— Зачем ты так поступил? Ты хуже всех, папа...
— Ван Ый, прости... Ты же видишь, в каком папа состоянии. Зачем же бить?
— Мало тебе! Ты хуже, чем Пхён Джэ Хо и Син Чхи У, вместе взятые!
Охнув и тяжело вздохнув, папа потянулся и потер левую щеку. Моя пощечина стала для него настоящим шоком, а его расстроенный вид и проступившая слеза совсем не вызывали смеха.
— Кто ж знал, что начальник Син спасет даже меня...
— Ты бросил меня целых два раза!
— Нет, Ван Ый. Зачем папе тебя бросать? Разве отец бросит свою дочь...
— Хоть бы подготовился, прежде чем врать.
— Обстоятельства так сложились... «бросил» — это громко сказано... Ван Ый, ты же теперь взрослая...
— Пусть взрослая, но я твоя дочь!
Схватив папину распухшую руку, я наконец разрыдалась. Я была благодарна ему уже за то, что он выжил, и у меня есть возможность на него злиться.
— Папа, как ты себя чувствуешь? Сердце тоже задето?
— Кризис миновал, но внутри всё повреждено. Сломанное ребро пробило грудную клетку...
— Так зачем ты это сделал?!
— Я знал, что только моя смерть спасет жизнь моей принцессе... Но папе тоже было страшно... Умирать и правда очень страшно.
Папа, видимо, всё это время находился под присмотром надзирателей, поэтому, увидев меня, немного расслабился. Ему, должно быть, до смерти хотелось выговориться, потому что он с улыбкой принялся всё рассказывать:
— Папа хорошо знает, где находится сердце... Поэтому я вот так, так... немного сместил лезвие...
— Не надо показывать, лежи смирно. Еще швы разойдутся.
— Чтобы нож не сломался, лезвие должно смотреть вверх... а я специально направил его вниз... чтобы оно обломилось...
— Помолчи, папа. Нашел, чем гордиться.
— Зато благодаря этому я жив и снова вижу свою доченьку, разве нет?
Как бы это сказать... Если бы папа заявил, что твердо решил умереть ради меня, я бы вряд ли поверила. Услышав, что он тоже боялся смерти и, желая выжить, пошел на хитрость, направив лезвие мимо сердца, я почувствовала облегчение, но в то же время и тревогу.
Почему мне вдруг вспомнились слова Син Чхи У? Его фраза о том, что папа меня бросил, снова всплыла в памяти.
— Получается, Председатель думает, что ты мертв?
— ...Он, похоже, тоже тогда сильно перенервничал. Я умер, ты упала в обморок... давление, видимо, подскочило, в общем, он стал задыхаться. Говорят, сейчас лежит этажом выше.
— Помню, когда я теряла сознание, началась какая-то суета... Казалось, что Пхён Джэ Хо тоже стало плохо, он что-то бормотал... Значит, так и было.
— По словам начальника Сина, благодаря этому никто не заметил, что я еще жив.
Тяжело вздохнув, я взяла себя в руки. Изначально я планировала только увидеть его лицо и задать пару вопросов, но, если мы продолжим в том же духе, скоро рассветет.
Мы долго обнимались и плакали, пока слезы не высохли окончательно. Я не могла просидеть здесь всю ночь, просто рыдая на его груди; нужно было выполнить то, зачем я пришла.
Я своими глазами убедилась, что он выжил, но оставалась еще одна вещь, которую я должна была от него услышать. Сам по себе вопрос был не таким уж сложным, но язык не поворачивался его задать. Возможно, потому что я уже знала ответ.
— Папа, в мой день рождения ты правда ждал меня на долгосрочной парковке аэропорта Инчхон?
— ...Ну...
— Или ты собирался сбежать один, пока я сломя голову мчалась в аэропорт с паспортами?
— ...
— Папа. Умоляю... если ты действительно любишь меня... Я должна услышать ответ.
Так сказал Пхён Джэ Хо, и Син Чхи У повторил то же самое. Они говорили, что папа использовал меня как приманку, чтобы отвлечь внимание и спасти свою шкуру. Это означало, что до своего исчезновения папы вообще не было в аэропорту Инчхон.
— Ты случайно не наблюдал за тем, как я вхожу в дом за паспортами?
— О-о чем ты... Ван Ый.
— Убедился, что за мной увязался хвост из машин, и спокойно сбежал в другом направлении?
— Ван Ый. Понимаешь...
По реакции папы я поняла, что была права. Как и говорил Син Чхи У, отец совершенно точно меня бросил. От этого сердце сжалось от боли, но я, изо всех сил стараясь казаться невозмутимой, продолжила расспросы.
— Видимо, все, кто работает с Пхён Джэ Хо, предпочитают тактику «под фонарем темнее всего»... Но, в конце концов, прежде чем стать моим отцом, ты был человеком Пхён Джэ Хо.
Когда мы выехали из мотеля, собираясь сбежать на Тайвань, папа сказал: Син Чхи У сделает вид, что едет в аэропорт Кимхэ вместо нас, чтобы отвлечь внимание. А мы тем временем спрячемся возле аэропорта Кимпхо и улетим первым же рейсом.
