Контент удален!

После того как все люди в конференц-зале ушли, Гу Сиси сказала Жань Сивэй:

— Ладно, теперь здесь только мы вдвоём, можешь говорить.

Слёзы из глаз Жань Сивэй сразу полились.

Жань Сивэй и без того была очень красива, когда она так заплакала, это было буквально «цветок груши под дождем», нежная до невозможности.

Если бы это были мужчины, то, пожалуй, действительно мало кто смог бы устоять перед слезами Жань Сивэй?

Жаль... перед ней стояла Гу Сиси.

Гу Сиси нахмурила брови.

Жань Сивэй не сказала ни слова и сразу заплакала; с таким талантом не пойти в киноиндустрию было бы поистине жаль.

Для кого она так плачет?

Она ведь не лесбиянка.

— Сиси, прости, — Жань Сивэй внезапно протянула руку и сразу схватила руку Гу Сиси, говоря со слезами на лице. — Я знаю, что говорить так чрезмерно. Но я действительно больше не могу терпеть!

— Если у тебя есть что сказать, говори прямо, они все ещё ждут меня, — Гу Сиси легонько вытащила свою руку и увеличила дистанцию с Жань Сивэй.

У этой женщины в голове что-то заклинило. Она ни в коем случае не должна позволить ей получить шанс навредить себе и ребёнку.

Увидев сопротивление Гу Сиси, Жань Сивэй прикусила губу и сказала, проливая слёзы как дождь:

— Сиси, прошу тебя, уступи мне Сычэня! Я действительно очень люблю его! Я не могу без него!

Гу Сиси чуть не рассмеялась от злости.

— Сиси, ты совсем не понимаешь моих чувств с Сычэнем. Мои чувства с Сычэнем действительно не таковы, чтобы их так легко было отпустить. С детства мы росли вместе! В детстве Сычэнь очень любил меня, и я тоже очень любила его. Ради меня он в школе никогда не разговаривал с другими девочками. Ради меня он также никогда не принимал подарков и симпатии других девочек. Он ждал до того года, когда мне исполнилось шестнадцать, и только тогда официально признался мне в чувствах. Ты понимаешь, с какой осторожностью он ко мне относился?
 Сычэнь сказал, что сейчас он может быть со мной только друзьями, потому что ты уже его жена. Но Сиси, ты понимаешь? Вынужденные чувства вовсе не настоящие чувства! Человек, которого Сычэнь любит, всегда был я! К тебе он только из ответственности. Он просто не хочет, чтобы твоё положение было слишком неловким, поэтому и сказал мне снова стать друзьями. Сиси, я изначально согласилась с ним, но, видя его рядом с тобой, я действительно не выдержала.

Слушая обвинения Жань Сивэй, произносимые со слезами и дрожью в голосе, Гу Сиси потеряла дар речи и покачала головой.

Если бы вчера она не гуляла и не встречалась с Инь Сычэнем, если бы не слышала своими ушами, как Инь Сычэнь неуклюже излагал ей свои чувства, она, возможно, действительно поверила бы словам Жань Сивэй.

Увидев, что Гу Сиси не верит, Жань Сивэй решила выбросить убийственный козырь:

— Сиси, ты должна была заметить одну вещь: Сычэнь никогда не ест еду снаружи. Знаешь почему? Это потому, что в детстве я однажды поела еду снаружи и в результате получила пищевое отравление. Это Сычэнь остался при мне, охранял меня целый день и целую ночь. Когда я очнулась, он сказал мне, что в этой жизни больше не позволит мне есть еду снаружи и что он будет вместе со мной этого придерживаться.

В душе Гу Сиси что-то ёкнуло.

Хотя Гу Сиси верила, что чувства Инь Сычэня к ней не фальшивы.

Потому что такой гордый человек, как он, вообще не стал бы унижаться до подделки!

Иными словами, ему вовсе не было нужды обманывать её чувствами.

Чем более гордый человек, тем меньше он играет в игры с чувствами.

Но, слушая слова Жань Сивэй, Гу Сиси всё же почувствовала в душе немного кислоты.

Верно, я просто завидую!

Я просто ревную!

