Где это мы?
Следуя за Син Чхи У, я осторожно шагала по подземной парковке, пока мы не дошли до места с табличкой «Охраняемая зона». С первого взгляда было ясно, что это коридор не для пациентов, а исключительно для медперсонала. Я слегка удивилась тому, что нам туда можно.
А?
Син Чхи У достал из кармана телефон и приложил его к считывателю — дверь открылась. Наверное, открыл каким-то QR-кодом, — подумала я, наклонив голову, и зашла следом за ним.
— Ты говорил, что в главном корпусе больницы Хёнсон невозможна прослушка?
— Говорил.
— Видимо, здесь есть какая-то секретная лаборатория или что-то в этом роде. Например, место, где можно спрятать моего папу.
Мы прошли через железную дверь, и то, что внутри оказался еще один лифт, было весьма странно. Судя по всему, это место действительно требовало строгой секретности, но что и от кого здесь скрывали?
Син Чхи У нажал кнопку, и двери лифта открылись. Я впервые видела лифт с таким малым количеством кнопок, и от этого по спине пробежал холодок, а мысли снова унеслись не туда.
Только не говорите, что он везет меня не к папе, а собирается запереть и здесь. Мои глаза, полные недоверия и страха, дрожали, когда я посмотрела снизу вверх на стоящего рядом Син Чхи У.
— Мы правда едем к твоему отцу.
Видимо, мой страх был слишком явно написан на лице. Увидев мое перепуганное выражение, он покачал головой, отрицая мои мысли, и нежно погладил меня по щеке. В то короткое мгновение странное чувство безопасности, которое дарило его прикосновение, показалось мне приятным, и я не стала его отталкивать.
Динь-.
Как только раздался звуковой сигнал о прибытии, мы отстранились друг от друга, словно ничего и не было. Двери открылись, и я увидела мужчин в черных костюмах, охраняющих вход. Внутри всё сжалось от напряжения.
— Спасибо за службу в такой поздний час.
Син Чхи У вежливо поздоровался с ними. Из-за всех этих разговоров о безопасности и секретности я ожидала увидеть что-то грандиозное, но передо мной оказался обычный коридор, вдоль которого тянулись одноместные палаты.
Но расслабляться было рано, поэтому я покорно следовала за Син Чхи У. Судя по всему, папа находился в самой дальней палате в конце коридора.
Здесь что, прячут тех, кто инсценировал свою смерть, как мой папа? В этот момент Син Чхи У остановился. Он нажал на звонок у двери палаты, и она тут же открылась, словно нас ждали.
— Начальник. Ван Ый-сси.
— А, слава богу. Вы целы...
Из палаты вышла женщина с каре... нет, заместитель Чха. Трудно было назвать её союзницей, но я ничего не могла поделать с тем, что всё равно обрадовалась её живому виду.
Войдя в палату вместе с Син Чхи У, я первым делом оглядела заместителя Чха. Она двигалась и говорила без труда, видимо, серьезных травм не получила.
А в палате, кроме папы, был еще один знакомый мне человек. Здоровяк, которого ударили ножом, сидел с перебинтованным бедром, но, к счастью, выглядел нормально.
— Как ваша нога?
— Нормально, рана пустяковая.
Он сидел на диване и попытался встать, чтобы поздороваться с нами, но Син Чхи У остановил его. Я тоже кивнула ему в знак приветствия, а затем подошла к спящему папе, к которому была подключена капельница.
— Как он?
— К счастью, лезвие ножа застряло в ребрах и обломилось, так что сердце не задето.
— Но тот нож... был довольно длинным. Примерно с ладонь...
— Повезло.
— ...
— Ван Ый-сси, по словам врача, проблема была не только в колотой ране, он чуть не умер от потери крови. Если бы не начальник Син...
Заместитель Чха запнулась и бросила быстрый взгляд на Син Чхи У. Видимо, он подал ей знак помалкивать.
Так или иначе, когда я, намереваясь убить Пхён Джэ Хо, размахивала этим ножом, я запомнила его вес и длину. И неважно, был ли это расчет или просто чудо, но папе, видимо, еще не пришло время умирать.
— Если бы он ударил себя ножом в голую грудь, то, скорее всего, умер бы на месте.
— Верно, одежда тоже сыграла свою роль.
— Наше тело — не кусок тофу, нож не может просто так войти в него как по маслу. Кости и мышцы сопротивляются силе удара...
— Всё, я поняла. Хватит. Не хочу слушать, мне самой от этих слов больно.
От одной мысли об этом я крепко зажмурилась и содрогнулась. Син Чхи У не стал продолжать объяснения, но суть была ясна: здесь тоже действовал закон сохранения энергии — сила действия равна силе противодействия.
— А как эти двое...
— У нас был план: притвориться ранеными и сбежать оттуда, Ван Ый-сси. План начальника заключался в том, чтобы никто по-настоящему не пострадал.
— Почему?
— Потому что мы предполагали, что вы с директором Со будете схвачены вместе.
