. Когда Инь Сычэнь спустился вниз, он встал в стороне, ожидая распоряжений.
Инь Сычэнь подошёл к Гу Сиси и, наклонившись, сказал:
— Я уехал на работу.
— Угу, — спокойно ответила Гу Сиси.
Увидев, что Инь Сычэнь всё ещё стоит перед ней, она, подумав, добавила:
— Возвращайся… пораньше.
И действительно, услышав эти два слова, Инь Сычэнь удовлетворённо улыбнулся.
— Я понял, — Инь Сычэнь протянул левую руку и нежно погладил мягкие длинные волосы Гу Сиси.
Почему у других женщин волосы такие безвкусно-обыденные, и только у неё — такие красивые?
Инь Сычэнь развернулся и ушёл.
Сяо-А с улыбкой поклонился Гу Сиси, затем быстро развернулся и последовал за Инь Сычэнем.
— Есть новости? — тихо спросил Инь Сычэнь.
— Да. Только что пришли, — так же тихо ответил Сяо-А. — Они уже всё подготовили и собираются начать в ближайшие пару дней.
— Вот как? — Инь Сычэнь резко остановился. Его узкие уголки глаз приподнялись до совершенного угла, но на губах появилась презрительная холодная усмешка. — И что она опять задумала?
— Президент, она… замыслила ловушку, чтобы погубить честь молодой госпожи, — Сяо-А на мгновение замялся, затем продолжил. — Кажется, она ещё и собирается навредить ребёнку в животе молодой госпожи.
— Раз так, то незачем оставлять её в живых, — произнёс Инь Сычэнь и уже собирался развернуться, но вдруг снова замер. В его глазах мелькнуло нечто коварное. — Впрочем, дать ей так просто умереть — слишком дешёво для неё! Заставить человека жить в муках, не зная смерти, — пожалуй, это лучший способ. Сяо-А…
— Слушаю, — Сяо-А невольно вздрогнул: когда у президента на лице появлялась такая улыбка, можно было зажигать целый ряд свечей за упокой врагов.
Тот, кто коснулся черты, за которую нельзя переступать президенту, никогда не сможет жить спокойно.
Молодая госпожа и есть та самая черта президента!
— Этот Чжао Цзэган и она — разве не отличная пара? — уголки губ Инь Сычэня в его порочной улыбке растягивались всё шире. — Что-то мне вдруг стало очень любопытно!
— Подчинённый понял, что нужно делать, — тут же ответил Сяо-А.
Улыбка Инь Сычэня исчезла, он развернулся и ушёл.
Сяо-А же облегчённо выдохнул и мысленно беспрестанно качал головой.
Дойти в своей гибели до такого — это тоже своего рода смелость!
Подумав, Сяо-А решил: «Пусть президент и не приказывал, он всё же должен напомнить молодой госпоже, чтобы она была осторожнее с этими людьми».
Сяо-А написал Гу Сиси в личные сообщения:
[Молодая госпожа, когда в ближайшее время будете выходить, берите с собой побольше людей. Всех телохранителей, которых дал президент, обязательно с собой берите. Если что-то случится — сразу звоните.]
Гу Сиси, глядя на личное сообщение от Сяо-А, лишь улыбнулась, решив, что это Инь Сычэнь поручил ему передать, и в сердце у неё разлилось что-то тёплое. Она не стала думать о другом.
Гу Сиси немного прошлась по двору и собралась вернуться в спальню, чтобы поспать днём.
Телефон зазвонил резко и неожиданно.
Ассистентка Сяо-Ван тут же передала ей телефон.
Гу Сиси, увидев незнакомый номер, сразу ответила:
— Алло…
— Гу Сиси? Линь Сяоя тебе знакома? Хочешь, чтобы она осталась жива, — приноси миллион наличными! — раздался из трубки злобный, свирепый голос.
Пальцы Гу Сиси сжались.
Хотя она и так уже относилась к Линь Сяоя не достаточно доброжелательно, услышав, что жизнь Линь Сяоя под угрозой, она всё же сильно заволновалась.
— Кто вы такой? Просто смешно! Какое отношение её жизнь имеет ко мне? — стараясь держать себя в руках, ответила Гу Сиси.
В этот момент из трубки раздался пронзительный крик Линь Сяоя:
— Сиси, спаси меня! Сиси, я была неправа! Я правда осознала свою вину! Они на самом деле хотят заставить меня выдать, где твоя мама. Я отказывалась, поэтому они меня схватили! Скорее приезжай спасать меня!
Новости о маме?
Что это значит?
Кто эти люди?
Зачем им знать, где её мама?
В этот момент Линь Сяоя снова закричала в трубку:
— Гу Сиси, они говорят, что у твоей мамы скрыта какая-то тайна, и пытаются выведать, где она находится…
— Чушь! Откуда у моей мамы может быть какая-то тайна? Линь Сяоя, ты меня обманывала уже дважды. Думаешь, я снова попадусь? Ты уже достаточно спектаклей разыграла. Я больше тебе не поверю! — сказала Гу Сиси и прямо повесила трубку.
Эта Линь Сяоя ещё вчера упивалась своим присутствием, кичилась перед ней, а сегодня снова взялась за спектакли. Неужели она и правда считает её дурой?
Вчера она уже приняла позу будущей хозяйки семьи Инь, от приличий не осталось ни следа. Если она и теперь попадётся — значит, она действительно дура.
Хорошее настроение Гу Сиси было вмиг испорчено Линь Сяоя, и она сказала ассистентке:
— Больше не гуляем. Возвращаемся.
Не успела Гу Сиси развернуться, как телефон в её руке коротко пиликнул — пришло сообщение:
[Гу Сиси, ты сильна! Не попалась — и не надо. Но неужели ты и правда не хочешь узнать вести о своих настоящих родителях? Так совпало, что в детстве, когда я была рядом с тобой, твоя мама рассказывала мне кое-что о твоём происхождении. Твоя мать сейчас у меня в руках. Если не придёшь — я отрежу палец твоей матери и пришлю тебе!]
