В глазах Инь Сычэня мелькнуло убийственное намерение: «Хотя они были лишь пособниками, но тех, кто причинил вред Гу Сиси — ни одного из них он не отпустит!»
— Каждому отрубить по одной руке и одной ноге, а потом сжечь! — сказав это, Инь Сычэнь развернулся и ушёл.
Инь Сычэню было лень смотреть на эту жалкую сцену, он собирался пойти к Гу Сиси.
В этот момент Линь Сяоя вдруг душераздирающе закричала:
— Инь Сычэнь, стой! А...
Бродяги ни на секунду не останавливались, а Линь Сяоя, подвергаясь безумному насилию, отчаянно кричала Инь Сычэню:
— Почему! Я так тебя люблю, почему ты так со мной поступаешь?
— Я давно тебя предупреждал: не трогай Гу Сиси. И что ты сделала? — Инь Сычэнь остановился, стоя спиной к Линь Сяоя.
Раз уж решено отправить Линь Сяоя в открытое море, пусть окончательно потеряет надежду.
— Вы пока отойдите, — Инь Сычэнь махнул рукой, прогоняя бродяг, которые тешились с Линь Сяоя.
У Линь Сяоя уже не было сил даже сесть.
Лицо и тело Линь Сяоя были покрыты синяками.
Она никогда не думала, что у неё наступит такой день!
Когда-то она была такой гордой, такой сияющей, такой недосягаемой.
Но в этот миг всё было разрушено!
Разрушено мужчиной, которого она всегда любила!
Из принцессы под вспышками камер она превратилась в игрушку нищих, упавшую в грязь!
Она не смирится!
Она хочет спросить ясно и чётко!
Линь Сяоя из последних сил попыталась ползти к Инь Сычэню.
Но сил действительно не было.
Ей оставалось лишь тщетно протянуть к Инь Сычэню свою непокорённую правую руку.
Остальные быстро очистили помещение, и в огромном заброшенном цехе остались только они двое.
— Почему? Почему ты так со мной? Инь Сычэнь, я задам тебе один вопрос: ты меня любил? — слёзы Линь Сяоя брызнули из глаз, она с отчаянием смотрела на спину Инь Сычэня.
Инь Сычэнь не ответил на этот вопрос.
Любил ли он?
Что такое любовь?
Почему при одной мысли о слове «любовь» в его голове сама собой всплывает улыбающееся лицо Гу Сиси?
Инь Сычэнь сам не заметил, что в тот миг, когда вспомнил Гу Сиси, его взгляд стал таким мягким.
Что касается Линь Сяоя...
Он считал её лишь женщиной, которая, возможно, подходила для брака.
Просто тогда Линь Сяоя была единственной, кто не смотрел на его лицо с вожделением, поэтому он и обратил на неё внимание, решив, что она неплоха и, возможно, может стать объектом для брака.
И поначалу Линь Сяоя вела себя неплохо.
Она не только не пускала слюни на его лицо, но и усердно занималась собственной карьерой.
Это Инь Сычэнь поначалу очень ценил.
Поэтому он даже не побоялся пойти против Старшей госпожи Инь, лишь бы отложить свадьбу.
Конечно, Инь Сычэнь не отрицал, что использовал Линь Сяоя, чтобы оттянуть свой брак.
Когда всё изменилось?
Наверное, с того момента, когда Линь Сяоя подвела его и без его разрешения подложила в его постель незнакомую женщину?
Кем он был?
Президентом финансовой группы «Инь», будущим кормчим!
Как можно позволить женщине вертеть собой как пешкой?
Тем более эта женщина была всего лишь ширмой?
Всего лишь сносная ширма, откуда у неё такая наглость, чтобы осмелиться его просчитывать?
Впрочем, из уважения к прежней симпатии Инь Сычэнь не стал её добивать, лишь отправил Линь Сяоя обратно в Милан и дал ей отступные.