— А... вот как. Так было бы безопаснее всего. Никто бы не поранился.
— Мы-то ладно, но даже директор Со не ожидал, что вы, Ван Ый-сси, так ловко сбежите...
— А как вы узнали, что папа жив?
— Ты тогда упала в обморок, поэтому не видела, но Председателю тоже стало плохо.
— Когда я была на грани потери сознания... я помню, что была какая-то суета... Значит, он всё-таки свалился.
— Пока все отвлеклись на тебя и на Председателя, я предложил убрать труп. И когда вынес его на улицу и проверил... оказалось, что он еще дышит.
Пхён Джэ Хо публично пообещал устроить папе достойные похороны. Он не приказывал закопать его где-то в горах, так что у Син Чхи У был вполне законный повод забрать тело.
Поняв в этой неразберихе, что папа жив, он соврал, что отвезет его в морг. А затем втайне от всех, как я сегодня видела своими глазами, подменил тело.
Я посмотрела на папу, лежащего позади меня. Затем перевела взгляд на Син Чхи У, у которого было совершенно невозмутимое лицо, и снова отвернулась.
«Твой отец бросился мстить за мертвую жену, прекрасно зная, что может случиться с его живой дочерью. Ван Ый, ты понимаешь, что это значит?»
«Твой отец... бросил тебя».
«Для Со Ван Ый отец Со Гё Ён, возможно, был хорошим папой... но истинная сущность человека Со Гё Ёна — это конченый мусор».
«Мне нужно показать тебе лично, чтобы ты поняла, что за человек твой отец? Ты ведь и сама всё понимала, верно? Каков Со Гё Ён на самом деле».
Син Чхи У не просто назвал его мусором, а добавил слово «конченый», намекая на ту сторону папы, которую я не знала. Но я всё еще цеплялась за последние остатки надежды. Мне хотелось верить, что Со Гё Ён, тот любящий и заботливый папа, который растил меня всю жизнь, ни за что бы не бросил свою дочь.
— Мы выйдем, поговорите спокойно. А, ну конечно, состояние директора сейчас не позволяет вести долгие беседы.
— Я поняла.
Послышался звук закрывающейся двери, и мы с папой остались одни. Я думала, они оставят хоть кого-то присматривать за мной, но они ушли, дав нам побыть наедине.
— Папа.
Я медленно подошла к папе, лежащему с бледным лицом. Зная, что именно он виноват во всех моих страданиях, я думала, что больше не пророню ни слезинки.
Но когда я увидела его полумертвое лицо, перебинтованную грудь и кислородную маску на носу, слезы хлынули сами собой.
— Посмотри на себя, папа. На что ты похож...
Я так злилась на него за то, что он придумал такой дурацкий и дырявый план мести, из-за которого теперь лежит здесь в таком виде... Но в то же время я была искренне благодарна, что он хотя бы остался жив. Что бы ни говорили другие, я, видимо, неисправимая папина дочка.
— Папа. Открой глаза.
Я осторожно взяла его за руку и несколько раз тихо позвала. И папа, спавший под воздействием лекарств, начал приходить в себя.
— Папа, это я. Твоя дочь, Со Ван Ый.
Его глаза медленно приоткрылись, зрачки сфокусировались на мне и замерли. Папа, из глаз которого, как и у меня, текли горячие слезы, заговорил немного заплетающимся языком:
— Моя доченька, мой щеночек... моя принцесса... наша Ван Ый.
— Папа...
— Прости... прости меня... папа так виноват...
Его голос был хриплым и сорванным, но это точно был мой папа. После того как он едва избежал смерти, его лицо за эти несколько дней осунулось вдвое, но человек, лежащий здесь, действительно был моим папой.
Да, это папа, но мне нужно было проверить еще кое-что. Я попыталась пальцами слегка отодвинуть бинты на его груди, чтобы убедиться, что там действительно есть колотая рана.
— Тебя правда ударили ножом?
— Тебе что, всё размотать и показать? Папа сейчас даже дышит с трудом, легкие повреждены.
— Это слишком! Ты перешел все границы.
Кое-как раздвинув бинты, я увидела в верхней левой части груди красную линию длиной примерно в две фаланги пальца со следами швов. Шрам был точно таким же, как на фальшивом трупе папы в морге.
От дотошности Син Чхи У мне стало слегка не по себе. И в то же время моя злость на папу, который, не имея ни сил, ни способностей, ввязался в это дело, начала расти с новой силой. Надо же оценивать свои силы перед тем, как бросать кому-то вызов...
— Как ты мог так поступить со мной, папа, как ты мог!
Рисковать
собственной жизнью в такой опасной игре — папа тоже сошел с ума. Сжимая его
больничную рубашку, я выплеснула всю свою обиду. А затем подняла правую руку и
наотмашь влепила папе пощечину.
На Boosty уже выложена вся история. Читайте продолжение первыми и без ожидания:
boosty.to/fableweaver
