— Ты так красиво плачешь... Как я могу отпустить тебя, а?

Син Чхи У, глядя на меня горящим взглядом, сократил расстояние. Рука, мягко обнимавшая меня за талию, крепко прижала меня к нему. Оказаться в его объятиях было так легко.

— Всхлип... Мне надо ехать...

— Знаю, знаю... давай просто побудем так минутку...

Всхлипывая, я сделала вид, что пытаюсь отстраниться, но куда там. Чем больше я трепыхалась, тем глубже утыкалась в широкую грудь Син Чхи У, от которой исходил тот же цитрусовый аромат, что и от его шарфа.

Я обнимала его шарф, зная, что нам не суждено быть вместе, и желая сохранить в памяти хотя бы крошечный осколок воспоминаний об этом человеке. Но сейчас его сердце билось в том же ритме, что и мое. Оно колотилось так отчаянно, что казалось, я вот-вот сойду с ума.

Син Чхи У бережно коснулся моего раскрасневшегося лица и заправил мне за ухо прядь волос. Осторожно убрал волоски, прилипшие к испарине на лбу от моих слез. А затем кончики его пальцев естественным движением скользнули вниз и коснулись моих губ.

Я думала, он меня поцелует, но губы мужчины коснулись моего лба. Это был легкий, даже немного игривый поцелуй со звонким «чмок», но затем его губы начали спускаться ниже, оставляя всё более глубокий след.

— ...

Горячее прикосновение обожгло влажные от слез веки. Затем звонкий поцелуй коснулся одной щеки, потом другой. А когда он робко прижался губами к моим губам, я невольно улыбнулась.

— Улыбаешься?

— Нет... я не улыбалась.

— Но ты же улыбнулась.

Он прислонился своим лбом к моему и улыбнулся такой же улыбкой. Подумалось, что было бы неплохо завершить наше прощание на этом невинном поцелуе.

Разве ему не пора идти? Есть ли у него время на всё это... а-а, не знаю.

Но Син Чхи У, конечно же, не собирался отпускать меня так легко. Видимо, он решил, что не успокоится, пока не оставит мне хотя бы одно воспоминание, которое я никогда не смогу забыть.

А... дело плохо.

Я воочию увидела, как резко может измениться взгляд человека. Спокойно мерцавшие глаза в одно мгновение затянуло бурным приливом желания. И мне тоже расхотелось расставаться с ним вот так.

Всё равно после сегодняшнего дня мы больше не увидимся. Если мы сейчас расстанемся, то вряд ли когда-нибудь встретимся вновь. Поэтому мне захотелось хотя бы раз отпустить свой разум и поддаться зову желания.

Именно с этого момента. К черту побег, к черту всё — я просто отпустила себя.

Мне тоже не хотелось отпускать Син Чхи У вот так. Нет, я желала его всем телом.

— Не уходи.

Если меня спросят, когда я проявила самую большую смелость в своей жизни, этот момент точно войдет в тройку лидеров. Я обвила руками его шею, встала на цыпочки и прижалась губами к его губам.

Затем я просунула руки между его пальто и пиджаком и обхватила его за плечи. Стягивая с него темно-серое пальто, я произнесла:

— Удели мне немного времени.

На упавшее на пол кашемировое пальто никто не обратил внимания. Я чувствовала, что стоящие друг напротив друга, мы испытываем одни и те же мысли и эмоции в этот самый миг. Больше не было ни причин для колебаний, ни времени.

— Боюсь, «немного» будет недостаточно.

Теперь получалось так, будто это я удерживаю Син Чхи У. Он с выражением лица человека, который больше не в силах терпеть, буквально поглотил меня. С напором, ясно дающим понять, что до этого он сильно сдерживался, мужчина начал жадно вкушать меня.

— М-м...

Слегка прикусив мою нижнюю губу, он вторгся внутрь. Язык, только что нежно облизывавший губы, скользнул в приоткрытый рот, беспощадно сминая всё на своем пути.

Ха-а...

Мягкий язык довольно грубо стимулировал всё изнутри. Он делал его кончик твердым, дразня слизистую, а затем снова ласково посасывал мои губы. Медленно играя с моим языком, Син Чхи У полностью поглощал меня.

Я никогда этому не училась, но инстинктивно всё понимала. Мы сплетали языки с жаждой, облизывая и смакуя покрасневшие губы друг друга. Чем громче становились влажные, причмокивающие звуки наших слипшихся губ, тем сильнее нарастало возбуждение.

По мере того как наши губы сминались, а дыхание и слюна смешивались, я еще крепче вцеплялась обеими руками в его плечи. Хотелось целоваться еще глубже, хотелось еще острее прочувствовать этот момент.

— Ха...

Наши тела естественно сплелись, и сквозь плотно прижатые друг к другу бедра я без прикрас почувствовала его твердость. То, что часть сильно возбужденного мужчины упиралась в меня, не вызывало испуга — скорее, мне казалось, что это еще один способ почувствовать друг друга, поэтому я не стала отстраняться.

— Ван Ый.

— Ах... м-м...

— Со Ван Ый...

