Просьбу устроить поединок с рыцарем Эрикой он никак не мог исполнить.
— Если бы вы, господин заместитель командира, невзначай обмолвились господину…
— Вы что, сюда развлекаться приехали?!
И ни следа раскаяния!
Нирве взялся за лоб.
Надо было ехать командиру…
В эту минуту он страшно тосковал по командиру.
Командир ордена Арагонов был на снежных горах севера: объезжал барьеры, исполняя волю господина.
Нирве пожалел о своём решении.
Лучше бы командир спустился сюда, в столицу, а он сам остался на севере.
Будь здесь грозный командир, эти молодцы подтянулись бы и такой чепухи не понесли.
— О поединках чтоб больше ни слова. Немедленно вернуться на свои места.
— Но ведь рыцарь Эрика тогда ясно сказала, что в следующий раз мы сойдёмся как следует…
— Вы что, меня не слышите?
— …
Господи, и всё равно стоят как вкопанные.
Нирве закипал: куда подевалась их дисциплина?
Упрямились они на редкость.
— Нас ведь было трое…
У рыцарей Арагона тоже были свои резоны. Один крепко закусил губу.
— А мы задели у неё всего несколько волосков.
Стоило им вспомнить тот день, как боевой азарт поднимался в них сам собой.
Длинные развевающиеся светло-русые волосы были мягкого оттенка.
Розовые глаза приглушённого тона выглядели даже хрупкими.
Но била она вовсе не мягко.
За её быстротой они и угнаться не могли, и противница, даже не обнажив меча, разделала их в пух и прах.
Признаться, что они, обманувшись её видом, расслабились и огребли по полной, язык не поворачивался.
— Умоляем, дайте нам снова случай показать наше мастерство.
Здоровенные угрюмые рыцари канючили и настаивали, что хотят сойтись с рыцарем Эрикой.
— …
Нирве почувствовал, что терпение лопается.
Изумление и злость слились воедино, и он наконец принял решение.
— Раз уж так хотите показать мастерство, хорошо. Ступайте.
— ?..
— Во дворец Сонет.
— Что?
Нирве решил разом покончить с тем, над чем мучился всю ночь.
Его высочество великий герцог вдруг велел отобрать двух-трёх человек и отправить во дворец Сонет.
Нирве даже опустился на колени, решительно возражая, но, услышав в ответ «тогда отправь пятерых», был вынужден замолчать.
Всю ночь он ломал голову, как бы не исполнить приказ господина, и тут понял: можно просто отправить эту безнадёжную троицу.
— Ступайте и покажите мастерство как следует.
Мастерство они покажут тем, что будут охранять дворец Сонет.
Дело нехитрое: кто подойдёт — того на клинок, кто пригрозит — того спалить.
— Срок — всё время пребывания в императорской крепости. То есть до возвращения на север.
— ?..
— ?..
— ?..
Все трое недоумённо склонили головы набок, что вовсе не шло к их сложению.
И тут широко распахнулась дверь.
При его могучем сложении и особой, давящей силе одно его появление разом всех подтянуло.
— Вы вернулись, мой господин.
Чауд жестом дал понять Нирве, что приветствия излишни.
— Я ухожу. Вернусь поздно.
— Что?
Он вошёл, на ходу снимая камзол.
Нирве подошёл помочь ему раздеться, но камзол уже полетел на диван.
Изысканный камзол с лёгкой серебряной вышивкой валялся как попало.
Расстёгивая верхнюю пуговицу рубашки, Чауд спросил:
— Есть какая-нибудь удобная одежда?
Запонки с рельефной серебряной каймой тоже быстро расстегнулись.
— Вам тренировочную?
— Нет. Удобная и красивая одежда для выхода. Хорошо бы красивая. Для начала принеси всё.
— ?..
Зрачки Нирве дрогнули.
Чауду до того не было дела, и он стянул рубашку.
— А что с дворцом Сонет?
— Э-это… простите. Ещё не отправил.
— Ты шутишь?
Чауд отчитал его ровным голосом.
— Я, кажется, велел отправить ещё утром.
А если Эрика опять вдруг сорвётся и умчится, потому что тревожится за дворец Сонет, — кто будет за это отвечать?
Меж бровей у Чауда пролегла складка.
Увидев недовольное лицо, Нирве поспешно поднял руку.
— Вот только что, как раз! Решили, что пойдут вот эти ребята.
