Инь Сычэнь, похоже, тоже был слегка удивлён, увидев здесь Гу Сиси.

Не успел Инь Сычэнь заговорить, как из кабинета в растрёпанном виде выскочила Линь Сяоя.

Гу Сиси бросила взгляд: одежду на Линь Сяоя и одеждой-то назвать было нельзя — практически полностью сорвана.

— Я не… — начал было Инь Сычэнь, увидев Линь Сяоя, и, сам не зная почему, вдруг запаниковал и принялся объяснять Гу Сиси.

Но он не успел толком договорить, как услышал совершенно спокойный голос Гу Сиси:

— Прошу прощения, я не хотела подслушивать. Мне просто захотелось пить, и я спустилась за водой. Прошу, продолжайте!

Сказав это, Гу Сиси повернулась, чтобы уйти.

Её поведение окончательно взбесило Инь Сычэня.

Он в несколько широких шагов догнал её, схватил за запястье и властно увлёк обратно в спальню. Пинком ноги он с грохотом захлопнул дверь!

— Что ты делаешь! — Гу Сиси яростно сопротивлялась, но силы были неравны.

Поборовшись немного, она смогла лишь беспомощно сдаться.

Подняв взгляд, она увидела следы помады на лице Инь Сычэня. Чем дольше смотрела, тем противнее становилось.

Гу Сиси резко отвернулась.

Этот жест снова привёл Инь Сычэня в ярость. Он низко склонился к её уху и процедил:

— Неужели тебе так приятно отдавать меня другим женщинам?

— А разве это не то, чего ты сам хотел? — с вызовом ответила Гу Сиси.

— Что ты сказала?! — каждое слово он выдавливал сквозь зубы. Гу Сиси и не глядя знала, что выражение его лица сейчас чудовищно.

К чему притворяться?

Если бы он не хотел Линь Сяоя, разве позволил бы, чтобы следы её помады остались у него на лице?

Гу Сиси прекрасно знала, насколько хорошо Инь Сычэнь владеет боевыми искусствами!

— Инь Сычэнь, ты закончил играть? — спокойно произнесла Гу Сиси. — Ты привёз Линь Сяоя сюда именно затем, чтобы я ясно увидела своё место, не так ли? Как пожелаешь. Я не доставлю тебе никаких хлопот. Даже больше: перед СМИ я по-прежнему буду изображать любящую жену и обелять твою репутацию…

Бум!..

Гу Сиси вздрогнула и оборвала фразу.

Кулак Инь Сычэня с силой врезался в стену у самого её уха.

Ещё полсантиметра…

Глаза Гу Сиси расширились от ужаса. Она в шоке уставилась на него.

Почему он злится? Это ей надо злиться!

Вор кричит: «Держи вора!», нет — валит с больной головы на здоровую… А, неважно, как сказать… разве он не должен радоваться? Разве они не были вместе с Линь Сяоя всю эту неделю? И разве до женитьбы на ней он не любил Линь Сяоя и не хотел на ней жениться? Так что же? Я всего лишь сделала доброе дело по дружбе, а он так бесится?

Увидев всё более дерзкий и непокорный взгляд Гу Сиси, Инь Сычэнь вдруг почувствовал полное бессилие.

Он мог расправиться с кем угодно в этом мире, мог безжалостно уничтожить любого, кто ему неугоден!

Но только с ней он не мог ничего поделать…

— Что мне сделать, чтобы ты… — начал он и вдруг помрачнел. — Ладно, не буду тебя принуждать. Делай что хочешь!

С этими словами он отпустил её, развернулся и пошёл в ванную.

В ванную… стоп! Это моя ванная!

Гу Сиси вдруг опомнилась!

Раз уж Линь Сяоя здесь, почему Инь Сычэнь идёт в её ванную? В его кабинете ведь тоже есть ванная!

Войдя в ванную, Инь Сычэнь поднял глаза и увидел в зеркале следы помады.

Внезапно его осенило, почему у Гу Сиси был такой дерзкий и непокорный взгляд…

— Проклятье! — он в ярости ударил кулаком по зеркалу!

Хрусь…

Вся зеркальная поверхность разлетелась вдребезги.

Услышав грохот, Гу Сиси рывком распахнула дверь в ванную и увидела окровавленную руку Инь Сычэня.

— Что ты наделал?! — закричала она. — Тётушка Чжан! Скорее аптечку!

Тётушка Чжан всё это время напряжённо прислушивалась к звукам наверху. Услышав голос Гу Сиси, она вихрем ворвалась в комнату.

Увидев рану на руке Инь Сычэня, она тоже вскрикнула:

— Молодой господин! Зачем же так!

Тётушка Чжан проработала в доме Инь много лет и видела, как рос Инь Сычэнь.

В её сердце он был почти как собственный ребёнок.

Все эти дни она наблюдала за бурями между ним и Гу Сиси и страшно переживала.

Но слугам не пристало вмешиваться в дела хозяев.

Увидев, что Гу Сиси в панике из-за его раны, на душе у Инь Сычэня вдруг стало легче.

Она… всё-таки волнуется за меня?

Гу Сиси совершенно не замечала выражения его лица и торопливо обратилась к тётушке Чжан:

— Рана очень серьёзная, давайте сначала вызовем врача, пусть осмотрит, а потом уж перевяжем. Вдруг в ране остались осколки стекла?

