Контент удален!

Изначально Инь Сычэнь наклонился поцеловать Гу Сиси только чтобы её успокоить.

Но целуя, он уже не мог заставить себя отпустить объятия.

Давно он не целовал как следует своего маленького крота.

Хотя маленький крот, когда злится, очень милый, но ему не хотелось, чтобы она злилась!

Эх, какой противоречивый!

Ммм, лучше уж хорошо целовать.

Язык маленького крота такой ароматный и сладкий...

Как можно так!

Она с таким трудом убедила себя, что может спокойно выйти из этой битвы чувств, как он может без её согласия снова втянуть её в эту битву!

Мерзавец, большой мерзавец!

Гу Сиси, воспользовавшись моментом, когда Инь Сычэнь смаковал поцелуй, оттолкнула его и убежала.

Инь Сычэнь не упустил покрасневшие до корней уши Гу Сиси, и настроение его тут же улучшилось.

Она... теперь уже не должна злиться?

Тогда сегодня вечером... он может спать с ней вместе?

Инь Сычэнь радостно думал про себя.

Инь Сычэнь наконец с сожалением отпустил Гу Сиси, и весь его гнев непонятным образом утих.

Когда они вернулись в зал, они уже не были сиамскими близнецами.

Только уши Гу Сиси всё ещё были красными.

А в глазах Инь Сычэня была торжествующая улыбка.

Настало время обеда.

Изысканные блюда на столе отвлекли внимание многих.

Гу Сиси тоже была ошеломлена зрелищем.

Это был стол лекарственных блюд.

Для каждого гостя за столом отдельно было приготовлено лекарственное блюдо в соответствии с его телосложением.

Гу Сиси, поскольку была беременна, добавили травы для укрепления жизненной энергии и почек.

Му Жоне добавили травы для очищения кишечника и улучшения пищеварения. Инь Сычэнь и Мо Цзысинь находились на пике жизненных сил, поэтому для них главным были вкус и качество ингредиентов.

Этот стол учитывал потребности и вкусы всех.

Надо сказать, семья Юнь действительно вложила душу в этот обед.

Гу Сиси ела и кивала.

Видя, что Гу Сиси ест с удовольствием, Инь Сычэнь, который обычно не ел вне дома, тоже съел немало.

— Госпожа Юнь, это тоже ваших рук дело? — Гу Сиси с блестящими глазами посмотрела на госпожу Юнь.

— Только твоя часть приготовлена мной, — с улыбкой ответила госпожа Юнь. — Я не доверяю чужим рукам, когда дело касается твоей еды. Лучше уж я сама.

Ответ госпожи Юнь мгновенно заслужил одобрение Инь Сычэня!

Отлично, ради того, что госпожа Юнь так внимательна к Сиси, семью Юнь пока можно не покупать!

В это время кто-то принёс кашу. Госпожа Юнь взяла её, остудила и только потом протянула Гу Сиси.

— Попробуй. Это каша для укрепления плода, которую в гареме династии Цин ели только наложницы и выше. Жаль, когда я была беременна... иначе... ах, опять я несу чепуху. Это специально для тебя сваренная каша, если пить её регулярно, укрепит организм, и у взрослого, и у ребёнка повысится иммунитет, а после родов ты быстро восстановишься, — госпожа Юнь с материнской нежностью смотрела на Гу Сиси, она невольно принимала её за Юнь Но.

Гу Сиси отпила глоток и тут же просияла.

Действительно вкусно!!

Инь Сычэнь был очень доволен происходящим.

Если это не мужчина проявляет к Гу Сиси симпатию, он совершенно не против!

Гу Сиси выпила кашу, и госпожа Юнь тут же принесла изысканные до неприличия закуски.

Видя, что госпожа Юнь сама даже не ест, а только заботится о ней, Гу Сиси почувствовала неловкость.

