14. Побег
Ах... голова...
Ощущение было такое, словно сознание, уплывшее куда-то невыносимо далеко, снова возвращается в тело. Как только я осознала, что лежу, голову пронзила пульсирующая боль. Я почувствовала, как невольно морщусь и свожу брови.
«Кажется, она потеряла сознание. Думаю, сначала нужно отвезти её в больницу. Когда она заходила, я заметил, что она хромает».
«Делай что хочешь... Чхи У, в груди как-то странно... дышать не могу... дышать...»
«Председатель, Председатель!»
«Блять... из-за этого сукина сына Со Гё Ёна... я реально сейчас сдох... у-ух...»
«Срочно едем в больницу Хёнсон. Дело срочное, свяжись с начальником Хваном... нет, я сам свяжусь».
Кажется, кто-то нес меня на руках. Или нет, эта легкая вибрация больше походила на езду в машине, и кто-то держал меня на руках во время поездки. Точно, кто-то был рядом.
А это еще что...
Потом перед глазами мелькнул белый потолок, меня куда-то везли на каталке, а затем я снова лежала. Вроде бы больница, кажется, мне делали рентген. Когда я ненадолго открыла глаза, надо мной нависал какой-то огромный аппарат.
«Лодыжка, к счастью, не сломана... Шок, скорее всего, сильный, так что я ввел успокоительное... Да-да, сильное истощение, поэтому...»
Я снова проваливалась в сон, а когда сознание мутно прояснялось, слышала голос Син Чхи У. С кем он разговаривал по телефону? Надо сбежать, пока он отвлекся... сбежать...
Воспоминания не просто прерывались, они перемешались в такую кашу, что я не могла отличить, что было раньше, а что позже. Но одно было ясно наверняка: Син Чхи У сидит рядом со мной и глаз с меня не спускает.
— М-м... воды... немного...
Чувствуя жгучую жажду, я хриплым, умирающим голосом попросила воды. Он, словно только этого и ждал, приподнял меня, наполовину обняв, и поднес чашку к моим губам. Я бы с радостью влепила ему пощечину, но у меня не было сил даже пошевелить пальцем.
— Сукин сын...
— Давай поговорим, когда тебе станет лучше.
Соблазн прохладной воды был слишком велик, поэтому я сначала смочила пересохшее горло. Но стоило мне услышать его голос, как смерть отца снова встала перед глазами, и, видимо, я сама того не замечая, заплакала.
— Тебе и так плохо, перестань плакать.
— Сдохни... лжец... предатель...
— Я всё понял. Спи давай. Надо хорошенько отдохнуть, чтобы быстрее поправиться, слышишь?
Это лицемерие, с которым он ласково вытирал мне слезы, вызывало тошноту. Хотелось спросить: думаешь, у меня сейчас тело болит? По-настоящему у меня болит совсем в другом месте... но такому бездушному чудовищу, как ты, этого не понять.
Даже если я путала сон с реальностью, одно я знала точно: я никогда не прощу ни лжеца, ни предателя, ни убийцу.
— Отпусти, пусти...
— Понял, сейчас положу обратно. Лежи спокойно.
Когда моя спина коснулась матраса, я несколько раз ударила его в плечо правой рукой. И почувствовала, что мое запястье чем-то перебинтовано.
Неужели потянула связки, когда размахивала арматурой...? Впрочем, неудивительно: я так отчаянно висела под днищем грузовика, странно, что запястье вообще не оторвалось.
Кстати, правая лодыжка, которую я подвернула, спрыгивая с багажника машины, тоже доставляла дискомфорт. Ощущение такое, будто наложили тугую повязку или лангетку. Смогу ли я сбежать в таком состоянии?
— Я рядом, так что ни о чем не беспокойся.
— Сукин сын...
Эти сладкие речи о том, что он всё объяснит, когда я поправлюсь — на меня больше не действуют. Нельзя верить ни единому слову этого змея-искусителя, пытающегося сбить меня с толку.
В день смерти отца я позволила себе засомневаться и не увидела правду из-за того, что Син Чхи У теребил палец, где должно было быть кольцо. Больше я ни за что, никогда не поверю его словам...
А...? Что это...
Казалось, только секунду назад я лежала в кровати и проклинала Син Чхи У, как вдруг сцена снова резко сменилась. Я услышала голоса, обсуждающие, лучше ли забрать меня домой или оставить в больнице еще на пару дней. Кажется, это был разговор Син Чхи У с врачами, и я сама не заметила, как всхлипывая, произнесла:
— Уж лучше убейте...
«Нет, Ван Ый».
«Тебе нельзя умирать. Ты моя, поэтому ты ни за что не умрешь».
На грани между сном и реальностью, словно фоновый шум, прозвучал тихий мужской голос, похожий на проклятие, обрекающее меня на вечный сон.
