— Я же говорила: скоро охотничье состязание.
У Эрики была причина твердить про оружие.
— Через три дня.
— Уже?
— Может, ты всё же поинтересуешься расписанием? Всё ведь делается ради тебя.
Расписание торжества, устроенного ради Чауда, подходило к концу.
Целый месяц в императорской крепости шли пиры. В столице каждый день был праздник.
Его высочество великий герцог, человек своеобразных вкусов, предпочитал не дворянские пиры, а гулянья простолюдинов снаружи.
Хорошо хоть, что на музыкальный вечер с его величеством и на чаепитие у её величества императрицы он ходил послушно.
Разумеется, всюду Эрика сопровождала его.
Как только пройдёт это охотничье состязание, месячное торжество, можно сказать, и завершится.
Хотя после него оставались ещё последний пир и мелкие дела.
…А время и правда быстро идёт.
До дня, когда Чауд вернётся на север, оставалось немного.
Эрике уже становилось грустно, но виду она не подавала.
— Охотничье состязание — так себе.
Чауд капризничал.
— Будет неинтересно.
В последнее время он при каждом удобном случае канючил, и Эрика не знала, что с ним делать.
Эрика, конечно, понимала, что для Чауда такое охотничье состязание — детская забава.
— И всё равно надо. Просто приди и сделай хоть как-нибудь.
— Мы с моими рыцарями всё это время на севере только и делали, что охотились на чудовищ, — мы, конечно, всё выметем, так зачем же устраивать эту скукоту?
— Хорошо сказал. Его затем и устраивают, чтобы вымели вы.
Это была часть церемониала, задуманного внутренним ведомством.
Наверняка во внутренних бумагах стояло рабочее название вроде «Охотничье состязание (победа его высочества великого герцога Арагона предрешена)».
Ежегодное охотничье состязание в императорской крепости по расписанию должно было пройти ещё через три месяца.
В итоге, чтобы вручить кубок северному великому герцогу, императорское охотничье состязание перенесли на более ранний срок.
Беда была в том, что самому виновнику это было не по душе.
— У тебя лук-то есть?
— Нет.
И всё же Эрика изо всех сил его уговаривала.
— Лучше взять лук. Охотничье состязание — это состязание в скорости.
— А я просто длинным мечом обойдусь.
— Говорю же, с луком быстрее.
— Когда мы с тобой впервые встретились, у меня тоже лука не было.
— …
Эрика хлопнула себя по лбу.
Чауд был из тех, кто и виверну в небе брал длинным мечом.
Вспомнив, как в восемнадцать он ничуть не уступал в скорости ей с её луком, она снова обомлела.
— Ладно…
Раз так, уговаривать его взять лук больше не стоило. Она уступила и великодушно сказала:
— Я буду с луком, а ты бери меч.
— ?..
Чауд моргнул.
— Эрика, ты тоже участвуешь?
— Да.
Эрика широко улыбнулась.
Охотничье состязание в императорской крепости вообще-то было благородной забавой для дворян.
Ради равновесия сил Тенуарха обычно тактично оставалась в стороне.
Но это была лишь деликатность — формально участвовать Тенуархе не запрещалось.
— Я думал, ты не станешь.
Чауд сощурился и улыбнулся.
Участие Тенуархи было игрой на чутьё. В прошлом году не участвовал никто, а в позапрошлом — один человек.
А года четыре назад, кажется, двое неожиданно приняли участие, блеснули и снискали славу.
То, что одного из них заметила её величество императрица и назначила рыцарем прямого сопровождения, тоже тогда наделало шуму.
Эрику это в ту пору вовсе не занимало, но теперь дело обстояло иначе.
Это было первое охотничье состязание с тех пор, как она стала рыцарем прямого сопровождения при Апеле.
Победа!
Победить надо было непременно.
Прославиться в императорской крепости, чтобы Апеля больше не презирали, — лучшего случая было не найти.
Что нынешнее состязание устроено ради знатных гостей из Арагона, она понимала.
Но упустить такой прекрасный случай всё равно не могла.
— Чауд. Ты ведь будешь стараться?
— А?
— Выкладывайся до конца.
Говорить такое великому герцогу, чья победа предрешена, не следовало, но Эрика была уверена в себе.
