Онлайн чтение книги Истоки зла Origins Of Evil
4 - 122

Тирион тихо ухмыльнулся.

— Если бы мог, я бы усадил Фиби на золотую подушку, так сильно я люблю эту женщину, так что как я могу вести себя с ней жестоко?

Эрник тоже глухо хмыкнул.

— Стоило так сделать с самого начала.

— Оказывается, я не всё знаю и не всё умею.

— Вы сейчас как обычный человек говорите.

Эрник покачал головой, фыркнул, поднялся с кресла и добавил:

— Раз вы уже поняли, что виновник я, то найти следы не составит для вас труда. Но я ведь поклялся укрыть её, и потому прошу: подождите всего неделю, брат. Через неделю я скажу, где принцесса.

Лицо Тириона, всё это время молча следившего за ним, на миг потемнело.

— Эрник, если вдруг с Фиби что-то…

— Я пошлю людей следить за обстановкой каждый день. Не волнуйтесь так.

Тирион колебался, потом с тяжёлым вздохом, полным тревоги, кивнул:

— Хорошо.

Клаудия до этого просто стояла, остолбенев, и наблюдала за разговором, в котором её будто и не существовало, а затем вся побагровела и взревела:

— Что вы тут, чёрт побери, устроили вдвоём?! Сын мой! Ты осмелился ослушаться приказа матери?!

Эрник только тогда взглянул на неё. За это короткое время он словно сбросил с себя какую-то оболочку — лицо стало удивительно лёгким, почти освобождённым.

— Похоже на то.

Клаудия схватилась за шею. Перед её глазами происходило нечто невообразимое. Сын, которого она холила и лелеяла, просто вышел из-под её крыла и пнул проклятый золотой трон.

Кто бы ни промыл ему мозги — так быть не должно.

— Сын мой, опомнись. Ты ведь можешь стать императором! Можешь стать абсолютным правителем самой Юстинии!

— Матушка, мне, если честно, не очень этого хочется. Такой пост куда больше подходит брату. А я… я просто хочу жить свободно.

— Эрник!

Но Эрник, несмотря на её крик, лишь мягко улыбался ей в ответ. Потом, будто вспомнив что-то, он заговорил:

— Однажды мне сказали: если не говорить честно, никогда не узнаешь, что у другого на уме. Так что… как посоветовали мне тогда — я поговорю с Его Величеством.

— О чём ты, сын мой…

Эрник лучезарно улыбнулся.

— Я устал прятаться. Пора уже заканчивать с этим. Я пресеку все ваши дальнейшие попытки вновь поднять эту тему, матушка. 

Солем находился в приёмном зале. Перед ним в одиночестве стоял Эрник. Мать так и не пришла. Она потеряла сознание от переизбытка ярости.

— Что случилось?

Голос Солема был спокойным, взгляд — пристальным. Он сидел на возвышении и не сводил глаз с младшего сына. Эрник сглотнул и весь напрягся.

Он всегда считал императора Солема чудовищем. Чудовищем, променявшим чувства на выдающиеся способности правителя. Беспощадным приверженцем разумности и расчёта.

Эрник верил, что Солем выдвинул его в наследники лишь для того, чтобы закалить Тириона. Иначе зачем бы втягивать в борьбу за трон такого никчемного, как он?

«И я не единственный, кто ждёт, когда ты наконец начнёшь действовать, Эрник».

Но если это не так…

— Ваше Величество, я пришёл поговорить с вами по важному делу.

— Говори.

Эрник глубоко вдохнул. Эти слова требовали немалой смелости. Руки у него дрожали, всё тело налилось тяжестью. Ему хотелось развернуться и сбежать прочь.

Но он, срывающимся голосом, всё же начал:

— Я… не годен быть императором Юстинии.

Солем молча смотрел на него. Ни малейшего проблеска эмоций.

Этот холод только усилил у Эрника ощущение, будто он исповедуется не отцу, а божеству. И оттого говорить стало легче.

— Я хочу отказаться от борьбы за трон. Престол куда больше подходит старшему брату, Тириону. А я… я просто хочу жить свободно, неся ровно столько ответственности, сколько способен выдержать.

Какое-то время в приёмном зале не звучало ни слова. Молчание давило, и Эрник, смутившись, всё ниже опускал голову.

В этот момент Солем скрестил руки и отвернулся вдаль.

— Я думал, ты никогда не скажешь мне этого.

— Прошу прощения? — Эрник резко поднял голову.