Я признаю это!

Слегка изменившееся лицо Гу Сиси попало в глаза Жань Сивэй, и Жань Сивэй продолжила:

— Сиси, видишь, столько лет прошло, а у Сычэня всё та же привычка. Он совершенно не изменился, правда? Это доказывает, что в глубине его сердца он вовсе не забыл меня. Просто потому... потому...

Дойдя до этого места, Жань Сивэй посмотрела на Гу Сиси с выражением, которое сама считала очень искренним:

— На самом деле ты ведь тоже совсем его не любишь, правда? Я знаю, ты вышла за Сычэня только потому, что случайно зашла не в ту комнату, а потом случайно забеременела. Если ты сама предложишь уйти, Сычэнь ничего не скажет. Конечно, я не сейчас тебя выгоняю. Не волнуйся, твоего ребёнка я буду относиться как к своему собственному, я обязательно выращу его.
 Сиси, ты тоже знаешь, я на самом деле очень добрая. Я не обделю твоего ребёнка; Сиси, умоляю тебя, уступи мне Сычэня, хорошо? — слёзы Жань Сивэй капали на пол. — Я человек особенно мягкосердечный, больше всего не выношу, когда кому-то причиняют вред. Поэтому можешь совершенно не волноваться: я даже могу пообещать тебе, что ради твоего ребёнка я в этой жизни не буду рожать детей, я обязательно стану матерью твоего ребёнка. К тому же я специально приготовила сумму денег, когда в будущем ты покинешь семью Инь, ты не будешь жить в большой нужде. Конечно, если в будущем у тебя возникнут трудности, ты тоже можешь мне о них сказать, я ни за что не останусь в стороне.

Гу Сиси отступила на шаг и очень спокойно посмотрела на Жань Сивэй. Она не стала спорить, лишь тихо ответила:

— Жань Сивэй, говорить мне всё это бесполезно. На самом деле всё очень просто: я, Гу Сиси, тоже не из тех, кто цепляется до смерти. Если ты заставишь Инь Сычэня лично сказать мне, чтобы я послушно ушла, можешь не тратить ни копейки, потому что у меня не настолько толстая кожа.

Лицо Жань Сивэй окаменело.

Если бы она могла заставить Инь Сычэня произнести эти слова, ей не пришлось бы со слезами умолять Гу Сиси!

Увидев, что Гу Сиси не попалась на удочку, Жань Сивэй сразу шагнула вперёд и вдруг опустилась перед Гу Сиси на колени!

— Сиси, умоляю тебя, хорошо? — голос Жань Сивэй постепенно повышался. — Ты действительно хочешь довести меня до смерти? Тебе действительно всё равно, умру я здесь или нет? Но Гу Сиси, ты знаешь? Мы с Сычэнем росли вместе с детства, мои родители и родители Сычэня тоже очень хорошие друзья. Если меня доведёшь до смерти ты, как ты думаешь, сможешь ли ты с Сычэнем спокойно быть вместе?

Гу Сиси опустила взгляд, и её голос становился всё холоднее:

— Поэтому ты пришла давить на меня? Жань Сивэй, я, смею сказать, никогда сама не делала ничего плохого и никогда сама не разрушала чужой брак. Если ты уверена, что вы с Инь Сычэнем действительно любите друг друга, всё очень просто — докажи мне это! Я всё ещё говорю то же: если Инь Сычэнь лично скажет мне, чтобы я вернулась на своё место, я не скажу ни слова. Я, Гу Сиси, мягкосердечна, но это не значит, что меня легко обмануть, Жань Сивэй, ты не того просишь. Ладно, если больше нечего, я уйду первой!

Гу Сиси больше не смотрела на Жань Сивэй и, повернувшись, вышла из конференц-зала.

Открыв дверь, она увидела, что Му Жона прислонилась к стене у входа, скрестив руки и ожидая её. Сердце Гу Сиси внезапно согрелось.

Даже если она встретит ещё больше подлецов и подлых женщин, что с того?

В мире всегда найдётся человек, который её понимает.

— Пойдём, — Гу Сиси слегка улыбнулась Му Жоне. Му Жона кивнула и вместе с Гу Сиси повернулась и ушла.

