Что... он творит...
От его неожиданных действий я растерялась, но он спускался по лестнице, не пошатнувшись ни на миллиметр. Обхватить его за шею было бы слишком, поэтому мои руки, которым некуда было деться, просто неловко болтались. В мгновение ока он спустился на первый этаж, пересек заснеженный двор и поднес меня к машине.
— Береги голову.
Держать человека на руках и одновременно открывать пассажирскую дверь — задача не из легких. Син Чхи У, придерживая мою голову ладонью, осторожно усадил меня на переднее сиденье. Затем он потянулся, чтобы самолично пристегнуть мне ремень безопасности, но тут я, до этого сидевшая смирно, остановила его.
— Погоди, мне неудобно в двух пальто.
Стоило мне снять пальто, которое он на меня надел, как он, не дав мне опомниться, первым делом защелкнул ремень. Будто понимая, зачем я сняла верхнюю одежду, он забрал свое пальто из моих рук. А затем заботливо, словно укутывая, накрыл им меня от плеч до самых кончиков пальцев ног.
После смерти мамы папа, одержимый местью, вечно пропадал на работе. Оправдывая это тем, что я уже взрослая, он оставлял меня одну, и, возможно, всё это время мне было по-настоящему одиноко. Наверное, поэтому я так изголодалась по такому простому и чуткому вниманию.
Да, на острове мы общались каждый день, но видеться вживую — совсем другое дело. Даже секс у нас был всего один раз, так можно ли сказать, что мы близки физически? Тоже нет. Эмоционально между нами всё еще оставалась пропасть неловкости.
— Раз уж мы едем в морг, пообещай, что после того, как увидишь отца, позволишь осмотреть твои новые раны.
— Посмотрим по ситуации.
— И если понадобится, ляжешь в больницу на денек.
— Это тоже — по ситуации.
Как же переменчиво человеческое сердце. Я почувствовала, как под влиянием его нежных действий один из миллиона осколков ненависти в моей намертво заледеневшей душе потихоньку тает.
Неужели Син Чхи У верит, что если копить это ничтожное, пустяковое внимание, то в конце концов я прощу его? Странно, что он так уверен в моем прощении, ведь сейчас наши чувства отнюдь не кажутся такими уж глубокими.
Запахивая пальто, которым он меня укрыл, я смотрела только вперед. Хорошо хоть оно было длинным и полностью скрывало голые ноги в шортах. И вообще, по дороге к папе я не собиралась мило с ним болтать, поэтому планировала просто плотно сжать губы и лежать под пальто, как под одеялом.
— До больницы Хёнсон ехать довольно долго. До Сеула приличное расстояние.
— ...
— Будет тяжело, так что постарайся хоть немного поспать.
Упоминание Сеула подтвердило мои догадки — мы точно находились за городом. К тому же я знала, где находится больница Хёнсон, так что физически путь предстоял неблизкий, и это начинало меня тревожить.
— Боишься, что увезу тебя в другое место?
— Естественно.
— Если бы я хотел запереть тебя в каком-то жутком месте и связать, я бы уже давно это сделал...
Сев за руль, Син Чхи У завел мотор и первым делом включил печку и подогрев сидений. Затем, повернув голову, чтобы проверить, всё ли со мной в порядке, продолжил:
— Стал бы я делать это сейчас.
Несмотря на то, что от его заботы тело согрелось, по спине вдруг пробежал холодок. В мотеле он тоже как-то обмолвился о чем-то подобном... Неужели ему и правда нравится связывать и запирать людей? От этой мысли стало жутко, но я не подала виду. Просто потеребила ремень безопасности и незаметно придвинулась ближе к окну.
— Только попробуй. Клянусь, я убью себя прямо на твоих глазах.
— Не говори таких страшных вещей, Ван Ый.
— Ты же говорил, что я не смогу умереть? С чего бы это.
— Значит, мы перешли на «ты»?
— Думаешь, я буду обращаться к тебе уважительно?
— Ладно. Делай как тебе удобно.
Будь он хоть на сто лет старше, я не собиралась разговаривать с ним вежливо и проявлять уважение. В конце концов, он старше меня всего на два года, да и уместны ли сейчас вообще эти «оппа-донсэн»!
(Прим.: в Корее к старшим обращаются вежливо, на «Вы», но Ван Ый демонстративно переходит на неформальный стиль).
Син Чхи У, кажется, забавляло, что я всё еще пыхчу от злости и не могу успокоиться. Он долго не отрывал от меня взгляда, усмехаясь. Наверное, специально хочет меня еще больше выбесить.
Затем он бросил быстрый взгляд на часы на левом запястье и кивком дал понять, что мы выезжаем. Я тоже кивнула в знак согласия, и машина медленно покатила по заснеженной дороге.
— ...
Честно говоря, будучи физически истощенной, я вытащила матрас, выбросила его из окна, прыгнула со второго этажа, перелезла через забор, да еще и мерзла на морозе в легкой одежде. Было бы странно, если бы я не уснула в таком удобном кресле и тепле.
