Онлайн чтение книги Истоки зла Origins Of Evil
4 - 143

По непонятной причине Тирион вдруг ясно почувствовал: если он отпустит Фиби Энсис сейчас, то больше никогда не увидит. Тирион впервые в жизни взмолился небу, земле и богу, в которого никогда не верил.

В этот миг из объятий Фиби, точно снежинки, вырвались белые круглые бусины. Жемчуг. Наследие, оставленное матерью.

Фиби пошатнулась и остановилась. Тирион тоже замер. Даже в мехах, обмотавших её с головы до пят, он видел хрупкую, худую спину. Она смотрела на свои ладони, затем медленно обернулась.

Лишь тогда сквозь плотную пелену снега он смог разглядеть её лицо. Покрасневшие уголки глаз, румянец на носу и щеках. Круглые чёрные глаза, дрожащие от волнения. Лицо, которое он вызывал в воображении, даже протянув руку к смерти.

— Фиби.

Голос его дрожал, дыхание перехватывало. Он позвал её по имени, иначе казалось, что она снова растает, как всегда, подобно наваждению.

Но женщина перед ним не исчезла. Она лишь прикусила губу, сдерживая слёзы.

Он не мог вымолвить ни слова. Его поразило одно простое, но великое откровение: оказывается, достаточно знать, что кто-то существует — и за это можно быть бесконечно благодарным. Ему хотелось встать перед ней на колени.

Но Фиби, пожалуй, такое не одобрит.

Тирион, чтобы скрыть подступающие слёзы, медленно начал собирать жемчужины с земли. Одни упали в снег, а другие поцарапались, ударившись о камень расчищенной мостовой.

Раньше я бы сказал, что куплю ей новые...

Теперь же он знал: эти маленькие, вроде бы ничего не стоящие жемчужины — сокровище, которое невозможно заменить.

Он смотрел на мир глазами Фиби Энсис.

— Они ведь тебе дороги, — собрав жемчужины, он приблизился к ней. Один шаг. Ещё чуть-чуть, и он сможет заключить её в объятия.

Когда он протянул руку, Фиби дрогнула, ресницы затрепетали. И всё же она взяла у него жемчуг. Маленькие сияющие бусины исчезли в её кармане.

Снег сыпался, будто небо прорвало, холод усиливался, а сердце Тириона кипело от переполнявшего его ожидания и жара. Но это пылающее сердце успокаивала любовь.

Это было удивительно. В какой-то момент он начал называть это чувство к Фиби любовью. Хотя никогда не использовал этого слова ни к кому.

Временами он до сих пор с удивлением вглядывался в это чувство, разглядывая его изнутри. Он никогда никому не верил, никого не любил. Даже отца с матерью. Он был рождён другим и принял это.

Но как же тогда получилось, что он до такой степени влюбился в Фиби Энсис?

А может, вернее было бы спросить: как он мог её не полюбить?

«В этот раз я сама приду к вам с репой».

Женщина, которая протягивает руку даже тому, кто ранил её до крови. Которая знает, что его нежность — лишь подделка, но не называет её ложью. Которая пытается понять чудовище, брошенного собственной матерью. Она делала всё, что он был не в силах сделать сам. Для Тириона существование Фиби Энсис граничило с чудом. И он хотел прижать это чудо к себе.

— Ты ведь… ради меня пришла, да?

Фиби вздрогнула, но не ответила. Её глаза блестели от слёз. Она выглядит испуганной. Или сожалеющей.

Пылавшее в груди Тириона волнение немного поутихло. Он решил сосредоточиться на единственно важном.

Она пришла. Сюда. Ко мне.

— Фиби.

Он хотел обнять её и выдохнуть с облегчением, но вместо этого улыбнулся той самой сияющей улыбкой, которая ей нравилась, скрывая слёзы в глазах.

— Хорошо поживала?

Ярко и бодро. Таким Тирионом Солемом Апелем, каким она хочет меня видеть.

Словно этих двух лет разлуки и не было вовсе.

Он чувствовал, как яростно колотится сердце, а уголки губ предательски дрожат. Он не сводил глаз с её лица, с её губ, делая вид, что просто смотрит мимо.

Наконец губы Фиби разомкнулись. 

— Да.

