Контент удален!

Глядя на свое тело, на котором не осталось живого места, я снова почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Со временем всё заживет. Если хорошо отдохнуть, мазать мазями и пить таблетки, раны бесследно исчезнут, но почему же слезы текут сами собой?

Опыт последних ста с лишним дней, когда я сошла с орбиты привычной жизни, вероятно, навсегда изменит мое будущее. И от этого мне было грустно. Доказательство того, что я навсегда потеряла жизнь обычной аспирантки Со Ван Ый, казалось, отпечаталось на моем теле в виде сплошных ссадин и синяков.

Ш-ш-ш-ш...

Радовало лишь одно: шум воды из душа заглушал мои всхлипы. Опершись одной рукой о кафельную стену, я опустила голову и тихо плакала. И тут...

А?

Всхлипывая и глядя на воду, стекающую к ногам, я вдруг поняла, что струя иссякла. Слегка приподняв голову, я увидела, что рычаг смесителя перекрыт. Я повернула голову вбок. У открытой дверцы душевой кабины стоял Син Чхи У.

— Ты вроде моешься, а слышен только шум воды, вот мне и показалось это странным.

Ну я же моюсь, логично, что слышен только шум воды, — подумала я, но тут же всё поняла. Должно быть, он услышал мой плач и поэтому зашел. Я так старалась скрыть слезы... но, видимо, он всё слышал.

— Ты не поранилась?

— Нет...

— Тебе больно?

Чтобы не смотреть на меня, Син Чхи У полностью отвернул голову к стене и говорил, глядя в сторону. Из-за его внезапного появления мне стало стыдно, но не потому, что я была абсолютно голой. Мне было куда стыднее от того, что он застал меня тайком плачущей.

Испугавшись приближающегося Син Чхи У, я скрестила руки на груди, пытаясь прикрыться, и тогда он схватил висящее в ванной полотенце.

— Подожди секунду.

Син Чхи У, изо всех сил стараясь не смотреть в мою сторону и уставившись в одну точку, развернул полотенце и прикрыл мое тело.

К счастью, большое полотенце окутало мое мокрое тело, словно мини-платье. В обычной ситуации я бы уже давно наорала на него и выгнала вон. Но, видимо, осознавая, что Син Чхи У зашел сюда без грязных намерений, я стояла смирно.

Мне было стыдно, словно раскрыли мою тайну, но чувствуя заботу Син Чхи У, который всё свое внимание сосредоточил на мне, мне захотелось расплакаться уже по другой причине. Поэтому я молча стояла, обеими руками крепко придерживая края полотенца.

— Порядок?

— Угу...

Только когда мое тело было скрыто, Син Чхи У наконец повернулся ко мне. Внимательно оглядев мое мокрое от слез и воды лицо, он с видом, будто ему больнее, чем мне, спросил:

— Почему ты сейчас плакала?

Видя, что я не отвечаю, он ласково вытер мои покрасневшие глаза большим пальцем. И даже отпустил совсем несмешную, самоуничижительную шутку, спрашивая, кто это всё время заставляет Ван Ый плакать.

— У меня руки... так болят, вот я и расплакалась.

— Настолько сильно болят?

— Хотела голову помыть... а руки не поднимаются... Разозлилась и расплакалась.

У меня не хватило духу капризничать и жаловаться на то, что всё тело в синяках и мне больно. Мне было трудно откровенно признаться, что чувство утраты прежней жизни оказалось гораздо сильнее, чем я думала.

Мне всё еще было сложно прямо говорить ему о своих истинных чувствах. Поэтому я нашла отговорку про больные руки, чтобы скрыть то, что на душе, но Син Чхи У подходил всё ближе.

— Обо что ты так ударилась...

Поскольку я прикрывалась полотенцем, плечи, руки и ноги ниже бедер были полностью открыты. Его взгляд, скользящий по мне сверху вниз, был полон тревоги. Нахмурив брови, он внимательно разглядывал масштаб моих травм, и было слышно, как он тяжело вздохнул.

Ни один из синяков на моем теле сейчас не был оставлен чужими руками. Я бежала, падала, врезалась во всё подряд... Это были следы моего отчаянного побега.

— Давай после душа сначала намажем всё мазью.

— ...Хорошо.

— Ну и кто тебя просил через забор лезть?

Син Чхи У, словно отчитывая меня, легонько боднул меня лбом в лоб и усмехнулся.

— А кто виноват — тот, кто запер, или тот, кто сбежал?

Я знаю, что он страшный человек, но когда он так свежо улыбается, мое сердце странно трепещет. Желая скрыть свою дрожь, я сделала вид, что меня это не волнует. Единственное, что я могла сделать — это с видом «сам виноват» легонько толкнуть его в грудь одной рукой.

