«Блять, не прикрывайся мной! Ты просто сам хотел выбиться в люди!»
Но действительно ли он всё это затеял только ради мести за маму? Или мама была лишь удобным предлогом?
Может быть, как и говорила тогда мама, он просто хотел сделать карьеру... нет, может, теперь он захотел занять место самого Председателя?
Вот почему правда так пугает. Как и сказал Син Чхи У, порой оставаться в неведении — значит быть счастливее.
— Ван Ый, ты очень злишься? Хочешь ударить папу по щеке еще пару раз? Если тебе от этого станет легче...
— Думаешь, пара пощечин что-то изменит?
— Папа кругом виноват. Умоляю... неужели не простишь меня хотя бы на этот раз?
— Нет, не прощу.
— ...Ван Ый.
— Из-за тебя моя нормальная жизнь пошла прахом. Мои обычные будни... просто исчезли.
Возможно, из-за того, что за эти несколько месяцев я успела возненавидеть его до глубины души, теперь, после всех оправданий, у меня не осталось сил даже на злость. Что тут поделаешь. Пусть мы и связаны кровью, но в конечном счете для каждого важнее всего он сам.
— Думаю, мы пока не сможем видеться. Я буду занята.
— А... почему? Ты куда-то уезжаешь?
— Мой папа умер, так что мне предстоит заниматься организацией похорон и прочей бумажной волокитой, разве нет?
— Хм, ну да, пожалуй.
Мы убедились, что оба живы, и этого достаточно. Да и частые встречи сейчас вряд ли пошли бы нам на пользу. Отчасти из-за моих смешанных чувств к нему, но еще и потому, что длинный хвост легко прищемить. Пока Пхён Джэ Хо жив, и мне, и папе лучше сидеть тише воды, ниже травы.
— Мне можно иногда тебе звонить? Номер, с которого ты только что набирала, твой?
— Это «левый» телефон, я одолжила его на время.
— ...Понимаю. Сейчас... нужно пользоваться именно такими...
— Для начала просто поправляйся. Если понадобится связаться, я передам через начальника Сина. Думаю, общаться напрямую сейчас опасно.
— Хорошо, Ван Ый. Но ты ведь еще придешь навестить папу, да?
— ...Посмотрим.
Даже будучи эгоистом, бросившим меня в критический момент, папа, видимо, всё равно тосковал по дочери. Его вопрос о том, когда я приду снова, почему-то болезненно кольнул в сердце. Вот за это я и ненавижу семью: даже когда родные ведут себя как последние сволочи, от них не так-то просто откреститься.
В любом случае, я хочу, чтобы он тоже помучился, лежа здесь. Я не смогу легко его простить, поэтому пока буду вести себя так, будто сама от него отвернулась.
— И зачем я только породил на свет такую злую девчонку...
— А я злюсь на то, что родилась, и моим отцом оказался ты.
Со слегка покрасневшими глазами я кивнула ему на прощание и безжалостно отвернулась. Как бы жалобно папа ни звал меня в спину, я сделала вид, что не слышу, и взялась за ручку двери.
Я поняла одну простую истину: не все отцы готовы на безусловные жертвы ради своих детей. И обратное тоже верно. Так что, папа, давай с этого момента каждый будет выживать сам по себе.
— Закончили?
— Да.
Я открыла дверь палаты и вышла в коридор. Женщины с каре и Здоровяка нигде не было видно, только Син Чхи У стоял, прислонившись к стене.
Не знаю, долетали ли в коридор наши с папой голоса, но даже если он всё слышал — мне было плевать. Увидев, как он ждет меня со скрещенными на груди руками, слегка склонив голову набок, я невольно усмехнулась: выглядел он в этот момент как-то по-хулигански.
— Пойдем?
— Угу.
Расцепив руки, Син Чхи У незаметно взял меня за ладонь и задал этот простой вопрос. Его прикосновение было таким теплым, что мое сердце, израненное предательством отца, нашло в нем хоть какое-то утешение. Когда мы только познакомились, у него были самые ледяные глаза и руки на свете, а теперь... Как всё-таки забавна жизнь.
Лишь встретившись с «воскресшим» папой, я окончательно всё поняла. Если выбор стоит между худшим и плохим, я выбираю второе. Сегодня я отвернулась от своего отца.
Да, я предпочту доверить свою жизнь мужчине, который рисковал ради меня головой, а не отцу, бросившему дочь ради собственного спасения. Син Чхи У заслуживал такого доверия.
А с завтрашнего дня начну изо всех сил возвращать свою прежнюю жизнь. Уверена, что Син Чхи У, стоящий сейчас рядом со мной, поможет мне в этом. Давай поверим искренности, которую дарит эта рука.
— ...
