Контент удален!

Она уже была такой тактичной, а Инь Сычэнь всё равно преследует её — что это значит?

Она уже сделала вид, что ничего не замечает, молчаливо согласилась со всеми его действиями.

Что ещё ей сделать, чтобы он окончательно отпустил её?

Видя, что Гу Сиси всё ещё злится, Инь Сычэнь подумал: «Неужели его искренности недостаточно?»

Он ведь ещё даже не стал с ней разбираться за то, что она за его спиной так близко сошлась с Мо Цзысинем...

Ладно, ради её беременности он не будет с ней связываться.

— Президент Инь, проходите! Обед скоро будет готов, — господин Юнь поспешил услужливо пригласить Инь Сычэня в дом.

Инь Сычэнь шагнул следом, в несколько шагов поравнялся с Гу Сиси и протянул руку, тут же схватив её пальцы.

Гу Сиси почувствовала, что совершенно растерялась.

Что всё это значит, Инь Сычэнь!

Разве он не собирался возродить старую любовь с Жань Сивэй?

Зачем он ещё держит её за руку?

Гу Сиси дёрнула рукой, пытаясь вырвать пальцы из руки Инь Сычэня.

Но Инь Сычэнь держал крепко, совершенно не давая ей возможности сопротивляться.

На уголках губ Инь Сычэня появилась озорная улыбка.

Сяо-А только что поделился с ним опытом: «Когда девушка злится, нужно крепко держать её за руку и не отпускать, как бы она ни сопротивлялась».

В необходимый момент объятия и страстный поцелуй — тоже отличный выбор.

Хм, похоже, этот способ действительно работает.

Гу Сиси была на грани срыва.

Что вообще хочет сделать этот Инь Сычэнь?

Почему она всё меньше и меньше его понимает?

Му Жона тихонько кашлянула и обратилась к госпоже Юнь:

— Госпожа Юнь, ваши пирожные-дяньси́нь просто невероятно вкусные, можно будет их попробовать и за обедом?

Госпожа Юнь, которая всё это время следила за Инь Сычэнем и Гу Сиси, пришла в себя и с улыбкой ответила:

— Конечно. Раз вам так нравится, это честь для меня! За обедом можно есть сколько угодно, к тому же я уже распорядилась — все виды пирожных, которые вы пробовали, упакованы по одной порции с собой.

— Вау, как здорово! — радостно воскликнула Му Жона. — Госпожа Юнь, вы просто замечательная. Огромное спасибо!

Услышав слова Му Жоны, внимание Гу Сиси тут же переключилось, и она тоже сказала госпоже Юнь:

— Да, действительно огромное спасибо. Сегодня мы доставили вам столько хлопот!

— Что вы, что вы, лишь бы вам нравилось, вот и всё! — радостно ответила госпожа Юнь.

Гу Сиси извинялась искренне.

Если бы не появление Инь Сычэня, всё было бы очень гармонично...

Но теперь рядом вдруг появился этот тип с мощной аурой. Разве он не видит, что людей вокруг становится всё меньше?

Инь Сычэнь не любил, когда Гу Сиси извинялась.

Он не любил, когда Гу Сиси терпела хоть малейшую обиду.

Инь Сычэнь только хотел приподнять бровь и заговорить, как Гу Сиси вдруг обернулась и сердито зыркнула на него!

В этом взгляде были предупреждение и гнев.

Инь Сычэнь, увидев гневные глаза Гу Сиси, мгновенно просиял.

Хе-хе-хе... маленький крот, когда злится, действительно очень милый!

Гу Сиси чувствовала, что они с Инь Сычэнем абсолютно на разных волнах.

Она уже так злится, а он сияет.

Ладно, с самого начала они никогда не были на одной волне.

Раньше это она всегда непонятно почему злила его.

Теперь это он всегда непонятно почему злит её.

В общем, они никогда не были на одной волне.