— Госпожа Юнь, не нужно, пожалуйста. Я сама справлюсь, — беспомощно сказала Гу Сиси. — Иначе, если вы продолжите так церемониться, мне будет неловко есть.

Только тогда госпожа Юнь осознала, что делает, и тут же отложила общие палочки, поспешно сказав:

— Хорошо, хорошо, это я виновата. Давайте, все ешьте, не стесняйтесь!

После обеда Инь Сычэнь безапелляционно увёл Гу Сиси отдыхать.

Гу Сиси тоже чувствовала, что если она останется, госпожа Юнь неизвестно как ещё будет о ней заботиться.

Она двадцать три года была рабочей лошадкой в семье Гу, а тут её вдруг взяли на руки — и она всё время чувствовала, что незаслуженно пользуется любовью, предназначенной Юнь Но, и на душе было неспокойно!!

Поэтому после обеда Гу Сиси немного отдохнула и встала, чтобы откланяться.

И действительно, на прощание семья Юнь дала Гу Сиси кучу еды.

Всё — любимых вкусов Гу Сиси и Му Жоны.

Гу Сиси, видя радость Му Жоны, не стала отказываться и приняла эти подарки.

Вернувшись в особняк Цяо Ци, они обнаружили, что вечеринка уже подошла к концу, все пьяные загорали на солнце.

Гу Сиси вошла в комнату, не успела переобуться, как услышала голос Инь Сычэня:

— Жона, я сказал Цяо Ци, соседнюю комнату для тебя убрали, переезжай туда. Сиси сейчас становится всё неудобнее, лучше я буду о ней заботиться здесь.

Погодите! Что он сказал?

Он будет заботиться о ней в её комнате?

Он что, собирается ещё и Жань Сивэй притащить в её комнату демонстрировать любовь?

Гу Сиси обернулась и увидела, что Инь Сычэнь бесцеремонно стоит в дверях, загораживая вход и не давая Му Жоне войти.

Му Жона пожала плечами:

— Ладно, я буду жить по соседству. Только бы не рядом с моим боссом!

Му Жона тоже заметила, что сегодня и Гу Сиси, и Инь Сычэнь ведут себя немного странно.

Пусть они хорошенько поговорят.

Гу Сиси не хотела обращать внимания на Инь Сычэня, переобулась и сразу пошла снимать макияж и переодеваться.

Гу Сиси только вытерла руки и собралась уходить.

Неожиданно, обернувшись, она тут же врезалась в чьи-то объятия.

— Ммм... так торопишься броситься в объятия? — на уголках бровей и глаз Инь Сычэня играла улыбка с безграничным очарованием.

Гу Сиси даже если бы хотела не заметить, не могла.

Ничего не поделаешь, Инь Сычэнь был прирождённым распространителем мужских феромонов.

Одной лишь улыбки достаточно, чтобы мгновенно собрать бесчисленные влюблённые взгляды.

Независимо от пола.

Гу Сиси протянула руку, чтобы оттолкнуть Инь Сычэня, но не успела приложить силу, как услышала, как он мягко произнёс ей на ухо:

— Уже пора бы и перестать злиться?

Перестать злиться?

Что он имеет в виду?

Она никогда и не злилась... она просто... ясно увидела своё место...

— В тот вечер Сивэй действительно заболела, я не нарочно не пришёл, — униженно объяснял Инь Сычэнь.

Он считал, что объяснил достаточно, Гу Сиси наверняка больше не злится.

Но Гу Сиси всё время чувствовала, что его мозги устроены иначе, и она никак не могла объяснить, что её нынешнее состояние — вовсе не злость...

Только когда тебе не всё равно, ты злишься.

Если уже всё равно, какая тут злость?

Она с таким трудом убедила себя: всё равно, не злиться.

А он теперь прибежал объясняться...

— Хорошо, я задам тебе один вопрос: кто я в твоём сердце? Ты когда-нибудь относился ко мне как к своей настоящей жене? — Гу Сиси подумала и решила всё выяснить.