Тётушка Чжан тоже засуетилась:

— Хорошо-хорошо, я позову врача…

Инь Сычэнь отдёрнул руку и небрежно бросил:

— Не нужно так сложно, просто замотайте как-нибудь.

Тётушка Чжан решительно отказалась:

— Нет, рану нельзя обрабатывать наспех, а то вдруг загноится!

В этот момент Управляющий уже привёл врача.

Гу Сиси хотела встать и уступить место доктору, но не успела она пошевелиться, как Инь Сычэнь здоровой рукой удержал её:

— Ты будешь здесь, никуда не уходи.

Услышав этот властный тон, Гу Сиси поначалу хотела воспротивиться, но, увидев его рану, решила не спорить с раненым и послушно осталась сидеть.

Заметив её послушание, Инь Сычэнь ощутил, как уголки глаз у него смягчаются, лёд уходит.

Он взял руку Гу Сиси в свою и, несмотря на её сопротивление, не отпускал.

В присутствии стольких людей Гу Сиси неудобно было вырываться слишком явно, и она позволила ему держать свою руку.

Врач быстро обработал рану: тщательно вычистил осколки стекла, продезинфицировал и аккуратно забинтовал.

— Президент, эту руку несколько дней нельзя мочить и не забывайте ежедневно менять повязку, — наставлял врач. — Когда будете спать, следите, чтобы не надавить на рану.

— Угу, — буркнул Инь Сычэнь, метнув взгляд на Гу Сиси.

Она в ответ озадаченно посмотрела на него.

Что он хочет этим сказать?

Уж не собирается ли он заставить её помогать ему мыться и менять повязку?

Да, именно так Инь Сычэнь и собирался.

Когда все вышли, он развязно бросил Гу Сиси:

— Иди набери воду для ванны.

Гу Сиси подумала, что ослышалась!

Что он сказал?! Чтобы она набрала ему ванну?

Линь Сяоя сейчас в соседней гостевой комнате, разве он не должен идти мыться и спать к ней?

Почему он хочет мыться здесь?

Гу Сиси так и застыла в ступоре.

Видя, что она не двигается, Инь Сычэнь сам пошёл в ванную, собираясь набрать воду.

Пока ему обрабатывали руку, слуги уже навели идеальный порядок и быстро установили новое зеркало.

Тут Гу Сиси наконец очнулась и бросилась ему наперерез:

— Ты с ума сошёл! Ты забыл, что врач сказал?.. Ладно, я наберу!

Смотреть, как он нарочно себя калечит, было выше её сил, и Гу Сиси проворно наполнила ванну.

Она уже повернулась, чтобы уйти, когда у самого уха раздался томный голос:

— Думаешь, я одной рукой смогу раздеться?

Глаза Гу Сиси вновь изумлённо округлились.

Что он хочет сказать?

Чего он в конце концов добивается?

Притащился в её ванную, требует, чтобы она набрала воду, а теперь хочет, чтобы она его раздела? Сейчас ещё, чего доброго, заставит мыть его?

Да, именно так он и планировал.

Инь Сычэнь вскинул бровь:

— Не всякая случайная женщина удостоится чести раздевать меня!

Гу Сиси мысленно фыркнула: «Ну да, «не всякая», только бывшая подружка и удостаивается, да?»

Но, поворчав про себя, она всё же подошла и медленно принялась расстёгивать пуговицы его рубашки.

Инь Сычэнь сверху вниз смотрел, как её пальцы одну за другой выпрастывают пуговицы из петель.

Каждая расстёгнутая пуговица заставляла его сердце биться всё сильнее.

Казалось, она расстёгивала не рубашку, а его сердце…

Переместив взгляд, он заметил, как шея Гу Сиси стала розовой, и его настроение вдруг прояснилось.

Воистину: гнев — от тебя, радость — тоже от тебя…

Гу Сиси и самой было несладко.

Она и без того через силу заставляла себя стоять и раздевать его.

С каждой расстёгнутой пуговицей скрытое под тканью совершенное тело проявлялось всё больше.

Великолепная фигура Инь Сычэня была такова, что любая женщина в мире сошла бы с ума от вожделения. Гу Сиси не была исключением…

Поэтому с каждой расстёгнутой пуговицей кончики её ушей краснели всё сильнее…

— Я её не касался, — ощущая, как жар в груди нарастает, Инь Сычэнь судорожно сглотнул и с трудом выдавил объяснение. — Я бы не стал её касаться.

Для Президента финансовой группы «Инь» объяснять что-то женщине было настоящим испытанием.

Поэтому после мучительной внутренней борьбы он смог выдавить лишь такую корявую пару фраз.

Пальцы Гу Сиси замерли.

Что он сказал?

Он… не касался Линь Сяоя?

Но ведь всю эту неделю он был с ней? Разве такое возможно?

И потом, те двусмысленные звуки из кабинета… этого ведь не могло не быть?

— Я только что уснул в кабинете, и мне показалось, что меня обняла ты… — Инь Сычэнь, похоже, угадал её мысли, глаза его скользнули в сторону. — Увы, это была не ты…

Сама не зная почему, но сердце Гу Сиси, до того спокойное, как старый колодец, вдруг ожило, словно от брошенного камня, и по воде пошли круги.