Мо Цзысинь всё это время молча наблюдал за обменом взглядами между Гу Сиси и Инь Сычэнем.

В этот момент он вдруг позавидовал Инь Сычэню...

По крайней мере, Инь Сычэнь может вот так бесцеремонно обмениваться с ней взглядами...

По крайней мере, Гу Сиси никогда не смотрела на него иначе, как с вежливостью...

Процессия уже потеряла интерес к дальнейшему осмотру и направилась прямо в гостиную главного дома.

Все расселись по местам, служанки тут же подали чай.

Инь Сычэнь всё ещё не отпустил руку Гу Сиси и, даже сев, всё так же бесцеремонно держал её за руку.

Вот это демонстрация любви...

Гу Сиси от смущения готова была сгореть.

Столько людей смотрит, у Инь Сычэня сегодня что, мозги перегрелись, приехал сюда демонстрировать любовь?

Она ведь не разрушала его имидж, не нужно ему приезжать сюда демонстрировать любовь, чтобы восстановить имидж?

Инь Сычэнь погладил пальцами чашку и холодно произнёс:

— Говорят, у семьи Юнь три сокровища: книги, лекарства и чай. Сегодня воочию убедился, что слава не лжёт! Этот «Байхао Иньчжэнь»[1] — уже высший сорт. Такой чай на внешнем рынке поистине бесценен!

Инь Сычэнь слегка вдохнул аромат и продолжил:

— Но жаль, что во время сбора чая прошёл сильный дождь, поэтому при обжарке, из-за недостаточной просушки, не хватает лёгкого оттенка. Не знаю, прав ли Сычэнь?

Господин Юнь был любителем чая. О, человек учёный всегда склонен считать себя выше других и смотреть свысока.

Особенно на торговцев.

Однако господин Юнь не смел смотреть свысока на Инь Сычэня, но подсознательно всё же считал, что от Инь Сычэня разит запахом денег.

Но когда Инь Сычэнь чрезвычайно спокойным тоном произнёс эти слова, господин Юнь действительно дрогнул!

Человек, способный определить сорт чая только по запаху, — определённо не простой человек!

Мо Цзысинь поднял чашку, слегка вдохнул и понял, что Инь Сычэнь не соврал.

В душе Мо Цзысиня поднялась настороженность. Внешний мир знал Инь Сычэня только как властного, дьявольски красивого и холодного человека, который пользуется могуществом семьи, чтобы творить произвол.

Но за те несколько раз, что он имел дело с Инь Сычэнем, он чётко понял: Инь Сычэнь стоит на вершине торговой империи вовсе не благодаря ореолу семьи Инь.

Напротив, он действительно талантливый и находчивый грозный противник.

Те враги, что когда-то недооценили его, все плохо кончили!

— Оказывается, президент Инь тоже знаток, — взволнованно сказал господин Юнь. — Именно так, после сбора этого чая погода внезапно испортилась, пошел ливень, который шёл целую неделю, и этот чай потерял тот лёгкий оттенок!

Инь Сычэнь слегка улыбнулся:

— Какое совпадение, у меня как раз есть партия этого «Байхао Иньчжэнь», собранная и обжаренная ровно за день до этого, поэтому аромат сохранился довольно полно. Если господин Юнь не против, я подарю её господину Юню для дегустации.

В этот момент господин Юнь уже давно выбросил из головы все свои обиды на Инь Сычэня и готов был утащить его поговорить о чайном искусстве три дня и три ночи.

Гу Сиси смотрела на это с некоторым оцепенением.

Что это за обаяние личности у Инь Сычэня?

Почему, куда бы он ни пошёл, он может заставить людей, которые когда-то его недолюбливали, одного за другим отбросить предубеждения и смягчиться к нему?

Гу Сиси хотела вернуть свою руку, но Инь Сычэнь всё так же бесцеремонно держал её и не отпускал!

f...u...c...k...

Гу Сиси понизила голос:

— Отпусти, я хочу в туалет!

