— Из клинков, что я привёз, Нирве самый сильный.
— Ой, да что ты несёшь.
Позволять ему нести чепуху дальше было нельзя.
— Для начала садись.
Ворча, Эрика усадила безнадёжного северного великого герцога на диван.
На диван напротив она бережно опустила Апеля.
Она подумала, что вышло очень кстати.
Сегодня можно будет всем вместе повеселиться во дворце Сонет.
— …
— …
Чауд с Апелем даже не поздоровался.
Апель — тоже.
Мельком взглянув друг на друга, они больше ни разу друг на друга не посмотрели.
Обоюдное пренебрежение.
А Эрика этой неловкости совершенно не заметила.
А ведь, если подумать… они, кажется, встретились впервые?
От одного того, что они все сейчас вместе, на душе потеплело.
Оба были для неё дороги. Эрика была ослеплена своей приязнью к каждому по отдельности.
Ой, похожи.
И вправду родня — до чего же похожи!
Оба красивы, и смотреть на них рядом было приятно.
Даже ясные сине-зелёные глаза были одинаковыми — можно было поверить, что это отец и сын.
Она невольно умилённо улыбалась, и тут подошла Далия.
Шу-шу-шу.
— Рыцарь Эрика. Раз уж вы пришли… не взглянете ли на одну вещь?
— Что за вещь?
— Служанка из дворца вдовствующей императрицы с недавних пор набивается в приятельницы и вчера снова прислала подарок. Я хотела вернуть…
— Это точно подарок от служанки из дворца вдовствующей императрицы?
— Да. Насчёт неё сомнений нет.
Далия, как всегда, собиралась вернуть подарок.
Но на этот раз подарок ей приглянулся.
Она сложила руки и осторожно заговорила:
— Это мягкое средство для ванны, подходящее коже господина Апеля, и такого превосходного качества… Я хотела вернуть, но подумала: может, всё-таки можно им пользоваться?
— Дайте-ка взгляну.
— Да, вот сюда…
Средство для ванны, от которого закружилась голова у взыскательной Далии.
Любопытно было, до чего же хорош у него запах. Раздувая ноздри в предвкушении, Эрика пошла следом.
И вот, едва Эрика и Далия вышли из комнаты…
— …
Чауд вальяжно откинулся на спинку дивана.
Закинул ногу на ногу и посмотрел прямо перед собой.
— …
Апель сидел на диване напротив. Короткие ножки, которыми он болтал, замерли, и ребёнок поднял глаза.
Между ними висело одно молчание.
Взгляды сцепились, будто ощупывая друг друга. Воздух стал тяжёлым.
Тишина, которой, казалось, конца не будет, в итоге всё-таки прервалась.
— Кончай уже.
Заговорил Чауд.
— Я и детей бью.
Будь рядом Эрика, она бы ужаснулась и дала ему подзатыльник: что он такое говорит ребёнку.
— Эрика и правда любит всё маленькое и милое.
Чауд с лёгким вздохом облокотился на подлокотник и подпёр подбородок рукой.
— Только надолго ли ты останешься маленьким? Императорская фамилия растёт быстро.
— …
— Ты почему не говоришь? Хватит строить из себя несмышлёного. В пять лет ты, блядь, уже совсем взрослый.
В насмешливых словах были шипы.
Апель не отозвался и на эти слова, в которых Чауд, вовсе на себя не похоже, обнажил всю свою враждебность.
— …
Он равнодушно отвернул маленькую голову вбок.
Заёрзал и утонул в мягком диване.
Всем видом он давал понять, что слушать его не намерен.
— …
Чауд, впрочем, и не ждал ответа.
Это было просто предостережение.
Соблюди он одно-единственное — и до остального ему не было бы никакого дела.
— Хватит липнуть к Эрике.
Эти слова он вынашивал давно.
Вообще-то особы императорской фамилии отличались необычайно острым умом. Большинство из них всё соображали с самого рождения.
Судя по отчётливым сине-зелёным глазам Апеля, кровь проявилась в нём далеко не заурядно.
Пусть ему и пять лет, мыслить он способен уже на уровне подростка.
То есть по уму он давно вырос из того, чтобы капризничать у Эрики на руках.
— Тц…
Чауд прекрасно знал, с какой скоростью растёт Апель и в каком он сейчас состоянии. Ведь они были одного племени.
