Контент удален!

Может, ему вдруг пришла в голову какая-то новая стратегия? У меня тоже есть голова на плечах, поэтому я промолчала и начала прокручивать в уме только что сказанные слова Син Чхи У.

Я не знала, что именно он задумал, но, судя по всему, для успеха плана требовалось в кратчайшие сроки собрать множество людей в одном месте. Какое еще событие, кроме свадьбы, так хорошо подходит для этого...

А, кажется, я поняла, к чему он клонит.

Видимо, я непроизвольно кивнула. Заметив, как я соглашаюсь с собственными мыслями, Син Чхи У со слабой улыбкой спросил:

— Тебе в голову пришла хорошая идея?

— Мм... мысль о том, что похороны — тоже неплохой повод собрать людей?

— Это первые корпоративные похороны, которые проводятся по личному указу Председателя. Руководство компании просто обязано явиться в полном составе.

— И зачем тебе собирать их всех? Только не говори, что...

Неужели он хочет убить Пхён Джэ Хо? Я бросила это скорее наугад, прощупывая почву, и увидела, как он задумчиво потер переносицу. А затем, глубоко откинувшись на спинку стула и закинув ногу на ногу, Син Чхи У покачал головой.

— Я не убиваю людей.

— ...

— Смерть — это слишком просто и легко.

То есть он просто не хочет пачкать руки? Значит ли это, что он поступит так же, как Пхён Джэ Хо, когда тот вынудил папу совершить самоубийство? Или он собирается причинять ему невыносимую боль на протяжении долгого времени, пока тот не умрет — как Председатель поступил с Балериной?

В любом случае для меня это звучало как убийство. Люди не говорят «я не убиваю» даже в шутку, если речь не идет о реальном убийстве. Неудивительно, что от таких слов становилось не по себе.

Быть одержимым желанием расправиться с врагом и реально совершить убийство — совершенно разные вещи. Я и сама в порыве ослепляющей ярости размахивала ножом, грозясь убить, но смогла бы я действительно вонзить лезвие в Пхён Джэ Хо там, на складе? Оглядываясь назад и рассуждая здраво — нет.

Я как-то позабыла об этом, но ведь Чхи У с самого начала принадлежал к совершенно иному миру. Забыла просто потому, что, хоть он порой и бывал резок, со мной чаще всего вел себя нежно и ласково.

— Ты собираешься убить Пхён Джэ Хо? — спросила я дрожащим голосом, глядя на сидящего напротив Син Чхи У.

Но он не ответил.

Вместо этого он со странной, нечитаемой улыбкой взял стакан с водой и сделал глоток. Затем, со стуком поставив его на стол, медленно заговорил:

— Сразу после выноса тела директора Со я созову внеочередное собрание совета директоров.

— С какой повесткой?

— Снятие Председателя с должности.

— ...Думаешь, Пхён Джэ Хо так просто уйдет?

— Для этого я должен лично пообщаться с каждым, у кого есть право голоса, и убедиться, что всё пройдет гладко.

— Вряд ли его удастся так легко вышвырнуть...

— Но удар для него будет сильным.

И правда. На складе Пхён Джэ Хо сам говорил, что компания для него — как родное дитя. Что с ним станет, если после гибели родного сына он потеряет еще и свое единственное детище, отдав его в чужие руки? Как и сказал Син Чхи У, быть изгнанным из корпорации, которую ты сам основал, — это страшнейший удар.

— Папа как-то говорил мне, что после того, как Председатель заболел, в компании начались волнения.

— Все хотят, чтобы корпорация поскорее вернулась в нормальное русло.

Но ведь для того, чтобы шакалы начали грызть друг другу глотки в борьбе за трон, место Председателя должно стать вакантным. Хотя есть шанс, что они перегрызутся и погубят сами себя в политических играх этого старого змея, который, несмотря на болезнь, всё еще крепко держится за кресло.

Пхён Джэ Хо прекрасно это понимал, поэтому и заставил папу совершить публичное самоубийство — чтобы преподать урок остальным. Показать, что его так просто не сломить, и отбить у подчиненных всякую охоту строить козни.

Но что случится, если этот самоуверенный Пхён Джэ Хо подвергнется всеобщей атаке и потеряет контроль над компанией?

Будь я на его месте, от чувства предательства я бы не просто содрогнулась — я бы сошла с ума. И, честно говоря, мне хотелось, чтобы именно так и произошло. Узнав, что он убил маму, я, как и папа, больше не желала видеть, как Пхён Джэ Хо мирно угасает от болезни.

— Ты ведь тоже этого хочешь, Чхи У-сси? Чтобы компания поскорее нашла нового хозяина.

— Хм, а сама как думаешь?

— Я ничего не смыслю в папиной компании, так что без понятия.

Я пожала плечами и улыбнулась. Но на самом деле я ответила так вовсе не из-за незнания.

Возможно, из-за меня он слегка скорректировал свои первоначальные планы, но Син Чхи У наверняка с самого начала собирался использовать смерть отца. У него просто не могло не быть амбиций для реализации своих давних замыслов.

Нет, возможно, в глубине души он хотел, чтобы папа действительно умер, но из-за чувств ко мне проявил каплю милосердия. В любом случае социально отец сейчас мертв, так что цель Син Чхи У достигнута.

