Папа в соседнем номере даже не догадывается, что Син Чхи У сейчас ласкает меня между ног. Наверное, именно это чувствуешь, когда тайком делаешь то, что запрещают взрослые.

Вот почему запретный плод так сладок. Хранить секрет втайне от всех было так волнующе.

— М-м... ах...

Раздались довольно влажные, чавкающие звуки. Его пальцы, растирающие меня поверх трусиков, действовали так пошло, что я засомневалась, можно ли вообще так делать... но тут его рука коснулась моего бедра.

— Больше не могу терпеть.

Я даже не заметила, когда мои штаны оказались спущены, а белье сползло к лодыжкам. Безостановочно обмениваясь влажными поцелуями, я тоже активно пустила в ход руки и расстегнула пряжку на его ремне. Я хотела слиться с ним прямо сейчас.

Словно достигнув предела своего терпения, Син Чхи У схватил мою левую ногу и закинул себе на бедро. Стоять на одной ноге было неудобно, но вскоре меня придавила тяжелая масса. Я даже пошатнуться не могла — оказалась намертво зажата между стеной и Син Чхи У.

— А-а...! Ах-х...

Это не какая-то подворотня, где страсть затмила разум, мы в номере мотеля, где есть кровать, но мы сплелись прямо у входа. Очевидно, мы оба настолько обезумели, что даже не подумали дойти до кровати.

— Ах... больно...

— Я введу только наполовину... потерпи немного... хорошо?

На лодыжке опорной ноги болтались штаны и спущенные трусики. А другая, полностью обнаженная нога была зажата в его крепкой хватке за бедро, пока я терпела разрывающую тело боль.

Было больно. Очень больно. Но сквозь боль разливалось приятное тепло удовольствия.

Даже если бы мы потратили кучу времени на подготовку, в первый раз всё равно было бы тяжело. Но времени у нас в обрез, и как бы он ни старался, полностью расслабить меня он бы не успел. А расстаться, так и не став единым целым, мне хотелось еще меньше.

— А-х... а-а...

Сквозь влажную, но всё еще не до конца расслабленную плоть, начал проникать огромный объем. Насколько же горячий и твердый член может быть еще и таким толстым? Казалось, даже если моя кожа растянется во все стороны, она не сможет его вместить.

Я боялась, что порвусь, но, чувствуя его внутри, поняла, что и длина там нешуточная. Если он так глубоко входит, когда мы стоим, то лежа он бы мне живот насквозь проткнул.

— Немного... помягче. Больно... но больно, потому что...

— Потерпи, еще чуть-чуть... я буду двигаться совсем легонько.

— Ах-х...

Я знала: он слишком большой, а у меня это впервые, поэтому боль неизбежна. Я старалась как-то вытерпеть. Но боль накатывала такая, что терпеть больше не было сил.

Он обещал войти лишь наполовину... но я не могла видеть и не верила, что это половина. Казалось, если он войдет до конца, я просто умру. Это звучало абсурдно, но он был настолько огромным и тяжелым. Но тут...

А...?

Моя вторая нога, стоявшая на полу, тоже оказалась закинута ему на бедра. Сама того не ведая, я еще крепче вцепилась руками за его шею. На мгновение мне стало страшно, что я сейчас упаду.

— Я так тебя покалечу, так не пойдет.

Правильнее сказать, что Син Чхи У подхватил меня на руки, держа за бедра. Из-за резкой смены позы боль, режущая и разрывающая плоть, накатила новой волной.

Судя по боли, мы всё еще были единым целым. Не успела я подумать, возможно ли такое, как вдруг телу стало гораздо легче. Он, не прерывая контакта, донес меня до кровати и уложил.

— Как теперь?

— Немного... прям капельку... полегче...

Определенно, принимать его лежа было куда удобнее, чем стоя. Конечно, боль не исчезла по волшебству, как только я легла, но стабильная поза давала очевидный комфорт. Психологически тоже стало спокойнее.

Я молча наблюдала, как мужчина, нависший надо мной, снимает пиджак. Мог бы и вынуть разок, а потом вставить снова, но он, словно не желая разрывать связь ни на секунду, снял галстук прямо так. А затем, навалившись сверху и обняв меня, прошептал:

— Знаю, что надо заканчивать быстрее, но так не хочется.

— В-время...

— Я знаю.

Словно понимая, как мне тяжело, он нежно впился в мои губы, заставляя на мгновение забыть о боли. Разве может поцелуй быть таким сладким? Но он лишь дал мне конфетку, чтобы в итоге удовлетворить свои эгоистичные желания.