— ?..
Трое молодых рыцарей всё ещё недоумевали, но вытянулись, выражая повиновение.
Чауд повернул голову и мельком их оглядел.
— Недурно. Отправляй прямо сейчас.
— !..
Те, кто впервые со дня вступления услышал от его высочества великого герцога похвалу «недурно», задрожали от волнения.
По возвращении на север этим можно было хвалиться месяцев шесть.
Так и не поняв, к чему относилось это «недурно», трое рыцарей были назначены в охрану дворца Сонет.
И тут послышались лёгкие шаги.
Тук-тук.
За ними последовал и стук — нарочитый, хотя дверь и без того была открыта.
— Можно войти?..
Это была Эрика.
Она сунула внутрь только голову и не входила.
Потому что Чауд снимал рубашку.
Он поманил её рукой, и Эрика тут же вошла.
— …
Нирве заложил руки за спину и отступил на шаг.
Эрика широким шагом двинулась к Чауду и на полпути остановилась.
— О, господа рыцари, снова свиделись.
Она радушно поздоровалась и подошла к троим, стоявшим навытяжку.
— Вы ведь не забыли, что мы условились ещё раз сойтись?
По привычке она вытянула руку для рукопожатия.
Но до их рук так и не дотянулась.
Потому что Чауд в один миг оказался рядом и переплёл её пальцы своими.
Эрика непонимающе посмотрела на пойманную руку, потом подняла голову и взглянула на Чауда.
— …
Медленно моргнув, она спросила:
— На севере что, принято ходить по дому с голым торсом?
— Нет.
— Тогда давай скорее оденемся.
Эрика опустила взгляд. На душе стало как-то странно.
Мышцы Чауда, развитые долгими настоящими боями, по-прежнему были гармонично развиты.
Этот торс она видела и раньше, когда они вместе наёмничали, но ощущение было другим.
…Сколько же он ранений получил.
Шрамов, которых у восемнадцатилетнего Чауда точно не было, теперь на его теле было полно.
Эрика сама не заметила, как почесала шрам у себя на ключице.
На её теле тоже было несколько шрамов, но почти все — от побоев в графском доме, в самом раннем детстве.
С тех пор как она стала мастером меча, шрамам на теле взяться было неоткуда.
Чауд ведь тоже мастер меча — если он пришёл с такими глубокими шрамами…
Спросить, насколько тяжко ему пришлось на севере, она никак не решалась.
Вместо этого она решила, что сегодня они выйдут и она его как следует развлечёт.
— У тебя есть простая одежда? Приметная не годится.
— Выйдем — купишь мне.
— Ты что, меня обираешь? Твоё состояние, наверное, в полмиллиарда раз больше моего жалованья в Тенуархе.
— Ну нет у меня простой одежды, что поделать.
— Ладно, для начала выйдем. И лицо у тебя тоже…
— Красивое.
— Приметное… Хорошо бы плащ с капюшоном или широкополую шляпу.
— И это купи.
— Хм, ладно.
Разговор между ними шёл легко, как течёт вода.
Только Нирве, наблюдавший со стороны, тихо догадался.
Он собирается за пределы императорской крепости.
Наверняка они выйдут вдвоём, без всякой охраны.
Эрика, видно, почувствовала его взгляд и обернулась.
— Рыцарь Нирве, не хотите с нами?
— Не мели ерунды.
Ответил Чауд.
— Благодарю, мне не нужно… — чуть помедлив, ответил Нирве.
Скажи он, что пойдёт, — чего только не наслушается.
— Снаружи вовсю идёт праздник в честь победы! С нами было бы весело.
— Нет. Спасибо и на добром слове.
Только тогда Нирве понял, куда собрался господин.
Всё, что он услышал, было крайне нелюбезное «я ухожу, вернусь поздно», и подсказка рыцаря Эрики оказалась кстати.
Праздник… Если он выходит смотреть столичный праздник в честь победы…
Надо было немедля увязаться следом.
В голове у Нирве уже составлялся список тайной охраны.
Человек пять, прикрывая со всех сторон и сверху, будет в самый раз.
Не мозолить глаза, тихо.
— Не смей мозолить глаза и увязываться следом, сиди тут.
— …
— Не заставляй повторять дважды.
Нирве ещё раз подумал то же, что и прежде.
Что ему, хоть небо расколись надвое, господина не обуздать, — а значит, ехать надо было командиру.