Мои веки плотно сомкнулись, тело отяжелело, как промокшее одеяло, и мое сознание медленно погружалось куда-то в бездну. Казалось, что-то туго обвилось вокруг моих ног, не давая всплыть, и тянет меня в бесконечную пучину.
Впрочем, даже если бы я очнулась, меня ждал бы мир, в котором больше нет папы, так что возвращаться в реальность мне не хотелось. Но даже сны были бесцветными, мрачными и жуткими, вгоняя меня в еще большее отчаяние.
Желтый.
Белый.
Красный.
Иногда сознание мутно прояснялось, и, едва приоткрыв глаза, я видела капельницу. Кап-кап — казалось, жидкость падает в том же ритме, что и бьется мое сердце.
Что они в меня вливают? Мне было страшно, но от мысли, что я даже умереть не могу, накрывало отчаянием.
Кстати, надеюсь, Син Чхи У не вливает мне в вены какую-нибудь дрянь? Каждый раз, когда я закрывала и открывала глаза, жидкость в капельнице была то прозрачной, то желтой, то снова прозрачной, а иногда и вовсе красной.
Но Син Чхи У, видимо, сильно заблуждался. Возможно, силой медицины можно легко вылечить физическую боль, но мои душевные раны так быстро не затянутся.
«Ван Ый, ты же знаешь, что папа тебя любит?»
В раннем детстве я как-то подсмотрела, как мама с папой застирывали окровавленную рубашку. И я прекрасно понимала, какую жизнь вел отец всё это время, будучи правой рукой Председателя Пхёна. Мой папа точно не был тем, кем дочь могла бы гордиться, но для меня он был единственным родным человеком, которого я не могла не любить, как бы ни ненавидела.
И посмотри, до чего ты довел... Папа вонзил себе нож в грудь прямо на моих глазах. Как ты собираешься всё это объяснить?
У-у-ух...
Даже во сне я плакала от невыносимого горя из-за смерти отца. Наверное, в реальности я тоже заливалась слезами. Кто-то вытирал мне слезы... но оттого, что эти прикосновения казались такими теплыми, я ненавидела себя, и мне было до боли обидно.
— Мы едем домой, не бойся.
Потом я, кажется, глубоко уснула, а проснувшись, спросила у него, куда мы едем. Услышав от Син Чхи У, державшего меня на руках, что он везет меня домой, я хоть немного, но успокоилась.
Наконец-то мы едем в наш дом. В дом, где мы жили втроем — папа, мама и я... наконец-то...
— ...
Но, открыв глаза, я снова оказалась здесь. Я лежала одна в квадратной комнате, явно похожей на спальню. Судя по потолку, это точно была не моя комната. Значит, это... дом Син Чхи У.
Я с трудом разлепила тяжелые веки. Глаза были сухими, словно в них насыпали песка — мое состояние определенно было ужасным.
При глотании горло саднило. Во рту пересохло, так что нужно было хотя бы смочить горло... И всё-таки, в таких мелочах Син Чхи У превосходит меня, стоит ли его за это похвалить?
Рядом с кроватью стояла низкая тумбочка с двумя выдвижными ящиками. На тумбочке, идеально подходившей по высоте к каркасу кровати, горел небольшой светильник.
Рядом с ним стоял довольно большой термос и стальной стакан с крышкой. Окна были плотно зашторены плотными гардинами (блэкаут), из-за чего комната казалась местом ссылки, где остановилось время.
Только бы он не подмешал в воду какую-нибудь дрянь. Я не могла доверять человеку, потерявшему мое доверие, поэтому, естественно, была осторожна.
Немного поколебавшись, я открутила крышку термоса и аккуратно налила жидкость в стакан. Откуда он узнал, что я предпочитаю ячменный чай обычной воде? К тому же чай был теплым — видимо, Син Чхи У позаботился даже о температуре.
Фу-ух...
Сделав глоток, я почувствовала, что возвращаюсь к жизни. Жажда была настолько сильной, что я выпила полстакана залпом. К счастью, на вкус чай не показался мне подозрительным. Наоборот, тепло, разлившееся по телу, принесло с собой характерное чувство спокойствия и немного расслабило.
Раскалывающая головная боль прошла, но специфическая тяжесть осталась. Ощущение было немного не таким, как при обычном недосыпе; скорее всего, это из-за того, что меня накачали лекарствами, чтобы успокоить и усыпить.
День в больнице, ну два, от силы три-четыре. Неужели я провалялась целую неделю?
Я понятия не имела, сколько дней пролежала вот так, словно полутруп. И сколько лекарств, и как долго мне вводили, тоже оставалось загадкой.
И вдруг мне стало страшно от мысли, что Син Чхи У мог сделать со мной, пока я была без сознания. Я в панике начала ощупывать свое тело обеими руками.
Прежде всего, одежда, в которой я была, куда-то бесследно исчезла. Ощупав грудь, я поняла, что лежу в одной футболке с коротким рукавом, даже без бюстгальтера.
✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению! ➡️ Fableweaver