— Ты всегда был хорошим ребёнком и потому подчинялся матери. Даже в борьбе за трон это чувствовалось. Но я не мог мешать тебе — вдруг ты действительно хотел стать императором.

Эрник растерянно молчал. Услышанное не укладывалось в голове. Он и представить не мог, что отец смотрел на него подобным образом.

— То есть… вы не останавливали меня, потому что не знали, чего я хочу?

— Да.

— И вы не хотели использовать меня, чтобы закалить брата?

— Когда у тебя два равноценных драгоценных камня, зачем стачивать один ради другого? Если я кого и закалял в этой борьбе, то скорее тебя, чем Тириона.

Солем до этого всё смотрел вдаль, но теперь повернулся к Эрнику и встретился с ним взглядом. Его лицо смягчилось, появилась едва заметная улыбка.

— Спасибо, что сказал. Будет по-твоему.

У Эрника защипало в глазах.

Он всегда заранее боялся. Боялся ослушаться мать и переживал из-за реакции отца. Этот страх рождал недоразумения.

Он считал, что отец использует его как инструмент для закалки Тириона.

«Я не верю, что вы существуете только ради того, чтобы закалить наследника. И Его Величество, думаю, тоже не верит». (слова Фиби из 55 главы)

Если не говорить — никто ничего не поймёт.

Эрник опустил голову, и вскоре у него вырвался дрожащий смех:

— Я был слишком напуган, а Ваше Величество были слишком молчаливы.

Солем немного помедлил, прежде чем тихо, с горечью сказать:

— Прости меня. Я прожил всю жизнь как император и так и не научился быть отцом.

Эрник слабо рассмеялся:

— Даже император Солем чего-то не умеет.

— Много чего. Очень много. Я… — Взгляд Солема вновь уставился в пустоту. — Я не смог справиться с Тирионом. Потому и поступил эгоистично, полагаясь на силу других… В итоге я добился своего, но поступил по-звериному, не по-человечески.

Эрник вздрогнул. Речь шла о Фиби Энсис.

Они оба — и он, и Солем — не имели права произносить её имя. Оба закрывали глаза на жестокость, которой она подвергалась.

В зале для аудиенций повисло гнетущее молчание. Вскоре Солем с горькой усмешкой пробормотал:

— Видимо, и правда пришла пора отречься от трона и вернуться к жизни простого человека.

Прошла неделя с тех пор, как Фиби скрывалась в деревушке в горах.

Совершенно случайно она смогла подружиться с прежней хозяйкой хижины — пожилой женщиной по имени Чесси. Та частенько приносила ей еду в обед или под вечер, и неизменно сопровождала это лавиной слухов и сплетен.

Фиби даже начала получать от этого удовольствие. В одиночестве, затворившись в комнате, дни казались слишком тяжёлыми.

Но стоило Чесси назвать имя Тириона, и Фиби выронила тарелку.

— Ай-ай, мисс, вы не ушиблись? Что такое, рука соскользнула?

— А… да…

Фиби неловким движением стала убирать осколки. Она опустила голову, чтобы не показывать, как дрожат глаза.

К счастью, Чесси ничего не заметила и продолжила как ни в чём не бывало:

— В общем, скоро кронпринц Тирион станет императором. Старик Браун, говорят, так и рвётся попасть на коронацию! Ну что он там, скажите, забыл… Вы ведь тоже так думаете, мисс?

Фиби натянуто улыбнулась, уголки губ словно замерзли.

Когда Чесси ушла, Фиби опустилась на край стула и застыла, уставившись в пустоту.

Странное ощущение.

Вот значит как… он станет императором.

С её исчезновением пропало и его слабое место. Эрнику теперь не за что было зацепиться, и даже та ужасная императрица, возможно, всё поняла и сдалась.

Теперь ничто не мешало Тириону взойти на трон. Он умен, доброжелателен к людям и будет отличным императором.

А разбитой осталась только она.

Сначала Фиби почувствовала обиду. Потом пришло осознание, что в этом нет никакого смысла. И в конце всё показалось ей невероятно пустым.

Жестокая мысль обухом ударила по голове:

Всё-таки никто тебя не ищет.

Потому что никому ты не нужна. Никто тебя не любит.

Фиби медленно сгорбилась. В голове всплыла картинка: сарай и верёвка, та самая, которой обычно привязывают лошадей и коров.

Наверное, она выдержит одного человека.

Она встала и, как одержимая сном, подошла к двери.

И в этот момент…

Тук-тук.

Кто-то постучал.