Онлайн чтение книги Истоки зла Origins Of Evil
4 - 129

Поркиан покраснел, затем побледнел. Он вскочил с места, с такой силой ударив по подлокотнику, что раздался глухой треск.

— Как смеет... зелёный щенок!

Долгое время он лишь шумно дышал, сотрясаясь от гнева, но вскоре его голос стал вкрадчивым, змеистым:

— Не стоит горячиться. Совсем необязательно, чтобы кто-то знал, что именно было написано в письме, герцог. Мы ведь умеем делать то, что у нас получается лучше всего. Составим ответ. Начнём с осуждения безнравственных методов Юстинии, угрожающих миру на континенте...

Герцог Ипполит нерешительно прикусил губу. Оставалась ещё одна новость, которую следовало донести до короля.

— Ваше Величество… боюсь, глашатаи Юстинии уже распространили листовки по всему королевству.

— Что? — Поркиан мгновенно побледнел. — Что ты… что ты сейчас сказал?

— Простите, но многие уже осведомлены о послании Юстинии. Боюсь… общественное мнение складывается не в пользу королевской семьи.

Поркиан застонал. Герцог Ипполит с тяжёлым сердцем наблюдал за ним.

Поркиан Энсис уже однажды развязал необдуманную войну против Юстинии и потерпел поражение. Это стоило ему поддержки значительной части сторонников.

Народ без колебаний предпочтёт отдать собственного монарха в обмен на спокойствие внутри страны.

Похоже, Поркиан пришёл к тому же выводу: его лицо стало свинцово-серым, в голосе проступила дрожь.

— Фиби… Фиби до сих пор не нашли?

— Все наши люди, проникшие в Юстинию, были выловлены и выведены из строя. К тому же… похоже, император Тирион лично укрывает принцессу.

Поркиан пошатнулся и рухнул обратно на трон. Губы его сжались в узкую линию, глаза налились кровью, дыхание стало рваным. Наконец он произнёс с трудом:

— Отправь кого-нибудь в Юстинию. Тайно.

— С каким посланием?..

— Я… отец Фиби. И никто не вправе отнимать у дочери её отца. Передай, что я прошу о пощаде…

Поркиан скривился в мучительной гримасе. Герцог Ипполит сразу понял — тому стоило невероятных усилий проглотить собственную гордость.

Но война уже стояла у порога. И если вспомнить, что во время прошлой кампании наследный принц Тирион всерьёз намеревался стереть Фралле с лица земли, это было неудивительно. Не вмешайся тогда Солем — так бы всё и вышло.

— Если этот щенок действительно потерял голову из-за Фиби… он не сможет проигнорировать мои слова. И ещё… — Поркиан провёл дрожащими руками по лицу. — Напиши, что я… как отец… хочу увидеть свою дочь и поговорить с ней. Пусть устроят встречу. Я сам… сам попрошу её.

***

Фиби раньше почти не читала газет. Когда она жила во дворце Фралле, ей казалось бессмысленным узнавать новости из внешнего мира, в который ей всё равно не суждено было ступить.

Но после отъезда Тириона она стала покупать газету каждый день. Сама не могла объяснить зачем. Даже не могла сказать, что именно надеялась там найти.

Именно из газет Фиби узнала, какие агитационные листовки распространяла Юстиния против Фралле. Её отец, Поркиан Энсис, оказался в безвыходном положении.

Что он выберет?

Он-то уж точно не пожертвует собой. Но позволят ли ему подданные остаться у власти? Даже уличные мальчишки понимают: проще с флагом штурмовать королевский дворец, чем вступать в бой с армией Юстинии.

Фиби знала: день, когда её отец будет вынужден отречься от трона, уже близко. И пусть не из-за этой истории — следующая волна всё равно настигнет его. 

Лишь Тирион. Только он знает.

«Всё, что причиняло тебе боль, я заберу с собой».

Он и вправду собирается сдержать обещание.

— Госпожа Фиби, у меня есть известие, — сказала однажды Натали, вернувшись с прогулки. Теперь она больше не называла её «ваше высочество», только «госпожа Фиби», и её голос звучал серьёзно.

— Прибыла весть из столицы.

— Из столицы?

Фиби отложила шитьё. Сердце забилось чаще.

Что за известие могло прийти ей из столицы? Перед мысленным взором всплыла спина мужчины, удаляющегося безупречно выверенной походкой.

В её взгляде промелькнуло замешательство. Тогда Натали добавила:

— Сообщают, что король Фралле, Поркиан Энсис, втайне просит о встрече с вами.