Но тревога о том, что может произойти, не давала мне сомкнуть глаз ни на секунду. Я изо всех сил боролась со сном, который тяжелыми камнями давил на веки, стараясь не уснуть.
— Какое сегодня число?
— 29 декабря.
— Тогда когда умер папа? Мне нужно знать дату, чтобы хотя бы поминки проводить.
— ...Если считать с момента остановки дыхания, то это было после полуночи, на следующий день после Рождества.
Услышав ответ Син Чхи У, я отвернулась вправо и стала смотреть в окно на падающий снег. Как горько от мысли, что Рождество теперь навсегда останется в моей памяти как ночь, которую невозможно забыть. От мыслей о папе на глаза навернулись слезы, и я изо всех сил пыталась взять под контроль бушующие эмоции.
Дорожные указатели, мелькавшие за окном, не раз подтверждали, что мы направляемся в Сеул. Возможно, поэтому мне стало немного спокойнее, и я не стала резко отказываться от его следующего предложения.
— Может, радио включить?
— Можно...
На самом деле, тишина в салоне, нарушаемая лишь звуком нашего дыхания, создавала сильное напряжение. Если музыка и чужие голоса смогут хоть немного разрядить эту натянутую атмосферу, почему бы и нет.
...Это же моя любимая станция.
Обычно в это время я не водила машину, но по пути на работу и с работы всегда предпочитала слушать радио, а не музыку. Я слушала одну и ту же радиостанцию утром и вечером, и, кажется, Син Чхи У слушал ту же самую.
Скосив глаза влево, я мельком посмотрела на Син Чхи У, держащего руль. Раз уж он отдал мне свое пальто, ему, наверное, холодновато в одном костюме. Но подумав: «кто бы говорил о заботе», я лишь слегка надула губы и еще плотнее закуталась в его пальто.
На самом деле, это, наверное, всего третья или четвертая наша личная встреча с Син Чхи У. И каждый раз я ловила себя на мысли, что знаю о нем слишком мало.
Например, мне было любопытно, привык ли он всегда водить без навигатора. А знает ли он сам, что каждый раз, когда машина останавливается на красный свет, он ритмично постукивает указательным пальцем правой руки по рулю?
Кстати, я впервые видела его за рулем. Раз тех двоих, женщины с каре и Здоровяка, которыми он помыкал как своими руками и ногами, здесь нет, значит ли это, что он вынужден водить сам? Но, на мой взгляд, Син Чхи У вообще не волновали их судьба или местонахождение.
Я считаю, что быть хладнокровным и быть бессердечным — это немного разные вещи, и мне было интересно, к какой категории относится он. Я, конечно, не хотела заниматься таким взвешиванием, но если между мной и теми двумя он в итоге выбрал меня, то вместо благодарности я скорее содрогалась от его жестокости.
— ...
Пока я размышляла о том о сем, по радио вдруг заиграла песня. Как по заказу, зазвучала мелодия, которую я очень любила.
Мысли, которые всё время кренились в негативную сторону, благодаря музыке наконец-то нашли баланс. Я почувствовала, как не только мое тело, но и оледеневшее сердце начинает понемногу оттаивать. Моя напряженная, как струна, поза тоже постепенно расслаблялась.
Откинув голову на подголовник пассажирского сиденья, я слегка повернула голову вправо и стала наблюдать за знакомым городским пейзажем. Мы проехали пункт оплаты проезда и въехали в Сеул, где я увидела знакомые названия районов. Вернувшись в город, я почувствовала, как гора с плеч свалилась.
...Скорей бы уже наступил следующий год.
До моего прошлого дня рождения осенью моя жизнь была настолько скучной и однообразной рутиной, что иногда я даже мечтала о каком-нибудь побеге из реальности. Но как я докатилась до такого?
«Ван Ый я пощажу. Прямо здесь, перед всеми присутствующими, клянусь памятью моего покойного сына. Твоя дочь Со Ван Ый сегодня благополучно вернется домой».
Когда я закончу с похоронами отца, этот кошмар наконец-то подойдет к концу. Даже если Пхён Джэ Хо сдержит слово и вернет мне обычную жизнь, смогу ли я стать прежней? Я не знаю, сколько еще слез мне придется пролить, прежде чем обычная жизнь, в которой больше нет папы, станет по-настоящему обычной.
«Отойди! Пусти! Хочешь, я сначала тебя прикончу!»
Не хочется это признавать, но я тоже изменилась. Я, обычная аспирантка, размахивала ножом и кричала, что убью человека. Может, потому что я дочь своего отца, во мне по крови передалась эта скрытая жестокость.
Списать последние несколько месяцев на ночной кошмар и вернуться к обычной жизни, сделав вид, что ничего не было — для этого я тоже зашла слишком далеко. Когда мои мысли дошли до этой точки, я наконец поняла, что означало решение Председателя Пхёна оставить меня в живых.
На Boosty уже выложена вся история. Читайте продолжение первыми и без ожидания:
boosty.to/fableweaver