В коридоре стояла глубокая ночь, почти всё освещение было выключено, поэтому мы шли, стараясь ступать как можно тише. Вдруг в каждой из этих одноместных палат спит такой же человек, как мой папа? Нужно соблюдать приличия.
Дзинь.
Мы миновали охранников, застывших как стражи у ворот, и зашли в лифт. За мгновение до того, как створки сомкнулись, я увидела, как в папину палату вошли двое: судя по всему, та самая женщина с каре и Здоровяк. Если они будут рядом с ним, мне станет гораздо спокойнее во многих смыслах.
— Следи за ним хорошенько, чтобы не сбежал.
— Само собой.
Грань между надзором и защитой очень тонка, но Син Чхи У сам со всем разберется. Я на собственном опыте усвоила, какую высокую цену приходится платить за неспособность контролировать переменные, так что повторять эту ошибку не собираюсь.
Как и по пути сюда, нам пришлось миновать несколько уровней системы безопасности, прежде чем мы благополучно вернулись на подземную парковку.
— Как лодыжка?
— Ноет и немного пульсирует... Но это была моя инициатива, так что всё нормально.
— Долгий день наконец-то подошел к концу.
— Для меня это был не день, а целых два... Я просто безумно устала.
До самой машины мы не перекинулись больше ни словом. Скорее всего, он просто чувствовал, что после встречи с отцом у меня на душе скребутся кошки, и решил меня не дергать.
Син Чхи У как ни в чем не бывало усадил меня на пассажирское сиденье и пристегнул ремнем. Я тоже больше не чувствовала неловкости и воспринимала его заботу как должное. Когда он обошел капот и сел за руль, я совершенно естественно продолжила разговор.
— Тот дом, где я спала, далеко отсюда?
— Даже если гнать на полную, путь неблизкий.
— Тогда, как ты и предлагал, поехали в ближайший отель. Я так вымоталась, что хочу просто лечь и уснуть.
— Уверена?
— Поехали скорее. Кажется, я отрублюсь, как только голова коснется подушки.
У меня была странная уверенность в том, что он не воспримет предложение поехать в отель как намек на секс. И правда, Син Чхи У отреагировал абсолютно спокойно и просто взялся за руль.
— Куда поедем?
— В отеле «Тэюн» отличные постели, как насчет него?
— Хм... лично мне больше нравится «Хэран». Их завтраки мне больше по вкусу.
— Хорошо, едем туда.
Я-то, будучи студенткой, могла позволить себе подобный отель, только если мы с подругами скидывались на отдых. Он же, видимо, часто ночевал в дорогих гостиницах Сеула. И мне совершенно не хотелось думать о том, с кем именно он там бывал, оценивая качество постельного белья.
Я легонько тряхнула головой, прогоняя глупые мысли. Сейчас не время об этом думать, нужно поскорее решить оставшиеся проблемы.
— Если мы проведем похороны с фальшивым трупом, на этом всё закончится?
— Тебе придется немного помочь, чтобы подлог не раскрылся.
— И что я должна делать?
— Плакать и убиваться так, словно твой отец действительно умер... Справишься?
— Постараюсь, конечно... но актриса из меня никудышная.
Мы не стали долго обсуждать детали предстоящих похорон. Казалось, миновали всего пару светофоров, и вот мы уже у главного входа в «Хэран». Из-за раннего утра улицы были совершенно пусты, поэтому мы добрались гораздо быстрее, чем я ожидала.
Наземная стоянка отеля была переполнена, но нам повезло. Отчасти из-за холода мы спустились на подземную парковку и как раз увидели отъезжающую машину.
— Мог бы просто отдать ключи парковщику.
— Не люблю, когда чужие садятся за руль моей машины. И когда сбивают настройки сиденья — тоже.
— Мм... понимаю, о чем ты. Я в этом плане такая же.
Может, он злится из-за того, что я пыталась угнать его машину и ковырялась в кнопках? В следующий раз, если захочу взбесить Син Чхи У, надо будет просто сбить ему все настройки в салоне. Я усмехнулась про себя, подумав, какой же у меня всё-таки скверный характер.
— Осторожно, смотри под ноги.
Выйдя из машины, мы остановились перед лифтом, чтобы подняться в лобби. Меня слегка знобило, да и видок был тот еще, поэтому я плотнее закуталась в пальто. Хотелось хоть как-то скрыть торчащие из-под него больничные штаны и худи.
По правде говоря, в такой час меня вряд ли бы кто-то увидел. Но из-за того, что я выглядела как оборванка, всё мое внимание парадоксальным образом было приковано к собственной одежде. Поэтому вплоть до того момента, как мы вышли из лифта на нужном этаже, мне было совершенно не до Син Чхи У.
