«Почему Пхён Джэ Хо оставил меня в живых?»
Балерина как-то сказала, что знает причину, и теперь, кажется, я тоже ее понимала. Потому что убить — это слишком просто. Отобрать у человека самое дорогое и заставить его корчиться от боли утраты, балансируя на грани безумия, — вот что значит настоящая месть.
Балерину Пхён Джэ Хо покарал тем, что лишил прекрасного лица, закрыв ей путь на сцену навсегда. А меня он наказал, отняв последнего члена семьи. Это была самая изощренная и жестокая месть на свете.
Поэтому мужчина, сидевший за рулем, пугал меня, но в то же время мне становилось всё любопытнее, что у него на уме.
«Когда Председатель умрет, в компании начнется хаос. Сама знаешь, у Председателя нет детей... так что внутренняя ситуация сильно запуталась».
«Я лишь передвинул одну фигуру ради собственной выгоды».
Из-за боли, вызванной предательством Син Чхи У, я кое о чем забыла. О том, что Син Чхи У — это «серый кардинал», который и затеял всю эту игру.
Но тут есть одна странность. Я думала об этом еще на острове: Пхён Джэ Хо в любом случае недолго осталось. То есть, это дерево, которое и так скоро рухнет, если просто подождать... так зачем рубить его топором?
Будь я на его месте, я бы тихонько дождалась, пока дерево засохнет, так зачем Син Чхи У пошел на такой риск? Судя по тому, как разворачиваются события, Председатель Пхён видит в Син Чхи У преемника, и если просто сидеть тихо, компания и так достанется ему.
И Пхён Джэ Хо наверняка не слеп к амбициям Син Чхи У. Знал ли Председатель, что Чхи У вел двойную игру? Я не понимаю и малой доли того, что на самом деле творится в душе Син Чхи У, но неужели Председателю известно всё?
Пока я в одиночку строила догадки и сочиняла сценарии, за окном мелькнуло до боли знакомое название.
Больница Хёнсон.
Кто бы мог подумать, что в крупную больницу, куда я раз в год ездила на комплексное обследование, я приеду на опознание тела собственного отца. С горькой улыбкой я крепко зажмурилась и снова открыла глаза, пытаясь выкинуть из головы последние минуты жизни папы. Мне до сих пор мерещилось, будто та ярко-красная кровь всё еще лужей стоит у моих ног.
— Я попрошу персонал хотя бы штаны от больничной пижамы тебе принести, так что побудь пока в этом.
— Поняла.
Как только машина остановилась на парковке, он снова завел речь про шорты. Мне-то было всё равно, а вот Син Чхи У, кажется, сильно напрягало то, что я разгуливаю в шортах посреди зимы.
— Не делай резких движений, а то лодыжке станет хуже. Сиди смирно.
Заглушив двигатель, Син Чхи У вдруг слегка подался в мою сторону. Он сунул руку под пальто, которым я была укрыта, и я рефлекторно вздрогнула. Впрочем, мне стало немного неловко, видимо, я сама накрутила себя и подумала не о том.
Он отстегнул мой ремень безопасности и ласковым тоном посоветовал пока посидеть, а сам вышел из машины. Широкими шагами обойдя капот, он подошел к моей стороне, открыл пассажирскую дверь и еще раз подчеркнуто произнес:
— Кроссовки, в которых ты ходила по снегу, могут скользить. Смотри под ноги и не переноси весь вес на больную ногу.
— ...Я сама разберусь.
Разве человек может идти, не перенося вес на ногу? Я не совсем поняла, как это — «не переносить вес на лодыжку», но в то же время вроде бы догадывалась, о чем он, поэтому мое лицо приняло озадаченное выражение.
Увидев мое лицо, он, видимо, сделал свои выводы. Решив, что мой гнев хоть немного утих, он довольно улыбнулся и протянул мне руку. Приглашая взяться и встать.
Но я не взяла его за руку. Вместо этого я протянула ему его же пальто и встала сама.
— Я сначала сама попробую. Если не получится — тогда поможешь.
Травма была не настолько серьезной, чтобы я не могла ходить, так что с этим я бы и сама справилась. К тому же, увидев бинт на руке, которую он мне протянул, я, честно говоря, почувствовала легкий укол совести.
Намеренно игнорировать его заботу не имело смысла, поэтому я озвучила свой отказ чуть более мягким тоном. Однако Син Чхи У, словно не принимая возражений, первым осторожно взял меня под руку, помогая выйти из машины.
— Ладно, но это надень.
— Не нужно... Два пальто — это тяжело...
— Тебе правда тяжело, или просто...
— Говорю же, тяжело. Оно намного длиннее женских моделей, у меня плечи отвалятся.
— ...
— Если замерзну, сама попрошу, а сейчас... мне не нужно.
Как только я вышла из машины, Син Чхи У, неизвестно за что так распереживавшись, снова попытался накинуть на меня свое пальто. Я искренне, без всякой задней мысли показала жестом, что отказываюсь, пожаловавшись на вес совершенно непрактичного для меня пальто. И, кажется, он понял меня правильно.
— А вот штаны придется попросить. И как можно скорее.
Оставшись в одном легком пальто, Син Чхи У как ни в чем не бывало взял меня за руку и повел к зданию морга. Конечно, я пару раз попыталась вырвать руку, но, как и ожидалось, он вцепился в нее намертво.