— Какое совпадение, я тоже как раз хочу, — Инь Сычэнь дьявольски улыбнулся и, подняв голову, сказал остальным. — Прошу прощения, мы сначала сходим в туалет... Сиси не взяла ассистентку, я за неё беспокоюсь, я провожу её!

Гу Сиси обалдела!

Этот человек, как он может так запросто это говорить?

— Хорошо, хорошо, люди, проводите их в туалет, — господин Юнь тут же с улыбкой распорядился.

Столько лет он давно не находил человека, способного так глубоко разбираться в чайном искусстве, как он сам.

Хотя Мо Цзысинь тоже немного разбирался в чайном искусстве, но, очевидно, ему ещё далеко до Инь Сычэня!

И самое главное — у Инь Сычэня была первая партия «Байхао Иньчжэнь»!

Гу Сиси сердито потащила Инь Сычэня из главного дома, отпустила служанку, что их провожала, и наконец взорвалась:

— Инь Сычэнь, что ты имеешь в виду! Что мне сделать, чтобы ты остался доволен?

Инь Сычэнь приподнял бровь, глядя на Гу Сиси.

Под его длинными узкими глазами в мерцающем взгляде промелькнуло непонимание.

Гу Сиси чувствовала, что Инь Сычэнь просто сводит её с ума.

— Скажи мне, что мне сделать, чтобы ты остался доволен? — от злости Гу Сиси была готова расплакаться.

Сегодня из-за его выходки ей было так стыдно!

Ему обязательно нужно было так поступить, обязательно нужно было её так опозорить?

Она всего лишь пришла в гости к семье Юнь, разве обязательно было наказывать её таким способом?

Инь Сычэнь спокойно смотрел на Гу Сиси.

Разве Сяо-А не говорил, что когда девушка злится, нужно крепко обнять её?

Сейчас, наверное, как раз такой момент?

Инь Сычэнь вдруг протянул руку и притянул Гу Сиси к себе в объятия, крепко обнял её.

Гу Сиси снова обалдела!

Что с ним такое?

Как устроены его мозги?!

— Отпусти меня! Что ты делаешь! — Гу Сиси изо всех сил сопротивлялась, но разве её сил хватило бы против Инь Сычэня?

От волнения Гу Сиси тут же расплакалась, всхлипывая:

— Инь Сычэнь, ты мерзавец!

Хм, да, Сяо-А говорил, пусть она выругается — и всё пройдёт!

Выругается — и перестанет на него злиться!

Инь Сычэнь мысленно успокаивал себя.

Гу Сиси без остановки колотила Инь Сычэня по груди, но её слабые силы были для него как щекотка.

— Не плачь, мне больно, — увидев следы слёз в уголках глаз Гу Сиси, Инь Сычэнь сам не понял, как у него вырвалась эта фраза.

Гу Сиси остолбенела и окончательно растерялась.

В следующую секунду Инь Сычэнь вдруг опустил голову и нежно поцеловал следы слёз на её лице.

Движения были такими нежными, словно Гу Сиси в его объятиях была фарфоровой куклой, которую одно усилие могло разбить...

Гу Сиси подняла глаза и тут же утонула в его глубоком взгляде.

Почему, почему его глаза сейчас такие нежные... почему в них столько боли и жалости?

Но если ему действительно её жаль, зачем он возрождает старую любовь с Жань Сивэй?

Точно, он просто... мм... что он делает...

Поцелуй Инь Сычэня спускался всё ниже, он накрыл губами нежные лепестки губ Гу Сиси и мягко целовал.

Стена, которую Гу Сиси с таким трудом выстроила, раз за разом рушилась под ударами...

Инь Сычэнь, ты мерзавец...

Гу Сиси хотела сопротивляться, но сейчас она не могла найти в себе сил для сопротивления.

Потому что этот поцелуй был слишком сладким...

Таким сладким, что не хотелось отказываться...