Она не собиралась ни сдерживать его, ни уж тем более ему поддаваться.
И совет взять лук она дала от чистого сердца.
Честно, в полную силу выяснить, кто сильнее.
— Победу возьму я.
И если само по себе это выйдет весело — лучше и быть не может.
Так состязались восемнадцатилетние Эрика и Чауд.
Разве что от того порывистого соперничества нынешнее отличалось тем, что теперь у Эрики была ясная цель.
— Я поднесу кубок господину Апелю.
Эрика собиралась выложиться ради Апеля.
— …
От объявления войны у Чауда сделалось такое лицо, будто его ударили.
Ради Апеля?
Смотреть, как маленький племянник обнимает кубок, ему совсем не хотелось.
А уж как Эрика опускается перед ним на колено и целует тыльную сторону его маленькой ладошки — тем более.
От одной мысли настроение испортилось, и он невольно стиснул зубы.
— …
Чауд ответил заметно понизившимся голосом:
— Буду стараться.
* * *
Эрика заглядывала во дворец Сонет через день.
Пусть Чауд почти каждый день не отпускал её от себя ни на миг, это правило она соблюдала неукоснительно.
— …
Она ни на минуту не забывала, что она рыцарь прямого сопровождения при Апеле.
— …
Вот только в последнее время всякий раз, входя во дворец Сонет, она испытывала странное чувство.
— У-у-у-у!
— Взгляните на наш танец!
— …
Такое чувство, будто у меня отняли место рыцаря при Апеле. Что же это?
И сегодня рыцари как ни в чём не бывало кривлялись перед Апелем.
В форме ордена Арагонов, а держались так, будто собирались навсегда осесть во дворце Сонет.
Посадив Апеля на спину, они с гиканьем скакали по залу, изображая карету.
Эрика не выдержала и закрыла глаза ладонью.
— Эри!
Тут Апель округлил глаза, заметил Эрику и застучал рыцаря по спине.
Спущенный на пол Апель подбежал вприпрыжку.
Ещё до того, как он прильнул к её коленям, Эрика нагнулась и разом подняла его на руки.
— И сегодня весело играли? Вам, я смотрю, и без меня хорошо.
Мотает головой.
Апель захныкал и потёрся головой о её шею.
— А ведь только что вы прекрасно играли.
— Нет.
Нет, говорит! Значит, нет! Раз господин Апель говорит «нет», значит, нет!
— Вот как. Тогда, может, поиграем со мной?
— Да.
Она покачала его на руках, а потом посадила себе на плечи.
Спереди чувствовались взгляды рыцарей, полыхавшие ревностью.
Все трое, крепкие и рослые, стояли твёрдо, но взгляды у них были совсем как у барышень, кусающих платочек.
Хм.
Так вот он каков, вкус власти законной жены?
Она опустила веки и величаво на них посмотрела. Почувствовала уютное тепло прижавшегося Апеля.
И тут поспешно вошла Далия.
— Е-его высочество прибыл.
— ?..
Какое высочество?
Высочеств в императорской крепости было много. Все особы императорской фамилии, кроме его величества, звались высочествами.
Хозяйка дворца вдовствующей императрицы сюда ни за что бы не пожаловала, да и её величество императрица или его высочество наследный принц — тоже вряд ли.
— Кто?
— Е-его высочество великий герцог приб…
— Эрика.
Вошёл Чауд.
И сегодня — всё то же красивое лицо. Изысканный костюм и длинный камзол, накинутый на плечи, были ему к лицу.
Он снял с плеч камзол и передал шедшему следом Нирве.
Открылись широкие плечи Чауда. Он тут же большими шагами подошёл к Эрике.
— Всё ждал, а ты не шла — вот и пришёл сам.
— ?..
Эрика склонила голову набок.
— Я же сказала, что приду вечером.
— Я тебе прислал целых трёх рыцарей — зачем ты всё время без толку сюда ходишь?
— Потому что законная супруга господина Апеля — я… то есть рыцарь прямого сопровождения при дворце Сонет — я.
— Раз ты так тревожишься за дворец Сонет, с сегодняшнего дня поставлю сюда Нирве.
— ?..
Стоявший рядом Нирве напряг глаза. Иначе, боялся он, потекут слёзы.