Щелк. Бах. Характерный глухой, тяжелый звук закрывающейся толстой автомобильной двери. Это означало, что он вышел из машины.
Затем послышались тихие шаги: хрусь, хрусь. Дороги и земля здесь не были заасфальтированы, поэтому повсюду хватало песка и гравия. Это был неизбежный шум, который возникает, когда идешь по неровному полу недостроенного здания.
К тому же Син Чхи У, в отличие от меня, был в туфлях, а не в кроссовках, так что как бы тихо он ни старался ступать, абсолютной тишины добиться было невозможно. И от того, что я могла предугадать, где он находится, мне становилось еще страшнее.
Звук шагов, приближавшихся шаг за шагом, изменился. Кто-то вошел на первый этаж.
Там, где в нормальном доме был бы газон, сейчас лежала просто голая земля. Поэтому, когда он зашел с улицы внутрь, на бетонный пол, звук изменился с «хрусь-хрусь» на «цок-цок».
Цок... цок, цок.
Он остановился. Почему остановился...? Проверяет, нет ли меня на первом этаже?
Я даже перестала дышать, вслушиваясь в эхо, раздававшееся в жутком доме. Я отчаянно молилась, чтобы он не нашел меня и ушел... но, кажется, он знал, где я.
Цок, цок, цок, цок.
Послышались шаги в ровном ритме. Он поднимался по лестнице... кажется, уже почти... поднялся... Второй этаж.
Цок...
Шаги снова ненадолго замерли. Видимо, он переводил дух. Словно хищник, собирающий всё внимание перед броском. Или, скорее, он выдерживал паузу, чтобы я еще больше оцепенела от ужаса.
— ...
Тот, кто стоял перед лестницей, коротко вздохнул и без колебаний зашагал прямо туда, где я пряталась. Несмотря на то, что я то и дело глотала снег, пар от дыхания всё равно выдал мое укрытие. Чувствуя, что он подходит всё ближе, я попыталась даже не дышать, но разве это могло меня спасти?
Фу-ух... Ха-а...
Когда сердце было готово разорваться в груди, я с шумом выдохнула. Бежать больше некуда, оружия нет, так что меня поймают. Папы больше нет, и я даже представить не могла, насколько страшным окажется Син Чхи У, показавший свое истинное лицо...
— Со Ван Ый-сси.
Обхватив колени руками, я сидела, опустив голову и крепко зажмурившись. Услышав этот голос, я поняла, что это конец.
Это была безлюдная, заброшенная стройка, где даже появление призрака не вызвало бы удивления. Чувство того, что отсюда не сбежать, давило так сильно, что сопротивление казалось бессмысленным. Я всё глубже погружалась в парализующий страх темного пространства, в котором мы остались вдвоем.
— Ван Ый.
Шаг, еще шаг. Он подошел вплотную ко мне. Даже сидя с уткнутой в колени головой и закрытыми глазами, я чувствовала его мощное присутствие прямо перед собой.
— Ха-а... Ты просто...
Я прекрасно понимала, сколько эмоций скрыто в этом тяжелом вздохе и недосказанной фразе. Наверняка он и представить не мог, что я сбежу из того дома снежной ночью. Он злился на меня, но еще больше — на самого себя, за то, что не запер меня надежнее.
Но он понимал, что сейчас выяснять отношения нет смысла. Поэтому он обратился ко мне спокойным голосом. Ему снова нужно было пустить в ход сладкие речи и поступки, чтобы одурманить и обмануть меня ради своих целей.
— Давай сядем в машину и там поговорим.
Словно опускаясь передо мной на колени, он присел на корточки и коснулся моего ледяного лица. Он согревал мои замерзшие щеки, пытаясь заставить меня поднять голову и посмотреть на него.
— Ван Ый, если хочешь злиться на меня — злись, но давай пойдем туда, где тепло.
Я ничего не понимаю. Еще пару дней назад я думала, что между нами есть человеческая симпатия, но теперь я не могла верить ничему.
Он — хладнокровный ублюдок, и, возможно, для него не составляло труда разделять Со Гё Ёна и Со Ван Ый, но я — дочь Со Гё Ёна, и для меня всё было иначе. Я не могла любить мужчину, который предал моего отца и спокойно смотрел на его смерть, и я не хотела его любить. Более того, я не имела на это права.
Подняв голову, я посмотрела на него ледяным взглядом. Мельком взглянув на его забинтованную руку, я снова отвернулась. Я злилась на себя за то, что тогда, когда бросилась с ножом на Пхён Джэ Хо, а он встал на защиту, я нанесла ему лишь такую жалкую рану, которую можно просто перебинтовать.