Чувствуя себя так, словно меня отчитывают, я хотела поскорее выгнать Син Чхи У из ванной, но почему-то атмосфера стала какой-то странной. Напряжение от того, что я, полумокрая, едва прикрытая одним полотенцем, нахожусь с мужчиной в тесной душевой кабине, было весьма ощутимым.

— Может, голову тебе помыть? Ты же говорила, руки не поднимаются.

— Я сама... к тому же твоя одежда промокнет.

— Мне всё равно.

— А мне не всё равно... Я сама справлюсь.

— ...

— Тогда... только голову...

Попытавшись скрыть слезы нелепой ложью, я в итоге сама себе вырыла яму. Син Чхи У, смотревший на меня глубоким взглядом, явно не собирался отступать. Поэтому мне пришлось согласиться на компромисс. Для меня помыть голову всё же лучше, чем если бы он мыл мне всё тело.

В ответ на мою просьбу он кивнул и начал одну за другой снимать запонки с манжетов рубашки. Положив запонки на стеклянную полочку в душевой, он принялся за правую руку.

— ...

Сначала я подумала, что он собирается раздеться полностью, чтобы помочь мне, но, к счастью, этого не произошло. Чтобы не намочить одежду, он начал медленно закатывать левый рукав, обнажая предплечье, на котором рельефно проступали мышцы.

Затем он закатал и правый рукав, и казалось, что он делает это нарочно, чтобы я смотрела. Он же адвокат, я думала, он только и делал, что учился, но его тело... оно оказалось совершенно не таким, как я представляла.

Глядя на его крепкие предплечья с вздувшимися венами, было понятно, что у него мускулистое тело. В том мотеле мы стали единым целым, даже не раздевшись до конца, поэтому я еще не видела Син Чхи У полностью.

А... нет, когда он тогда навис надо мной, его бедра были такими тяжелыми...

— Ван Ый, как тебе удобнее?

— ...Что?

— В какой позе тебе будет удобнее?

— А?

— Я спрашиваю... как лучше это сделать...

Из-за того, что мои мысли на секунду унеслись в тот мотель, его слова внезапно прозвучали так пошло, что я аж вздрогнула. Не подозревая, о чем я думаю, он с недоумением продолжал спрашивать про позу. Позу, в которой будет удобно мыть голову.

— Я лучше сама помою.

— С чего вдруг?

— Просто... мне нужно самой, чтобы хорошенько промыть...

— ...

— В общем, выйди и подожди меня.

Из-за нахлынувших воспоминаний о том, как мы делились теплом, я, кажется, даже в глаза ему теперь смотреть не смогу. Этими толстыми руками он будет касаться моей груди, а потом между ног... Если так пойдет и дальше, я сама первая натворю дел, надо срочно его выгнать.

Я схватила с полки его запонки, всучила ему в руки и начала подталкивать к выходу, требуя, чтобы он ушел. Син Чхи У, видимо догадавшись о причине моей внезапной перемены настроения, начал меня поддразнивать.

— Я могу сделать так, чтобы ты осталась довольна, Ван Ый.

— ...Я сама быстрее справлюсь... Твоя одежда промокнет.

— Я же говорю, буду делать это столько раз, сколько нужно, пока ты не будешь удовлетворена.

— Да ну... хватит. Выходи... выходи уже...

Если я прямо сейчас не выгоню Син Чхи У, который продолжал смущать меня своими двусмысленными фразами, добром это не кончится. Если мы займемся этим здесь... я к такому еще не готова. В ванной негде лечь, значит, придется делать это стоя, или он возьмет меня сзади... А-а, к такому я морально еще не созрела!

— Ладно, подожду снаружи.

— Да, так будет лучше.

— И не плачь больше.

— ...

— Если хочешь плакать — плачь при мне, договорились?

Видимо, вдоволь насладившись тем, как я покраснела от его поддразниваний, он снова перешел на ласковый тон. А затем, развернувшись ко мне спиной, добавил:

— Пообещай, что не будешь плакать, и я уйду.

— Мне уже лучше.

— Тогда мойся спокойно и выходи. И не перенапрягайся.

— Угу.

Глядя, как Син Чхи У закрывает дверцу душевой и выходит, я облегченно вздохнула. Теперь можно спокойно помыться.

Забота Син Чхи У немного развеяла мою грусть, но в то же время оставила горький осадок. Как он может так бесстыдно утешать меня, словно сам не имеет никакого отношения к моим несчастьям?

Если подумать, сколько еще таких абсурдных ситуаций ждет нас в будущем. И каждый раз он будет вести себя так, будто ни в чем не виноват, а я буду смотреть на него и снова и снова переживать застарелую обиду. Но если я зациклюсь только на том, что Син Чхи У обманул меня, не упущу ли я из виду что-то другое?