Жань Сивэй не ожидала, что её представление со слезами и дрожью в голосе совершенно не тронет Гу Сиси!

Как возможно?

Когда-то Линь Сяоя умоляла её, разве она не смягчилась?

Хм, Гу Сиси, ты не попадаешься, да?

Это ты меня вынудила!

Тогда не вини меня!

Жань Сивэй медленно поднялась с пола и рукой вытерла следы слёз на лице.

Только что пережитые муки и борьба мгновенно сменились холодной решимостью на лице.

Жань Сивэй взяла телефон, набрала номер. В тот же миг, как телефон соединился, она начала с чувством и выразительно играть роль:

— Тётя(аи), Вэй-вэй так обижена... Вэй-вэй не сделала ничего плохого, но Сычэнь совсем не обращает на Вэй-вэй внимания... У-у-у...

Гу Сиси и Му Жона пришли вниз.

Увидев, что все ещё ждут её, Гу Сиси сразу извинилась:

— Простите, я думала, что вы все уже ушли...

Мо Цзысюань очень мягко улыбнулась:

— Ничего страшного, как раз погрелтсь на солнце. От постоянного сидения дома скоро мох вырастет!

Мо Цзысюань и Му Жона были двумя совершенно разными стилями.

Первая — слабый ветерок, поддерживающий иву, а вторая довела сексуальность до предела.

Хотя Мо Цзысюань и Му Жона были не очень знакомы, но, будучи красавицами, они естественным образом начали втайне соревноваться.

Увидев, что Му Жона и Гу Сиси выглядят очень близкими, Мо Цзысюань была немного несогласна.

Особенно потому, что Гу Сиси ещё и была точь-в-точь как Юнь Но.

А Юнь Но ведь чуть не стала женой брата Мо Цзысюань!

Даже если Гу Сиси не была Юнь Но, Мо Цзысюань в глубине души всё равно считала Гу Сиси своей.

Теперь, глядя на близкое отношение Му Жоны и Гу Сиси, ей сразу стало немного не по себе.

Поэтому, когда все выходили наружу, она сама предложила подождать Гу Сиси.

Это предложение Мо Цзысюань получило единодушный отклик остальных, поэтому все внизу болтали и ждали.

Му Жона, прошедшая через сотни битв и к тому же часто по непонятной причине принимаемая за любовницу, как могла не почувствовать исходящую от Мо Цзысюань ревность?

Му Жона серьёзно подумала: в последнее время она вела себя довольно прилично и ни с одним мужчиной не сближалась?

Неужели она ревнует к Гу Сиси?

Ай-яй-яй, эта ревность и правда забавная.

Гу Сиси совершенно не заметила тайной борьбы между Мо Цзысюань и Му Жоной и лишь с улыбкой извинилась.

— Ничего страшного, мы не очень торопимся. Пойдём, — слегка улыбнувшись, ответил Инь Сычэнь.

Как раз когда все собирались сесть в машины и уехать, Сяо-А внезапно быстро подошёл, протянул Инь Сычэню телефон и тихо сказал:

— Это звонок Госпожи(фужень).

Гу Сиси мгновенно подняла глаза.

Тех, кого Сяо-А называл бы Госпожой, вероятно, было совсем немного.

И правда, Инь Сычэнь взял телефон и сразу заговорил:

— Мама, что случилось?

Это была её свекровь?

Только теперь Гу Сиси вспомнила, что с тех пор, как она вышла за Инь Сычэня, прошло уже столько дней, а она, кажется, всё это время так и не видела свою свекровь...

Инь Сычэнь держал телефон, чем больше слушал, тем хуже становилось его лицо. Похоже, слова в трубке были неприятными!

В этот самый момент кто-то внезапно вскрикнул:

— Плохо! Кто-то сидит на крыше! Кто-то хочет прыгнуть с крыши!

Гу Сиси испугалась и бессознательно подняла голову и посмотрела!

И действительно, человек сидел на самом верху здания, ноги уже свесились наружу, и весь его вид был очень опасным!

Человеком на крыше была не кто иная, как Жань Сивэй!