Тем не менее, чтобы не сделать мне больно, он не сжимал ее слишком сильно. Точнее будет сказать, что он просто переплел свои пальцы с моими. Я дернулась еще пару раз, попытавшись выкрутить руку, но в итоге сдалась. Из-за такого пустяка, как держание за руки, провоцировать его не стоило.
С самого момента нашей сегодняшней встречи я злилась, сыпала проклятиями и грубила ему. Сейчас Син Чхи У покорно сносил все мои выпады, но гарантий, что он вдруг не сорвется, не было.
— Мне позвонили, и я ждал вас.
— Прошу прощения за поздний визит, начальник Хван.
— Ничего страшного. Пройдемте сюда для опознания.
У входа в морг нас ждал высокий представительный мужчина. Это был не простой сотрудник морга, а, судя по всему, кто-то из администрации больницы Хёнсон. И, судя по всему, они с Син Чхи У были знакомы.
Кстати, папа говорил, что Пхён Джэ Хо проходит лечение именно в больнице Хёнсон. Тогда вполне естественно, что Син Чхи У, будучи доверенным лицом Председателя, тепло общается с местным руководством.
Я почувствовала на себе косые взгляды незнакомца. Девушка в шортах поверх худи, укутанная в явно мужское пальто, наверняка выглядела крайне странно.
Но когда я заметила, что взгляд этого начальника Хвана в итоге остановился на моей руке, мое лицо запылало. Я и забыла, что мы с Син Чхи У всё это время держались за руки.
Поэтому я незаметно высвободила руку и вежливо сложила ладони перед собой. Син Чхи У, видимо из-за присутствия постороннего, не стал силой удерживать мою руку.
— Пройдемте сюда.
То, что внутри морга будет зябко и холодно, я уже испытала на себе, когда умерла мама. Отчасти дело было в холодильных установках для хранения тел, но если задуматься, что это место, где собирают мертвых, то первобытный страх, подобный моему, наверняка возник бы у любого, если только у него не стальные нервы.
Всё же, пережив это однажды, страха от новизны уже не было. Но в отличие от смерти мамы, сейчас чувство того, что я осталась в этом мире совершенно одна, и жгучая обида сливались воедино.
Если всё должно было закончиться вот так бессмысленно, зачем вообще было начинать? Если ты скажешь, что затеял всё это из любви к маме, которая предала тебя изменой, то в твоем плане было слишком много дыр, папа, мне за тебя стыдно.
Возможно, папа просто использовал маму как предлог, желая сам добраться до вершины власти. Если так, то мог бы хоть харизму проявить, чтобы доказать, что у него есть задатки босса.
Наблюдая за смертью отца, я усвоила один важный урок: как важно трезво оценивать собственные силы. Так что, папа, я точно не буду жить так, как жил ты.
— Вот здесь.
От мысли, что я вот-вот увижу папу, сердце забилось как сумасшедшее. В то же время перед глазами, словно туман, снова начал расползаться тот рождественский кошмар — смерть отца.
Мы остановились, и там был еще один человек. Судя по всему, сотрудник морга. Начальник Хван кивнул, и сотрудник в перчатках потянулся к одной из холодных, квадратных металлических ячеек холодильника.
Лязг.
Обернув ручку носовым платком, он слегка потянул, и металлическая дверца плавно открылась. Затем он выдвинул поддон с телом, и перед нами появился папа, накрытый белой простыней.
— Можете не торопиться. Как будете готовы, посмотрите.
— Спасибо, начальник Хван.
— Благодарю.
Начальник Хван и сотрудник морга тактично удалились, оставив нас наедине для последнего прощания с отцом. Наконец-то мы втроем — папа, я и Син Чхи У — снова собрались вместе.
Я не желала такого воссоединения, и к горлу подступил комок, а глаза наполнились горячими слезами. Заметив, что я вот-вот расплачусь, Син Чхи У ласково погладил меня по щеке и сказал:
— Если будешь всё время плакать, твой папа тоже будет грустить.
— ...
— Если еще не готова, скажи. Можем немного отдохнуть и вернуться позже.
— Нет, я посмотрю сейчас.
— Уверена?
— Да... папа тоже хочет поскорее меня увидеть.
— Тогда попрощайся с ним.
Слезы готовы были хлынуть потоком, но если я сейчас разрыдаюсь, то не смогу как следует разглядеть папино лицо. К тому же меня слегка злило то, что я принимаю утешение от человека, причастного к его смерти, поэтому слезы постепенно высохли.
Кое-как совладав с бушующими эмоциями, я кивнула. Как только я подала знак, что готова, Син Чхи У осторожно взялся за край белой простыни, покрывающей тело отца, и приподнял ее.
Он медленно потянул ткань вниз: сначала показался лоб отца, затем нос, губы, подбородок, ключицы... и, наконец, левая сторона груди, куда папа сам вонзил себе нож.
Не знаю, по чьему приказу, но колотая рана была аккуратно зашита. Наверное, это и называется сохранением чести смерти — чтобы тело выглядело целым, как при жизни? Но сейчас я была в полнейшем шоке.
В тот самый момент, когда я увидела лежащее передо мной тело, слезы, готовые пролиться секунду назад, мгновенно высохли. Ситуация была настолько нелепой, что мне просто необходимо было услышать объяснения от Син Чхи У. Прямо перед моими глазами происходило нечто непостижимое и абсурдное.