Она не спросила, как у него дела. Тирион молча смотрел, как она дрожит, будто загнанный зверёк, и сказал:

— Тебе, наверное, холодно… Может, пойдём в карету…

— Нет! — Фиби вскрикнула от испуга. А потом сразу сжалась, взглянув на него растерянно. 

Тирион спрятал разрывающее грудь беспокойство за мягкой улыбкой.

— Но ведь ты пришла ко мне. Разве нет?

Фиби хотела ответить, но осеклась и крепко прижала ладони к груди. Казалось, она вот-вот заплачет.

Тирион не знал, с какими мыслями она пришла. Может, хотела подойти после выступления. Или взглянуть в последний раз, прежде чем уйти навсегда.

Это не имело значения. Судьба даровала ему встречу с ней. И теперь она стояла перед ним, и он мог, наконец, сказать то, что ждал возможности сказать всё это время.

— Знаешь, Фиби Энсис… — Тирион медленно поднял голову, подставляя лицо под падающий снег. — Все эти два года я жил, только мечтая об этом моменте. Не знаю, как было у тебя, но всё это время, пока тебя не было… не проходило и дня, чтобы я не думал о тебе.

Фиби медленно подняла голову. Её глаза дрожали. Она несколько раз приоткрывала губы, пытаясь что-то сказать, и наконец заговорила:

— Почему…

— «Почему»? — Тирион коротко рассмеялся, потом глубоко вдохнул и спокойно ответил: — Потому что я тебя люблю.

Как только эти слова только слетели с губ, буря внутри сразу улеглась. Горячка в груди, разогнавшая кровь, утихла в один миг. Он ощутил полное умиротворение.

Странное дело, но признание в любви сделало весь его мир мягче и светлее. Он невольно выдохнул.

Как же это счастье — сказать «люблю» тому, кого любишь.

Фиби как-то сказала: если быть честным, всё обязательно изменится. Игнорировать искренность очень трудно.

Наверное, поэтому её глаза округлились, в них выступили слёзы.

Тирион, стоя под падающим снегом, молча смотрел на неё. Её лицо было до боли прекрасно.

— Почему… — Фиби задохнулась и отступила на шаг. Она была в смятении. — Вы же император. Могли бы встретить другую даму… лучше, утончённее…

— В этом мире не найти женщину лучше тебя.

И даже если она пуглива, зависима от чужих взглядов, неуверенна — это и есть Фиби Энсис, которую я люблю.

— И потом… Ваше Величество, я ведь для вас…

— Зови меня Тирионом. Я не хочу быть для тебя Его Величеством.

— Я… я не могу… — Фиби запнулась. Голос её надломился. Фиби схватилась за уши, и плечи её затряслись, словно она срывалась в истерику. — Я… я не могу… сильно и чисто любить вас в ответ…

— Фиби, я не жду, что ты меня полюбишь. Конечно, это было бы чудом, но я знаю, что это тяжело. Я просто…

Тирион на мгновение замолчал и положил ладонь себе на сердце. Казалось, сейчас он заплачет. Но в то же время он чувствовал благодарность за то, что может сказать ей это снова.

— Я просто хочу, чтобы ты могла спокойно смеяться. Рядом со мной.

Фиби застыла. Тирион широко, почти ослепительно улыбнулся ей.

— Мне этого достаточно, правда.

И, может, именно эта улыбка что-то в ней всколыхнула, потому что Фиби вдруг выкрикнула с болью:

— Я, может, никогда и не полюблю вас, Ваше Величество! Вам всё равно?! Вас это не пугает?!

— Не пугает.

— Однажды вы передумаете и выгоните меня, как ненужную вещь!

— Ты не ненужная, Фиби Энсис. Теперь я это знаю.

В её глазах собрались крупные слёзы. И вот уже она, как маленький ребёнок, громко разрыдалась.

— Это… это так глупо…

А потом, после всей этой паники и отступлений назад, Фиби Энсис вдруг сама шагнула вперёд. И её дрожащая ладонь легла ему на грудь.

Она склонила голову к его сердцу, что, казалось, перестало биться от потрясения, и прошептала:

— Когда вы говорите такие вещи… я не могу не признать, что у меня тоже есть к вам эти чувства…