Если ты скажешь, что любишь меня, я приму твои извинения.

Если не любишь — отпусти меня...

Инь Сычэнь не ожидал, что Гу Сиси задаст такой вопрос.

Разве это нужно спрашивать?

Она его маленький крот, конечно, она очень важный для него человек, которого он хочет защищать.

Разве на такой вопрос нужно отвечать?

Инь Сычэнь вспомнил, что Сяо-А говорил: «Когда у девушки нет чувства безопасности, она начинает допытываться, любит ли её мужчина...»

Неужели у маленького крота нет чувства безопасности?

Инь Сычэнь приподнял брови и произнёс:

— Глупости, конечно, я не...

Он не успел договорить, как телефон в кармане зазвонил.

Инь Сычэнь достал телефон, взглянул на номер и тут же сказал Гу Сиси:

— Я сначала отвечу на звонок.

Сказав это, Инь Сычэнь развернулся и ушёл.

Объятия внезапно опустели. Гу Сиси опустила глаза, в глубине взгляда не скрывалась горькая усмешка.

Что он только что сказал?

Он, конечно, не... конечно, не что? Конечно, не любит? Значит, он, конечно, не любит её?

Да, как он мог её полюбить?

У неё нет фигуры Линь Сяоя, нет лица Жань Сивэй.

Избалованный всеобщим вниманием, с состоянием в сотни миллиардов, наследующий имущество на триллионы, Инь Сычэнь — с какой стати ему влюбляться в неё?

Хе-хе... самообман тоже должен знать меру!

Но всё равно спасибо тебе за откровенность.

Инь Сычэнь, я буду исполнять свой долг жены, я буду поддерживать твой имидж на людях, я буду защищать всю твою информацию перед медиа и публикой.

Только прошу тебя: в день расставания отпусти меня без сожалений...

Гу Сиси привела в порядок свои чувства и вышла из ванной, но увидела лишь удаляющуюся спину Инь Сычэня.

Кто ему позвонил, что он так заспешил?

Жань Сивэй?

Да, Жань Сивэй — единственная женщина, которой он до сих пор отдавал своё сердце.

Когда-то, чтобы найти её, он не побрезговал стать повесой.

Теперь она вернулась, и с какой стати ему не возродить с ней старую любовь?

Не стоит ли ей радоваться, что она вовремя всё поняла?

Так она не будет слишком сильно страдать...

Выйдя, Гу Сиси увидела Сяо-А, стоящего у двери, как будто желавшего что-то ей сказать.

— Что случилось? — с любопытством спросила Гу Сиси. — Есть какое-то дело?

— Да! — почтительно ответил Сяо-А. — Только что принесли приглашения. Президент сказал, идти или нет — молодая госпожа сама может решить.

Приглашения? Какие приглашения?

Гу Сиси протянула руку, и Сяо-А тут же вложил ей в руки стопку изысканных приглашений.

Гу Сиси открыла и увидела, что все они от местных знаменитостей — то приглашения на бал, то на обед, то на дегустацию благовоний, и так далее.

Гу Сиси нахмурилась:

— Почему приглашают меня? Разве они не должны приглашать Инь Сычэня?

Сяо-А, опустив глаза, ответил:

— Президент сказал, молодая госпожа, как жена президента финансовой группы «Инь», и так должна участвовать в разных мероприятиях. Просто молодая госпожа сейчас беременна, поэтому право решать — в руках молодой госпожи, она сама может решить.

Гу Сиси ещё меньше стала понимать Инь Сычэня.

Если она будет посещать эти мероприятия, то её положение жены президента финансовой группы «Инь» окончательно укрепится.

Если она в будущем уйдёт из финансовой группы «Инь», это повлияет на «Инь».

Разве Инь Сычэнь не должен был вместо неё послать Жань Сивэй, заранее создавая ей репутацию?[1]