Онлайн чтение книги Истоки зла Origins Of Evil
4 - 127

Перемены в нём казались Фиби чужими. Ей было невыносимо думать, что именно она стала их главной причиной. Хотелось верить, что это не так.

— Я не это имела в виду. Вы же император, наверняка заняты…

— Государственные дела идут как надо.

Тирион жестом велел кому-то отойти. Шорох опавших листьев удалился. Поколебавшись, Фиби подняла плащ и аккуратно протянула ему. Тирион безучастно принял его из её рук.

Затем наступила тишина. Из тела убийцы продолжала сочиться густая тёмная кровь, пропитывая землю и опавшие листья вокруг.

Это должно было вызывать отвращение, но не вызывало. Раны, смерть — всё это больше не шокировало её. После смерти матери в ней будто оборвалась человечность. 

— Теперь возвращаемся? — спросил Тирион, пока она рассеянно смотрела на алую жижу.

Фиби резко подняла голову. Безучастно-прекрасный мужчина смотрел на неё сверху вниз.

— А… да. Но... с телом...

— Мы сами разберёмся.

— Понятно…

— Я провожу тебя.

Отказать было неловко: всё-таки он её спас. Фиби прижала к себе корзину и тронулась с места. Тирион натянул капюшон и пошёл рядом.

Пока они спускались с горы, никто из них не проронил ни слова.

Когда она украдкой взглянула в его сторону, Тирион молча вглядывался вдаль. Ощущение полной изоляции, которое она прежде иногда улавливала в нём, теперь, казалось, пропитало всё его существо.

Фиби вспомнила, каким он был раньше. В том дворце Тирион Солем Апель был как воплощение солнца — сияющий и добрый.

Разумеется, не с ней, а только с остальными. И всё же в нём было что-то настолько тёплое и прямое, что она поневоле восхищалась им.

Его изысканные манеры, лёгкость речи, умение располагать к себе и незаурядный ум — всё это было для неё недосягаемо.

Теперь от всего этого не осталось и следа?

Её охватила странная, необъяснимая пустота. Она машинально прижала ладонь к груди, и Тирион тут же остановился.

— Болит?

— Что? А… нет…

Фиби поспешно убрала руку. Тирион смотрел хмуро.

— Просто немного… подташнивает.

Объяснять свои чувства ей не хотелось, и она отделалась отговоркой. Тирион пристально вгляделся в её лицо, затем, чуть помедлив, заговорил:

— Если почувствуешь недомогание, скажи Натали. Она отведёт тебя к лекарю. Или можешь просто повесить ткань на окно.

А, значит, он оставил кого-то рядом… Она вспомнила, как странно спокойно Натали оставляла её одну.

Это не раздражало и не пугало. В отличие от прошлой откровенной слежки, теперь всё было по-другому.

— Вы ещё придёте?

Она просто хотела узнать, собирается ли он приходить, но, похоже, Тирион понял её иначе. Его лицо чуть посерело. Он слабо усмехнулся. Это была болезненно-пустая усмешка.

— Больше не буду.

Я же не это имела в виду… — мелькнуло у неё в голове. А сразу за этим — А почему ты не это имела в виду? Эта язвительная мысль взвилась изнутри острым шипом, рождённым после смерти матери.

Он тебя принуждал. Он разрушил твою жизнь в Юстинии, которая могла бы быть спокойной. И ты собираешься простить его только потому, что он сейчас кажется тебе жалким?

Ничего в этом рассуждении не было ложным. И всё же…

Фиби не могла объяснить себе ни собственную слабость, ни внутреннюю путаницу и только крепче сжала в руках корзину.

Когда они подошли к дому, оба неловко молчали, словно только что познакомились друг с другом.

Тирион всё так же хранил холодное, отстранённым выражение, но упрямо избегал её взгляда. Будто он договорился с собой, что стоит им встретиться глазами, и он уйдёт навсегда.

— Я… мне пора домой. Надо готовить ужин.

Фиби заговорила первой. Это был трезвый вывод разума, чтобы спасти себя от бурного потока чувств.

— Понятно.

— Спасибо вам… за то, что спасли меня.

Она видела, как плечи Тириона опустились. Ей показалось, будто она низвела божество с небес, сделала его простым человеком. От этого защемило в груди. Она поспешно отвела взгляд.

— Берегите себя… Всего доброго.

В её словах не считывался посыл «берегите себя до следующей встречи», и Тирион понял это сразу.

Он стоял, как утопленник, затянутый в бездну: лицо пустое, глаза остекленевшие. Затем мужчина медленно опустил взгляд.

— Как скажешь.

Он повернулся, не сказав ни слова. Движение было настолько резким, что даже воздух вздрогнул. Фиби осталась стоять у двери, глядя ему вслед, переполненная чувствами, для которых не было названия.