Если бы эта женщина знала меру, всё бы на этом и закончилось.
Но эта женщина оказалась настолько ненасытной, что ещё и попыталась разрушить союз финансовой группы «Инь» с корейской компанией!
Такое терпеть нельзя!
Если отбросить чувства, любой, кто мешает его деловым шагам, заслуживает смерти!
Наверное, с того момента чувства Инь Сычэня к Линь Сяоя были полностью растрачены!
Линь Сяоя снова появилась из-за Гу Сиси.
Ради настроения Гу Сиси, хотя в душе Инь Сычэню это не нравилось, ради Гу Сиси он ничего не сделал с Линь Сяоя.
Но Линь Сяоя не только стала такой же пошлой, как другие женщины, но ещё и пыталась залезть к нему в постель?
Раз она ищет смерти — пришлось исполнить её желание!
Снова и снова нарываясь на смерть, Линь Сяоя сама вырыла себе такую огромную могилу.
Видя, что Инь Сычэнь не отвечает, Линь Сяоя всё так же не сдавалась и переспросила:
— Ты меня любил?
— А ты достойна? — холодно усмехнулся Инь Сычэнь.
Порыв осеннего ветра пронёсся, взметнув полу плаща Инь Сычэня.
Всё было так прекрасно.
Прекрасно, словно сон.
А Линь Сяоя на земле уже не видела этой красоты: её лицо побелело, всё тело дрожало.
Простые три слова окончательно вынесли Линь Сяоя смертный приговор.
— А ты любишь Гу Сиси? — не сдаваясь, спросила Линь Сяоя. Если ей не заполучить Инь Сычэня, она не желала, чтобы Гу Сиси его получила!
Если она не может это получить и не может уничтожить, то пусть и Гу Сиси не надеется!
Инь Сычэнь, услышав этот вопрос, легко улыбнулся:
— Если бы не любил, зачем бы я пришёл?
Услышав этот ответ, Линь Сяоя почувствовала, как в груди сдавило, в горле стало сладко, и изо рта невольно хлынула кровь!
Нет! Нельзя!
Инь Сычэнь, ты не можешь полюбить Гу Сиси!
Она недостойна!
Линь Сяоя безумно закричала:
— Нельзя! Ты не можешь её любить! Она во всём хуже меня, как ты можешь её любить! С детства я была лучше неё, ярче неё, во всём сильнее! Она всего лишь подарок, который я тебе преподнесла, как ты можешь полюбить подарок, который хуже меня... у-у-у...
К концу Линь Сяоя уже рыдала.
Если бы Гу Сиси была для Инь Сычэня лишь инкубатором, возможно, ей было бы легче.
Но Инь Сычэнь при ней признался, что полюбил Гу Сиси!
Она не могла принять этот факт!
— Тогда мне стоит поблагодарить тебя за этот подарок. Он мне очень нравится! — Инь Сычэнь опустил веки, узкие уголки глаз очертили идеально красивую дугу, доведя его холодное обаяние до предела.
— Нет, Инь Сычэнь! Ты меня обманываешь, да? Ты совсем не такой! — не сдаваясь, кричала Линь Сяоя. — Ты никогда никого не любил! Ты не можешь никого полюбить!
— Не будь самоуверенной. Ты действительно меня понимаешь? — усмехнулся Инь Сычэнь. — Ладно, из уважения к нашему прошлому, я всё сказал, что нужно. С сегодняшнего дня у нас больше не будет ни одного дня встречи. Корабль в открытое море готов, тебя там встретят. Ты так любишь распутство, так любишь залезать в чужие постели — вот и удовлетворю твоё желание, дам тебе возможность залезать вволю!
Сказав это, Инь Сычэнь больше не задержался ни на миг и ушёл широкими шагами.
Правая рука Линь Сяоя бессильно упала на землю.
Как такое могло случиться?
Почему всё сложилось так?
Почему...
Линь Сяоя наконец запоздало вспомнила ту рюмку с зельем...