Если вдуматься, это очень напоминало то, что произошло в мой день рождения. Я попыталась прощупать почву, и то, как легко он попался на крючок, выбило меня из колеи, хотя я и предвидела его предательство.
— Я не собирался сбегать один... просто... паспорта... у папы тоже были преследователи... я пытался от них оторваться...
Как бы усердно папа ни оправдывался, всё было бесполезно. Я была слишком наивной, свято веря, что он обязательно меня спасет.
— Ван Ый, всё не так... выслушай папу, хорошо?
— ...Довольно. Я больше не хочу ничего слушать. Ты меня бросил.
— Я не бросал... Ван Ый, выслушай папу...
— Не хочу.
Хватило лишь слегка надавить, и он тут же раскололся. Он придумывал кучу отговорок и причин, уверяя, что не собирался сбегать один, но любому было ясно: папа меня бросил. И тут...
— Ван Ый, на самом деле папа знал, что Пхён Джэ Хо не сможет тебя убить. Поэтому...
— Почему? С чего бы Пхён Джэ Хо не смог меня убить?
— Потому что ты очень похожа на маму.
— ...
— Ты ни в чем не виновата... папа всё рассчитал по-своему...
Лучше бы ты этого не говорил, папа. Уж лучше бы ты оправдался тем, что в критический момент принял неправильное решение и ненадолго подверг меня опасности.
То, что он «всё рассчитал по-своему», звучало так, словно отец намеренно использовал меня в своей мести. Услышав это, я почувствовала, как кровь отлила от лица.
— Раз уж он так и не смог убить ту балерину и до сих пор сохраняет ей жизнь, я был уверен, что и тебя он не тронет.
— Папа... зная, что стало с лицом этой девушки, ты смеешь такое говорить?
Кивнув, словно подтверждая, что в курсе, папа выглядел так, будто всё это его не касалось.
— Но ты же не убивала сына Председателя, верно?
— Что ты вообще несешь...
— У Председателя есть свои понятия о любви. Он не слишком жесток с женщинами, с которыми встречался.
— А какое это имеет отношение к моей жизни?
— Ван Ый.
— Пхён Джэ Хо чудом слег от приступа, дав тебе шанс выжить, но с тем же успехом он мог от боли потерять рассудок и приказать убить меня! Что бы ты тогда делал?
— В-Ван Ый, успокойся! Ты похожа на маму. Если бы ты заплакала с таким лицом, он бы не смог тебя убить. Ты моя дочь, и ты у меня красавица.
Похожа на маму, красивая, поэтому Председатель оставит меня в живых... Как ни крути, лучше бы он вообще молчал. Было такое мерзкое чувство, будто родной отец использовал меня в качестве живой приманки.
— Твоя мать, изменившая мне, конечно, тоже виновата... но убивать человека за это?
— ...
— Ван Ый, ты же тоже всё слышала и понимаешь. Папа просто хотел отомстить тому ублюдку, который отнял у нас маму. Но план пошел наперекосяк...
Папа пустился в долгие объяснения, пытаясь доказать, что не собирался меня бросать. Он оправдывался тем, что был уверен в моей безопасности, и поэтому попытался отомстить за мать.
— ...Так почему ты не свел меня с Председателем, а не с Син Чхи У? Ты же говорил, что он овдовел несколько лет назад... Пхён Джэ Хо ведь сейчас официально свободен, да?
— Почему ты... почему ты так разговариваешь с папой?
— Я злюсь, потому что твоя месть была такой жалкой и непродуманной. Какой смысл мстить тому, кто и так скоро умрет? Приди на его могилу и плюнь на нее после его смерти.
— А ты бы хотела смотреть, как этот ублюдок мирно умирает от болезни? Я должен был увидеть, как он подыхает от гнева, от осознания того, что его провел такой человек, как я.
Папа, вероятно, долго и тщательно готовился к своей мести. Собирал по крупицам, как тех плюшевых медведей, в животах которых были спрятаны секреты.
Но из-за внезапной болезни Председатель Пхён мог умереть естественной смертью, и папу это не устраивало. Поэтому, не продумав последствия, он украл секреты «Пхёнджэ», надеясь, что Пхён Джэ Хо умрет от ярости. Но во всем этом плане отец ни на секунду не задумался о моей безопасности.
«Ты с ножа начал, ножом и должен закончить».
«Я тоже так думаю».
Слова Пхён Джэ Хо о том, что папа начал с ножа, внезапно всплыли в моей памяти. И, видя, как уверенно папа отвечает, я подумала: а не связано ли то, что произошло той ночью...
— Папа, тогда... мне было пять лет?.. Нет, или шесть?
— Что такое, Ван Ый?
— Нет, ничего.
Я не смогла договорить. На самом деле мне хотелось спросить у него так много, но теперь... я больше ни о чем не спрошу. Что значило «начал с ножа», и почему он раздумывал, сжечь или постирать ту окровавленную рубашку, которую я видела в детстве... теперь мне всё понятно.