Когда он проводил напряженным кончиком языка по моему небу, по телу разливалось такое странное, сладостное чувство, что у меня подкашивались ноги. Когда наши губы разъединялись на секунду, чтобы перевести дух, он низким голосом произносил мое имя, и это было так волнующе, что сердце замирало.

А когда наши влажные губы сливались вновь, я тоже вставала на цыпочки, активно наслаждаясь этим мгновением. Он не мог этого не заметить, поэтому наши прикосновения неизбежно переходили на новый уровень.

— М-м... у-у... ах... ох.

Его рука, обнимавшая меня за талию, незаметно скользнула вверх. Забравшись под свитер, мужская рука пробралась под белье и прямо сжала мою грудь.

Ощущения от поглаживаний ладонью и от стимуляции пальцами были совершенно разными. Он с силой надавил на упругую округлость, расплющивая ее, и принялся разминать грудь, ловко двигая пальцами.

А когда он зажал сосок между пальцами и слегка покрутил его, это оказалось настолько возбуждающе, что низ живота невольно сжался. То, как он бесцеремонно сминал и хватал меня, приносило не просто приятные ощущения, а перерастало в такое острое удовольствие, что становилось даже немного страшно.

Сжимавший меня довольно сильно, он вдруг ослабил хватку. На этот раз он принялся вычерчивать ладонью круги на мягкой коже, прижавшись губами к самому моему уху.

— Я знал, что между нами всё так и будет, еще когда увидел тебя впервые.

— Ах...

— Ты ведь тоже меня хочешь?

— Не знаю...

— Поэтому не уезжай, а?

Своими горячими губами он нашептывал мне на ухо то, чему всё равно не суждено сбыться, превращая это в своеобразную прелюдию. Затем он начал облизывать мою шею, посасывать ее и покусывать, оставляя следы от зубов. Словно ему было жизненно необходимо оставить хоть какую-то отметину, он то и дело впечатывал свое присутствие в мое тело.

— А-а... м-м...

Его руки, конечно же, тоже не отставали от губ. Изголодавшиеся мужские пальцы ласкали мягкую кожу, то и дело бесцеремонно сминая упругие формы. А затем, сжав грудь в ладони, он принялся неистово массировать ее, стимулируя кончиками пальцев самый пик.

Спина вздрагивала, плечи иногда выгибались, а ниже пупка пульсировала горячая кровь. Я была явно возбуждена, и он внимательно следил за каждой моей реакцией, ни на секунду не отводя от меня глаз.

— Не хочу тебя отпускать.

Покрывая поцелуями мое лицо, начиная со лба, Син Чхи У выражал мне чувства, о которых в обычной ситуации ни за что бы не обмолвился. А когда он начал целовать меня еще глубже, орудуя языком, обрушивая на меня поцелуи, напоминающие самый настоящий секс, как я могла сохранить рассудок?

— А-а...

Горячее дыхание обожгло мочку моего уха. Облизав ухо языком, он плотно прижался к нему губами и, словно всё еще не в силах меня отпустить, начал сладко нашептывать пугающие вещи.

— Если я прямо сейчас привяжу тебя здесь, ты же не сможешь поехать с папой, верно?

— Сумасшедший.

— Так разве я не поэтому тебя привлекаю?

— Ах...

— Придется начать с того, что порву твой паспорт.

Мужчина, который заявляет, что не отпустит меня, даже прибегнув к физической силе, никак не мог быть нормальным. Он точно какой-то извращенец, так что оставаться здесь мне тем более нельзя.

Честно говоря, мне стало немного страшно: а вдруг он и правда меня свяжет? Но эта ласковая угроза осталась лишь на словах, к счастью, меня никто не связал. Скорее, меня слегка пугало то, что последует дальше.

Его рука, ласкавшая мою грудь, скользнула вниз. Ниже талии, туда, куда еще никогда не касалась рука другого человека.

— Ах...!

Спешащая мужская рука осторожно скользнула под хлопковые брюки. Видимо, стараясь не слишком меня напугать, он проявил своеобразную деликатность и не стал забираться под трусики.

Но то, что он трогал меня поверх белья, почему-то казалось еще более пошлым. Кажется, я начала понимать, что значит фраза «скрытое возбуждает куда сильнее».

Что же делать.

От этой первой в моей жизни, такой сильной физической стимуляции, мое тело стало постепенно увлажняться. Когда он медленно поглаживал влажную ткань трусиков по плавному изгибу, все рельефы неминуемо проступали еще более откровенно.

Затем кончиком пальца он с силой надавил на одну конкретную точку чуть спереди. Шокирующее ощущение пронзило меня насквозь, вырвавшись из горла непроизвольным тихим стоном.

— Ах...!

— Тш-ш... папа услышит.

— ...

— Что мы будем делать, если твой папа в соседнем номере услышит, Ван Ый.

Но мне пришлось сжать челюсти и силой проглотить это неведомое ранее удовольствие. Он так ласково прикасался ко мне внизу, но при этом специально упоминал папу... Это казалось таким жестоким, но... от этого было как-то странно.