Да, прежняя я снова принялась бы обвинять Чхи У, называя его главным злодеем, но теперь мои взгляды изменились. Пхён Джэ Хо — убийца моей мамы. Папа потерпел неудачу, но я во что бы то ни стало доведу эту месть до конца.

И для этого мне самой не придется пачкать руки в крови. Есть человек, который готов расправиться с Председателем Пхёном за меня, так что мне нужно просто грамотно им воспользоваться.

От меня требуется лишь стойко отыграть роль главной скорбящей и помогать Син Чхи У. Я всё равно буду служить лишь ширмой, а общаться с гостями, пришедшими выразить соболезнования, предстоит ему.

Я утолила голод и в какой-то мере получила ответы на свои вопросы. Как он и сказал, такие дела лучше проворачивать как можно быстрее. Если мы продолжим вот так прохлаждаться в отеле, а Пхён Джэ Хо что-то заподозрит и нанесет ответный удар — всё пойдет прахом.

— От меня потребуется что-то еще? Может, есть вещи, которых стоит избегать?

— Хм... нужно, чтобы ты максимально естественно и убедительно сыграла дочь, внезапно и несправедливо потерявшую отца.

— На данный момент это самое сложное задание... просто беда.

Разочарование и обида на отца настолько сильны, что я не уверена, смогу ли правдоподобно погрузиться в скорбь. К тому же мне придется плакать и принимать соболезнования все три дня — выдержу ли я вообще?

Я задумчиво почесала щеку указательным пальцем.

Дзинь-дон.

Со стороны двери раздалась трель звонка. Я только что подумала о возможной контратаке Пхён Джэ Хо, и сердце ухнуло в пятки — неужели накаркала? Но, судя по спокойному лицу Син Чхи У, повода для паники не было.

— Это обслуживание номеров.

— А... да? А когда ты успел заказать?

Я растерянно посмотрела на Син Чхи У, а он лишь с легкой улыбкой поднялся, чтобы открыть дверь. Он ведь всё время сидел со мной за столом, когда он успел сделать заказ? Ни разу даже телефон не достал... Наверное, заказал заранее.

Пока я сидела в полном недоумении, сотрудник отеля закатил в номер тележку, учтиво поклонился и вежливо поинтересовался:

— Как вам завтрак?

— А... да. Было очень вкусно.

— Благодарю вас.

Пока я смущенно хлопала глазами, сотрудник быстро убрал грязную посуду. Затем он достал с тележки довольно большое блюдо, накрытое стальным клошем, и поставил его в центр стола.

— Приятного аппетита.

Сотрудник попрощался и вышел за дверь, а Син Чхи У снова занял место напротив меня. Он кивнул на блюдо, жестом предлагая мне поднять крышку.

Судя по его довольному лицу, там не скрывалось ничего пугающего... Но я, сохраняя бдительность до последней секунды, всё же осторожно приподняла клош.

— Э-это...

— Немного с опозданием, но всё же.

Перед самым нашим отъездом с острова, когда мы наряжали елку в ресторане, шеф-повар Квак обещал приготовить его для меня. Прямо передо мной лежал торт «Рождественское полено» — знаменитый десерт, который отель «Хэран» выпускает каждый праздничный сезон.

— Кто его приготовил?

— Здешняя отельная кондитерская.

— А я уж было подумала... что шеф Квак лично приехал в Сеул.

— Ты упоминала, что хочешь его попробовать, вот я и попросил администрацию отеля пойти навстречу. Они с радостью согласились.

— Не зря мы приехали в «Хэран». Во многих смыслах.

— Только не налегай. Если на пустой желудок резко наесться сладкого, может стать плохо.

Я послушно кивнула, и Син Чхи У взял нож. Осторожным движением, словно боясь испортить форму, он отрезал кусочек и переложил мне на десертную тарелку. На мой взгляд, порция была ровно на один укус, но раз он так печется о моем здоровье, то съесть немного ради вкуса — в самый раз.

— Давай поедим вместе. Я отрежу тебе кусочек.

— Я не особо люблю сладкое.

— Мясо не ешь, сладкое тоже... в чем тогда вообще радость твоей жизни?

— Радость — в том, чтобы смотреть на тебя.

— ...Боже. Ну ты даешь.

И что он только во мне нашел?

Чувствуя одновременно смущение и неловкость, я нарочито закатила глаза, делая вид, что мне не по себе от таких речей. Он же, подтолкнув тарелку ко мне, мягко поторопил:

— Попробуй.

Торт выглядел безумно красивым и аппетитным. Кажется, благодаря Син Чхи У это Рождество, которое еще вчера казалось настоящим кошмаром, теперь будет ассоциироваться с этим десертом и оставит хорошие воспоминания.

Сжимая в руке вилочку, я не смогла скрыть трепета, и мое лицо расцвело в искренней улыбке. Отломив кусочек, я подняла голову, посмотрела ему прямо в глаза и сказала:

— Спасибо. С удовольствием попробую.

Моменты, когда чувствуешь, что тебя любят, не обязательно должны быть грандиозными. Того, что он запомнил слова, брошенные мной тогда вскользь, оказалось более чем достаточно, чтобы растрогать меня до глубины души.

Теперь, когда я в полной мере осознала его чувства, та тотальная слежка на острове воспринималась скорее как защита. Ведь именно благодаря тому, что он ни на секунду не спускал с меня глаз, сегодня я сижу здесь живая и ем этот торт.