Онлайн чтение книги Истоки зла Origins Of Evil
4 - 150

— Эрник, ты пришёл.

На лице юноши, только что сиявшем ясной улыбкой, промелькнула едва заметная тень.

— Брат.

— Давно не виделись, — мягко сказал Тирион.

Эрник вздрогнул, словно услышал смертный приговор.

Фиби с нарастающим беспокойством наблюдала за ними.

Тирион убил императрицу Клаудию — мать Эрника. Нетрудно догадаться, что тому тяжело смотреть на него.

Принц выглядел напряжённым, но, сделав над собой усилие, протянул руку и натянуто улыбнулся.

— Рад, что у вас всё хорошо.

— Взаимно, — отозвался Тирион.

Они коротко пожали друг другу руки. Это была вовсе не тёплая встреча, но и до поножовщины не дошло. Пожалуй, для них обоих такая дистанция — максимум возможного.

После приветствия с Тирионом Эрник заговорил с Фиби, обменявшись с ней парой фраз. А перед тем как направиться к Солему, вдруг задержал на ней внимательный взгляд и спросил:

— Ты счастлива?

Тирион, который стоял рядом, замер. Фиби почувствовала, как тот затаил дыхание, но сама на секунду заглянула вглубь себя.

Обида всё ещё там. Но…

— Пожалуй, да, — сказала она и чуть улыбнулась. — А вы?

Эрник тоже улыбнулся в ответ.

— Кажется… да, я счастлив.

Его взгляд скользнул к Солему, беседующему с вельможами.

— Если бы я тогда сбежал, никогда бы не узнал, что это за чувство. Поэтому… я тебе очень благодарен.

— Вы всё сделали сами, Ваше Высочество. Я лишь сказала пару слов.

— Я знал, что ты именно так и скажешь. Но ведь правда и в том, что ты сказала мне то, чего никто другой никогда не говорил. — Эрник с лёгкой улыбкой отступил на шаг. — Будь счастлива, Фиби Энсис.

⊱─━━━━⊱༻●༺⊰━━━━─⊰

После приёма они направились в Тельман.

Фиби, держа Тириона за руку, шла к деревенскому кладбищу. Поднявшись к могиле, она положила на надгробие заранее приготовленный букет и сложила руки для молитвы.

Ей так много хотелось сказать матери, что, возможно, смотрела на неё с небес. За это время случилось так столько всего. И были вопросы, которые ей хотелось задать.

Мама, это вы тогда на рынке порвали мне ожерелье?

Задав вопрос мысленно, Фиби на миг открылась миру и позволила ощущениям заполнить её.

Она слышала шелест весеннего ветра в кронах деревьев и где-то вдали гул колоколов. Ни луч солнца не сверкнул, как знамение, ни ветер не коснулся щеки, словно чьей-то рукой.

С её губ вырвался тихий, бесшумный смешок.

Если подумать здраво, нитка жемчужного ожерелья просто износилась и порвалась.

Но если бы оно не порвалось, она бы не остановилась. Тирион бы всё равно догнал её, но она продолжала бы бежать. Как и решила. В мир, где его нет.

Иногда нечто ничтожное меняет всё.

Чья-то улыбка, посаженная в саду репа, старое жемчужное ожерелье, взгляд, в котором безмолвно читается «я хочу тебя понять».

«Ты самый добрый и самый великий человек из всех, кого я знаю». (144 глава, слова Тириона)

Фиби медленно открыла глаза. Повернув голову, она увидела Тириона. Он стоял с каким-то странным выражением на лице.

— О чём задумался?

Он вздрогнул, затем мягко улыбнулся.

— О том, как это всё… печально.

Фиби молча взглянула на него, потом улыбнулась уголком губ:

— Ты врёшь, да?

Прекрасные зелёные глаза моргнули. Фиби протянула руку и переплела пальцы с его.

— Всё хорошо, Ваше Величество. Я люблю вас не за выдуманные слова, а за то, что вы по-настоящему чувствуете.

Тирион округлил глаза, но он тут же вновь стал невозмутим. Его взгляд опустился к могиле. В нём была какая-то далёкая, бездонная глубина.

— Честно говоря, когда речь идёт о мёртвых, я вообще ничего не чувствую.

— Вот как.

— Но когда думаю, что это была твоя мать… я подумал, хорошо бы ей было пожить подольше. И чтобы ты не слишком горевала.

Тирион вгляделся в её лицо, пытаясь уловить малейшую перемену.

Фиби знала, почему он так делает. С самого детства, за редчайшими исключениями, он почти никогда не был искренним. Он всегда отличался от других. Всегда старался стать «как все». А скрывать что-то, значит, чувствовать боль и одиночество.

— Спасибо, что подумал об этом. Я тоже думаю, что было бы хорошо, если бы мама осталась жива.

— Ты не злишься?

— Злюсь?

— Всё-таки… речь о смерти… — Тирион, что случалось крайне редко, не договорил. Ему было трудно выразить то, что он чувствует.

— Ты имеешь в виду, что полагается скорбеть? — Фиби хмыкнула и улыбнулась. — Но ведь ты стараешься. А раньше… ты бы использовал смерть моей матери, чтобы задеть меня.