Почему Гу Сиси осталась невредима, а она сама выпила эту рюмку...
Неужели Инь Сычэнь с самого начала всё знал?
И холодно наблюдал за всем со стороны?
От одной этой мысли Линь Сяоя вздрогнула.
Она наконец пожалела.
Не надо было связываться с Инь Сычэнем.
И тем более не надо было отдавать Гу Сиси Инь Сычэню.
Если бы... если бы всё действительно можно было изменить, она бы никогда так не поступила.
Отчаяние сковало все мысли Линь Сяоя.
Она знала: Инь Сычэнь обязательно сдержит слово.
Он сказал, что отправит Линь Сяоя в открытое море, и даже если Линь Сяоя умрёт, её всё равно выбросят в открытое море!
Потому что он — Инь Сычэнь!
Вскоре после ухода Инь Сычэня вошли люди, завернули обмякшую, как куча грязи, Линь Сяоя в простую простыню, взвалили на плечи, отнесли в машину и быстро увезли.
Полностью решив проблему с Линь Сяоя,
Инь Сычэнь в душе наконец закрыл этот вопрос.
При мысли о том, что Гу Сиси в отчаянии выкрикивала его имя, Инь Сычэнь чувствовал в сердце сладость.
Инь Сычэнь решил поехать в больницу проведать Гу Сиси и Цзянь Сяо.
К этому времени Гу Сиси и Цзянь Сяо уже прошли полное обследование в больнице, принадлежащей семье.
Убедившись, что с Гу Сиси всё в порядке, Гу Сиси и Цзянь Сяо вздохнули с облегчением.
Гу Сиси, беспокоясь о том, что она выпила, попросила врача проверить её.
Врач сказал ей, что это была простая вода, и в душе Гу Сиси зародились сомнения.
Кто тайно спас её?
И почему Инь Сычэнь появился так вовремя?
Неужели...
Мысли Гу Сиси прервала Цзянь Сяо, которая, утирая слёзы, сказала:
— Сиси, это мама виновата, мама тебя подвела! Глупая ты девочка. Почему не сказала маме раньше? Если бы ты раньше рассказала маме о ваших с Линь Сяоя делах, мама бы не попалась на удочку!
Гу Сиси тоже корила себя.
Да, если бы она не держала все секреты в себе, у мамы не случилась бы эта беда.
Всё из-за её неосторожности!
— Прости, мама, это моя вина! — виновато сказала Гу Сиси. — Дома и так было тяжело, я не хотела, чтобы ты ещё переживала из-за меня. Я и не ожидала, что Линь Сяоя дойдёт до такого безумия и так с нами поступит.
— Хорошо, что Сычэнь действительно хороший человек. Сиси, я не знаю, что между вами произошло, мама и не будет спрашивать, лишь бы вы жили хорошо, тогда маме будет спокойно. — Цзянь Сяо покачала головой и сказала: — Теперь я уже окончательно не имею отношения к семье Гу, лишь бы вы с ребёнком были здоровы, лишь бы ты была счастлива.
— Мам... — Гу Сиси прижалась к плечу Цзянь Сяо и обняла её за шею, совсем как в детстве.
Цзянь Сяо погладила Гу Сиси по плечу, но её взгляд на миг дрогнул, она хотела что-то сказать, но не решалась.
— Мам? Что с тобой? — Гу Сиси увидела, что Цзянь Сяо неспокойна, и подумала, что та ещё не отошла от случившегося.
Цзянь Сяо немного подумала и, набравшись решимости, сказала:
— Сиси, не ругай маму за эгоизм, ладно? После сегодняшнего мама вдруг поняла. У мамы нет сил защитить тебя, а у других они есть!
Гу Сиси опешила:
— Мам, о чём ты?
— Сиси, хочешь узнать, каково твоё настоящее происхождение? — Цзянь Сяо стиснула зубы и решилась открыть эту тайну.