Фиби моргнула. Не заметив, как облегчение на миг коснулось её сердца, она переспросила:

— Отец?

— Да. Похоже, он надеется на посредничество. Его Величество сказал, что вы вправе сделать выбор по зову сердца.

Не нужно было спрашивать, от чьего имени это передано. Конечно, Тирион.

Для Тириона Солема Апеля Фралле и Поркиан Энсис — всего лишь вишенки на торте. Он мог бы просто взять их, раскусить и проглотить. Но он этого не сделал. Вместо этого дал ей выбирать.

Фиби легко могла представить, как её отец уговаривал Тириона: «Я её последний родной человек. Я не король, я просто отец Фиби Энсис…» И Тирион действительно остановился перед этими словами. Поркиан Энсис, наверное, теперь пляшет от радости и придумывает, как заманить её обратно.

Уголки губ Фиби дёрнулись. Лицо застыло. Внутри неё ледяной волной скользнуло то самое чувство, что родилось после смерти матери.

Оно звалось местью.

Она медленно разжала губы.

— А я как раз хотела с ним поговорить. Прекрасный повод.

***

Время текло тихо, как перед бурей. Ответа от Юстинии не было. Армия не двинулась в сторону Фралле.

Поркиан был уверен: новый император действительно потерял голову от любви к его дочери настолько, что даже не решался убить её отца. 

Наверняка он просто ждёт, чтобы узнать мнение Фиби.

И вот уже несколько дней Поркиан дрожал от страха и молил всех богов, что только приходили в голову, — лишь бы Фиби Энсис согласилась на встречу.

Неважно, с каким намерением она придёт — насмехаться или обвинять. Главное, чтобы она пришла. Он верил: уж если она появится, он сумеет её убедить. Лекари и служанки, на которых можно свалить смерть Леа Бланкиос, были уже подготовлены.

Наверняка она считает меня убийцей своей матери. Если только представить, что это было недоразумение…

И вот в один из таких тревожных дней, когда он ждал ответа, в приёмный зал ворвался глава дворцовой канцелярии.

— Ваше Величество!

Дверь распахнулась почти одновременно с его криком. Он вбежал в комнату и, запыхавшись, протянул какой-то листок.

— Юстиния… они распространили вот такие листовки…

Поркиан нахмурился. Этот проклятый император что, на самом деле получает удовольствие от публичных спектаклей?

— Что он там несёт?!

Глава канцелярии затрясся, как в лихорадке.

— Лучше… лучше взгляните сами…

Поркиан вырвал листовку из его рук. Дешёвая бумага, массовая печать, неравномерно ложившаяся краска — типичная агитационная дрянь.

Но первые строки оказались вовсе не тем, что он ожидал.

«Здравствуйте, Ваше Величество. Это Фиби Энсис.

Говорят, вы хотите меня увидеть. Кажется, впервые в жизни вам действительно захотелось со мной встретиться.

В последний раз мы виделись перед моим отъездом в Юстинию — тогда я уезжала, чтобы соблюсти договор между двумя странами. Я просила вас позаботиться о больной матери. Вы сказали: «Хорошо».

Всё, чего я хотела, — чтобы рядом с ней были лекарь и служанка.

Если бы вы тогда направили к ней врача, она, наверное, была бы жива.

Но вы этого не сделали. Мама умерла на следующий день после моего отъезда.

Теперь, думаю, вы понимаете, почему я не собираюсь помогать вам наладить диалог между двумя государствами.

Но если, пожертвовав всего лишь одним человеком, можно сохранить мир во Фралле, тогда как же милостив Его Императорское Величество Юстинии.

Искренне надеюсь, что как король вы сумеете взять на себя эту ответственность.

С уважением, Фиби Энсис»

Поркиан остолбенел, держа листок в руке. И в этот момент двери приёмного зала снова распахнулись. Несколько запыхавшихся аристократов ворвались внутрь.

— Ваше Величество! Бунт! Герцог Эркюль поднял мятеж!

Король оцепенел, сражённый новым ударом.

Герцог Эркюль — его правая рука, командующий армией. Если уж он перешёл на другую сторону…

— В-войска даже не пытаются его остановить! Они все заодно! Ваше Величество, вам нужно бежать…

Поркиан почувствовал, как перед глазами темнеет. Слышались грохочущие крики рыцарей, наступающих во дворец.

У него не осталось ни войска, которое бы его защитило, ни права приказывать им это сделать.

— Ха… Ха-ха-ха… ха…

Он разразился хриплым смехом, и лицо его исказилось.

Он понял — это его конец.