Императорская фамилия резко отличалась от прочих обыкновенных людей.
Настолько, что их следовало бы отнести к другому виду.
Первый император, основавший Сииад тысячу лет назад. Они были потомками, унаследовавшими кровь того таинственного существа.
В легенде об основании империи говорилось, что это кровь, рождённая от последнего дракона и первой святой девы, но правда это или нет, было неважно.
Просто всякий из императорской фамилии, подрастая, чутьём постигал одно.
Мы не такие, как все.
Необычайно быстрый рост. Безупречная внешность. Подавляющие телесные способности и врождённая многосторонняя одарённость.
Все их свойства без натяжки можно было назвать особым благословением божества.
Все из императорской фамилии были особенными, но это вовсе не значило, что все на одном уровне.
У иных это проявлялось довольно смутно, а у иных — исключительно ярко.
Никакой закономерности не было.
Отец Чауда называл это проявлением крови и говорил, что в доме великих герцогов оно проявляется очень сильно.
И потому Чауду не нужно было ничего сравнивать.
Он знал это оттого, что в детстве смотрел в глаза отцу и брату, и оттого, что видел себя в зеркале.
С такими глазами…
Судя по сине-зелёным глазам Апеля, кровь в нём проявилась, несомненно, на высоком уровне.
…И строит из себя смирного.
Он знал и то, что тот нарочно скрывает скорость роста и свои способности.
Чауд был с Апелем одного племени, да ещё и в том же положении, и потому знал это тем лучше.
Чтобы понравиться Эрике. Мерзость.
…
Оба вынесли друг другу один и тот же приговор.
Тр-реск!
Будто в воздухе что-то брызнуло, как искра из кремня.
— …
И тут со стороны коридора послышались голоса.
— Верно. Кажется, всё в порядке, но сперва я сама сегодня попробую и скажу вам.
— Правда ведь, до чего хорош этот мягкий запах? Как снег над морем. Я прямо поразилась.
— Раз уж этим пользуются во дворце вдовствующей императрицы, товар наверняка отменный! Хотя эта служанка не робкого десятка. Стащить то, чем пользуется вдовствующая императрица, и прислать в подарок…
Тихий говор приближался.
Дверь отворилась, вошла Эрика, и Апель спрыгнул с дивана.
Топ-топ-топ!
— Эри.
Милые ручки, потянувшиеся к ней.
На губах Эрики заиграла улыбка. Она вся расплылась. Ну до чего же он милый.
Она подхватила его на руки и прижала к себе.
— …
Апель крепко обхватил Эрику за шею.
Он всё тёрся и тёрся лбом о её ключицу.
А потом чуть повернул голову.
— …
Ленивый, чуть надменный взгляд.
Он подчёркнуто посмотрел сверху вниз на Чауда и приподнял один уголок губ.
— Ха…
Вот же паршивец.
Опешивший Чауд не нашёлся что сказать и провёл рукой по тёмно-синим волосам.
* * *
— Хех.
Настал день охотничьего состязания в императорской крепости.
— Хе-хе-хе.
Откуда-то доносился зловещий и надменный смешок.
— Рыцарь Эрика, чего это вы так странно смеётесь?
Виновницей была Эрика.
— Пришло время.
Впервые за долгое время она стояла в лесу с луком за спиной, и кровь закипала сама собой.
— Время встряхнуть распустившуюся Тенуарху.
Пришло время показать своё мастерство в стрельбе из лука. Наконец-то настал час явить свою доблесть!
Похихикав в одиночку, Эрика достала лук.
Разок натянула тетиву и снова опустила.
Провела рукой и по оперению стрел, которыми был полон колчан за спиной.
Далия рядом посматривала на неё странно, но Эрике было всё равно.
— Господин Апель, положитесь на меня.
На охотничье состязание вообще-то можно было приводить родных или друзей, так что Апеля удалось взять с собой в охотничий лес.
Правда, обращаться с ним как с особой императорской фамилии не стали.
К тому же и шатёр для ожидания им отвели на задворках, но это всё же было лучше, чем ждать, сидя на траве.
— Я непременно займу на этом состязании первое место и положу кубок к ногам господина Апеля!
Апель разворачивал плитку шоколада, ел и кивал. Сегодняшнее угощение ему, похоже, нравилось.