Син Чхи У, слегка надавив на мои бедра, развел мои ноги еще шире. Когда расстояние между коленями увеличилось, он начал плавно двигать бедрами, проникая в меня всё глубже.

— Расслабься... Ван Ый.

— Ха-а... ах...

Когда я стояла, угол проникновения был ограничен. Теперь же, когда я лежала на спине, наши движения совпадали идеально.

Член медленно продвигался в те глубины, которых еще не касался. Тупой головке было тяжело прокладывать путь по узкому проходу, но твердое тело неумолимо растягивало меня во все стороны. Едва вмещая его в себя, словно готовый лопнуть шарик, я лишь барахталась на грани между болью и наслаждением.

— Я быстро закончу.

— Ах... м-м... а-а! Ха-а...

— Потерпи немного, я скоро.

Я с пылающим лицом посмотрела на Син Чхи У. На явно возбужденном лице мужчины отпечаталась печать терпения — брови были сурово сдвинуты. Но, видимо, ему не нравилось, что я тоже хмурюсь.

Пальцем он разгладил мою искаженную от боли межбровную складку и попросил еще немного потерпеть. Для него варианта «остановиться на полпути» не существовало. «Быстро закончить» означало, что он в итоге всё равно изольется в меня.

— Хорошо, только быстрее...

— Я стараюсь.

Он, даже не моргнув глазом, менял свои слова как перчатки. И хотя я знала, что это ложь эгоиста, я позволила себя обмануть.

Я понимала, как это противоречиво, но мне тоже не хотелось останавливаться. Из-за боли хотелось, чтобы всё прекратилось, но желание продолжать говорило о том, что я тоже сошла с ума.

— Ах... ха-а... м-м...!

С каждым его толчком от низа живота по всему телу разливалось пульсирующее чувство. Казалось, по венам пустили яд, парализующий всё внутри. Наверное, он убивал ту часть меня, что пыталась мыслить рационально. Иначе как бы я смогла продолжать этот безответственный и импульсивный секс?

Фу-ух...

Я то рефлекторно сжималась, то снова расслаблялась, не отпуская его. Эти движения, которые чувствовала я, наверняка ощущал и он. Запихивая себя в такое тесное пространство, он должен был испытывать колоссальное давление, потому и корчил такие гримасы.

Так вот что такое мужское возбуждение. Его взгляд, старающийся сдерживаться, чтобы не сделать мне слишком больно, был горячим, но сосредоточенным. Но его истинные намерения выдавал член, безостановочно вбивающийся в меня. Безжалостный, эгоистичный.

— Ах... а-а...!

Видимо, видя, как мне тяжело, Син Чхи У тоже не мог давить в полную силу. Словно делая паузу, он сделал один глубокий толчок и замер.

Затем он выпрямился и одним движением задрал мне свитер вместе с бюстгальтером. Моя грудь, которую еще никто не видел, обнажилась, и, как и следовало ожидать, оказалось, что мужчины слабы перед визуальными стимулами.

Он на мгновение замер с таким завороженным лицом, будто видел женскую грудь впервые в жизни. А затем вдруг начал мощно двигать бедрами, и я даже с закрытыми глазами чувствовала, как мою грудь трясет во все стороны от силы его толчков.

Он специально так грубо вдалбливался в меня, потому что хотел посмотреть, как подпрыгивает моя грудь. Вот же подонок.

— Ах...!

— Тш-ш... Папа в соседнем номере... Ван Ый.

— ...Угу.

— Нас могут услышать.

Под напором этих поршневых движений я, как ни старалась терпеть, не могла полностью сдерживать рвущиеся наружу стоны. Как только я, не выдержав, начинала скулить, Син Чхи У, словно напоказ, снова напоминал мне о папе за стенкой.

Плотно сжав губы, я вцепилась в его плечи и извивалась всем телом, словно не в силах больше это выносить. Каждый раз, когда тяжелое мужское тело, ускоряя темп, билось о меня, рождалось всё более странное и приятное ощущение.

Вопреки обещаниям «войти лишь наполовину и быстро закончить», он настойчиво продолжал меня раздвигать и проникать всё глубже. Под звуки влажных шлепков Син Чхи У вбивался в меня до самого конца.

От силы этих толчков вибрация расходилась по всему телу, лишая меня рассудка. Хоть мне и было больно, я чувствовала, как вся кровь приливает вниз.