Но неожиданно Тирион, сделав несколько шагов, остановился, повернулся обратно и стремительно подошёл к ней.

— Фиби Энсис.

Он тяжело дышал. На перекошенном лице застыла мука, как у человека, который не умеет плакать, но вот-вот сорвётся. Его губы дрогнули.

— Всего один раз.

— Простите?

— Прошу тебя, дай мне ещё один шанс… всего один.

Фиби не ответила. Тирион запрокинул голову, потом снова посмотрел ей в лицо. И вдруг он улыбнулся почти так же мягко, как в ту самую первую встречу. Если не считать глаз, дрожащих, как лист на ветру.

— Даже если ты будешь ненавидеть меня всю жизнь — я пойму. Даже если скажешь, что не можешь выносить моего лица — я приму. Я просто… хочу, чтобы ты была рядом.

И странным образом в этой нежности слышался его крик, его последний, отчаянный предсмертный вопль. Он улыбался так светло, но ей казалось, что сейчас этот мужчина расплачется.

В голове у Фиби всё спуталось. И разум, и чувства закричали каждый о своём. Поморщившись от головокружения, она машинально прижала к себе корзину.

— Даже если я дам вам этот шанс… что-нибудь изменится?

— Изменится. Я всё изменю. Обязательно.

— Но вы же… вы же ненавидели меня.

— Теперь всё по-другому.

— Слишком поздно вы это поняли.

— Знаю. Это моя ошибка.

— Я…

Все слова застряли где-то внутри, споткнувшись о гордость, о существовании которой она и не подозревала. Разум бил тревогу. Не верь. Он уже не раз разбивал твои чувства в щепки.

Это было трудно, но Фиби удалось обрести спокойствие. Она отвернулась от мерцающих, нежных чувств, что лежали в глубине сердца. Собирать их сейчас было слишком поздно — они зашли слишком далеко.

— Ваше Величество.

Фиби выпрямилась, подняла голову и заговорила ровно, без эмоций. Словно предчувствуя её ответ, Тирион застыл. Его улыбка стала рассыпаться на глазах.

— Вы просто одиноки. Вы слишком высоко, и вас никто не понимает. А я… я просто оказалась рядом и слишком навязчиво пыталась понять вас. Вас это задело. Или, если говорить прямо, вы просто… нуждались во мне. Каждый человек хочет, чтобы на него кто-то смотрел.

Она продолжала говорить, глядя на мужчину, который, казалось, вот-вот исчезнет под тяжестью собственного отчаяния.

— Вы меня не любите. Вам просто нужно, чтобы кто-то унял ваше одиночество.

— Фиби.

— Поэтому ничего не изменится.

После этих слов Тирион долго смотрел на неё, не мигая. А потом, как человек, потерявший волю к жизни, глухо произнёс:

— Ты и правда так думаешь, Фиби Энсис?

— …

— Фиби Энсис, я…

Он запинался. Это был уже не тот человек, который с лёгкостью скрывал чувства и уверенно вёл любой разговор. 

— Я не хочу, чтобы ты утешала меня. Не хочу, чтобы ты принимала мои раны, понимала, как я не похож на других, и всё равно не отворачивалась от меня. Я просто…

Лицо Тириона вдруг стало растерянным. Появилось чистое, почти детское выражение, как у младенца, и в этой прозрачности звучала подлинная искренность.

— Я хочу, чтобы ты улыбалась.

Фраза неотвратимой силой ударила её в самое сердце. Кулаки сжались, в глазах появилось напряжение. Его словам, как всегда, не хватало точности, но в них не было ни капли лжи, и всё, что Фиби могла — это безмолвно принять его исповедь.

— Пусть ты смеёшься, прижав к себе переросшую репу. Или держишь корзину с драгоценностями и смеёшься. Или говоришь, как тебе понравилась новая опера… Просто, чтобы ты улыбалась. Я хочу… Я просто хочу видеть, как ты улыбаешься рядом со мной. Ты была права. Ты действительно пыталась понять меня. Мне бы хотелось, чтобы все это знали. Как ты старалась, как много сделала, и какая ты на самом деле ценная.

Это было чистое, обнажённое признание без фальши, без гордости, без маски. Зелёные глаза мягко, но пристально смотрели на неё. В них читалась едва заметная грусть.

— Я хочу, чтобы ты больше никогда не чувствовала себя никчёмной. Не потому что ты нужна мне…

Тирион устало улыбнулся, глядя на Фиби, которая тихо вдохнула.

— А потому что я тебя люблю.

Прим. пер: Когда мы читали эти главы с донами, уже на этом моменте появились те, кто был готов простить Тириона. Честно скажу: у меня таааак сердце болело за них, когда я в первый раз читала. Думала, с ума сойду от напряжения. Мне было его жалко, но пусть страдает да побольше, мразота такой!