На лице Тириона промелькнула тень.

Он собирался что-то сказать, возможно, извиниться, но Фиби заговорила первой:

— Раньше, да. Но теперь ты скорбишь вместе со мной. Хотя я знаю, что ты вообще ни о чьей смерти не горюешь.

Он промолчал.

— Я не умею красиво говорить… Но ты всегда старался быть добрым. И я не вижу причин злиться на человека, который хотя бы старается.

Тирион моргнул и с каким-то отсутствующим выражением посмотрел на неё.

В такие моменты он и правда казался ей мальчишкой. И, наверное, даже с возрастом это не пройдёт. В нём была эта неподвластная ничему отчуждённость, и именно она так сильно притягивала к нему людей.

Возможно, она и сама была одной из тех, кого это очаровывало.

— Ты странная, Фиби Энсис, — пробормотал Тирион.

Густые ресницы скрывали сверкающие зелёные глаза, и лицо его приобрело странно одинокое выражение.

— Те, кто знает меня настоящего, не говорят мне таких вещей. Ты думаешь, что я добр, но это иллюзия. Иллюзия, за которую я цепляюсь, чтобы удержать тебя рядом.

Фиби молча посмотрела на него и медленно направилась к выходу с кладбища.

— Ты хочешь, чтобы я признала: на самом деле ты — плохой человек. А вся эта доброта всего лишь маска, да?

Тирион кивнул. Свет не проникал сквозь кроны деревьев, и его лицо оказалось в тени. Ветви отбрасывали пятна, будто разделяя его на части.

Фиби сделала шаг в сторону, чтобы луч солнца попал на него, и сказала:

— Ты действительно отличаешься от других. У тебя будто… нет предела. Если захочешь, сделаешь зло. Ничто тебя не остановит. Как тогда, когда ты мучил насекомых в детстве. Это ведь не вычеркнешь.

— Да.

— Но по-настоящему злые люди даже не пытаются быть добрыми. Невозможно поставить в один ряд того, кто может быть жесток, но старается им не быть, и того, кто следует за своей жестокостью настолько, насколько ему позволяет воображение.

Тирион помолчал, затем произнёс:

— Но ведь я был жесток с тобой, Фиби Энсис.

— Конечно. И теперь тебе придётся сожалеть об этом и извиняться до конца жизни.

Фиби рассмеялась, и Тирион, немного растерявшись, посмотрел на неё.

Когда её смех стих, она крепче сжала их переплетённые пальцы и, словно напевая, проговорила:

— Ты умён. Думаю, ты и сам понимаешь, что ты не такой злодей, о которых пишут в газетах. Хотя для меня — вполне себе был им. Поэтому, мне кажется, на самом деле ты хочешь сказать не «я плохой человек». А что-то другое. Например…

Фиби замолчала и остановилась.

Когда она подняла взгляд, Тирион смотрел на неё сверху вниз — спокойно, как большое дерево у воды.

— «…Даже такого, как я, полюби».

На его лице не было никакого выражения. Он просто смотрел на неё ясными глазами, и Фиби продолжила, как будто пела колыбельную:

— «Я буду стараться быть добрым. Не отказывайся от меня. Я не понимаю многого, но хотя бы притворюсь, что понимаю. Постарайся понять и меня. Хоть немного. Потому что иначе…» 

Фиби прошептала:

— «…иначе мне будет слишком одиноко».

Едва она это сказала, весенний ветер поднялся и растрепал волосы им обоим.

Тирион молчал, а Фиби смотрела прямо на этого прекрасного, одинокого мужчину и сказала:

— Мне кажется, твоя доброта — это тоже часть твоей сущности. Хотя ты сам, наверное, так не считаешь. Поэтому я скажу иначе.

На её губах появилась мягкая улыбка.

— Ты мне нравишься таким, какой ты есть. Я ведь уже знала, кто ты, и всё равно полюбила.

Зелёные глаза Тириона дрогнули и чуть расширились. Он долго смотрел на неё, никак не меняясь в лице, а потом вдруг едва заметно улыбнулся.

— Похоже, я всю жизнь буду перед тобой в долгу.

— Только сейчас это понял? — Фиби тихонько хихикнула. Она сделала вид, что не замечает дрожащих пальцев Тириона, и слегка склонила голову. — Так что ты тоже должен любить меня, Тирион. Даже такую, как я — неумелую, всё ещё не освоившуюся в делах внутреннего дворца, с хромающими языками и вечно всё путающую…

Тирион хрипло усмехнулся, отпустил её руку и медленно коснулся щеки. Зелёные глаза, напоминающие листву, залитую летним солнцем, начали скрываться под длинными чёрными ресницами.

— Не беспокойся. Я всегда, всю жизнь…

Он приблизился, и Фиби обвила его шею. Весеннее солнце блеснуло над его головой, будто и оно тянулось к их губам.

— …буду любить не только твою улыбку, но и твои слёзы.

Когда солнечный луч коснулся её носа, Фиби тихо рассмеялась.

— Значит, мы будем счастливы всегда.

Их долгий поцелуй продолжался. И в какой-то момент Фиби почувствовала: теперь всё по-настоящему завершено. И пусть он тоже это почувствует.

Они остались под солнечным светом.

<Конец>