— ...Мне надо было убить хотя бы тебя. Нет, я должна была убить тебя первым.
— Если тебе нужна моя жизнь — забирай в любой момент, но не сегодня.
— Предатель... ты нас обманул. Убийца... кто ты вообще такой?
— В такую снежную ночь быть в одних шортах — это безумие.
— Отвечай на вопрос, сукин сын!
— Если у тебя есть вопросы, и ты хочешь услышать ответы — сначала садись в машину. Это условие.
Он снял свое пальто и накинул мне на плечи, но я резко отбила его руку. Я больше не хотела раниться об это лицемерное сочувствие предателя, раздающего доброту.
Но он не сдавался и снова набросил пальто мне на плечи. Я снова отталкивала его руки или сбрасывала пальто на пол, но терпение Син Чхи У оказалось крепче, чем я думала.
— Надень.
— Отпусти.
— Тебе же холодно.
— Не твое дело.
— Если не мое дело, то не заставляй людей так волноваться за тебя.
— Волноваться?
— ...
— Ты, убийца... кто за кого тут...
После нескольких попыток он всё же укутал меня еще в один слой одежды. Из-за холода, напряжения и этой бессмысленной возни силы окончательно покинули меня, и я не смогла его остановить.
Но пока он заботливо запахивал на мне пальто, я сжала кулаки и со всей силы начала бить его по плечам. Как ты мог обмануть меня, почему ты так со мной поступаешь... Верни моего папу. Я била его, пока не разрыдалась.
— Просто сдохни прямо здесь, а? Я бы так этого хотела...
— Я бы и сам рад, но мне нужно закончить одно дело.
— Сдохни, предатель... такие, как ты, должны сдохнуть...
— Я всё понял, так что давай сначала уйдем отсюда.
— Если тебе жаль, убей Пхён Джэ Хо! Или расплатись своей жизнью! Хнык... верни моего папу... у-у-ух...
Эмоции переполняли меня, и у меня больше не было сил даже бить его. Сжимая его воротник дрожащими от обиды руками, я всхлипывала, и тут почувствовала, как он тихонько обнял меня, согревая своим теплом.
Я пыталась вырваться, яростно отталкивала его, но Син Чхи У не отпускал. Наоборот, чем сильнее я вырывалась, тем ласковее он гладил меня по спине, изо всех сил пытаясь успокоить.
На выплеск гнева тоже нужны силы. Дело было не в том, что я успокоилась — я просто обессилела и обмякла в его руках.
Син Чхи У, видимо, решил, что раз я перестала буйствовать и притихла, то теперь со мной можно поговорить. Прижавшись губами к моему уху, он вернул меня в жестокую реальность.
— Директор Со ждет тебя в морге.
— ...
— Проведешь похороны отца, а потом делай со мной что хочешь — убивай или милуй.
Да, точно. Из-за горя после смерти папы я даже не подумала о том, что делать дальше. Не подумала найти его тело, а только пыталась спастись сама, хотя знала, что меня всё равно быстро поймают.
«В память о былой дружбе похороны проведем достойно».
Какой толк в сохранении чести смерти? Мне не нужны были достойные похороны, устроенные убийцей. Я и сама, без чьей-либо помощи, могла бы проводить папу в последний путь.
— Нам не нужна помощь таких убийц, как вы. Я сама похороню папу.
— Я понимаю твои чувства, но есть процедуры. Это самоубийство, так что член семьи должен опознать тело.
— Самоубийство...? Для тебя это... выглядело как самоубийство?
— ...Я лишь уважаю выбор директора Со.
— Уважаешь? И это ты называешь уважением?
— Для начала сосредоточься на похоронах. Если вдруг Председатель передумает, ты даже похоронить отца не сможешь, и будешь нести этот груз в сердце до конца жизни.
В спокойных, размеренных словах Син Чхи У крылась тонкая угроза. Как только я услышала, что Пхён Джэ Хо может распорядиться телом папы, лежащим в морге, как ему вздумается, кровь отхлынула от моего лица.
— Вы не люди... как можно так поступать с мертвым человеком...
— Ван Ый.
— Не смей называть мое имя! Не смей делать вид, что мы близки... Ты здесь самый главный сукин сын... Почему ты предал нас...
Я не хотела плакать перед Син Чхи У, но мысль о папе, который продолжает страдать даже после смерти, разрывала сердце на части. Для банды Пхён Джэ Хо он был предателем, заслуживающим смерти, но для меня он был единственным отцом. Мало того, что он вонзил нож себе в грудь прямо у меня на глазах, так теперь он даже после смерти не мог обрести покой.
