«Неужели ты думаешь, что я тебя упущу?»

Вот почему я до последнего хотела верить Син Чхи У, когда он теребил кольцо. У меня была твердая уверенность, что те моменты, когда он был так добр ко мне, не могли быть абсолютной фальшью.

Но глядя на то, до чего всё дошло, я словно от пощечины очнулась. Эту уверенность дал мне не Син Чхи У. Это я сама хотела в это верить. Ведь признать, что я в одиночку влюбилась и трепетала от чувств, означало бы получить невыносимую рану...

При мысли о том, что всё то время, когда я целый день ждала от него весточки, надеясь на чудо, могло оказаться ложью, меня накрыла глубокая печаль. Разве это не слишком жестоко, если все те моменты, когда мое сердце замирало ради кого-то, были лишь миражом?

— Твоей дочери, которой не повезло иметь такого предателя-отца, здесь досталось больше всех.

— Председатель.

— Просишь пощадить Ван Ый? А ведь Со Ван Ый проходит через всё это дерьмо именно потому, что она дочь Со Гё Ёна.

— ...

— Если бы ты действительно думал о дочери, ты бы с самого начала не затевал эту грязь!

Перед этим жестким упреком Пхён Джэ Хо папе оставалось лишь замолчать. Видимо, осознавая, что я терплю эти муки только из-за того, что я его дочь, папа от чувства вины и плакал так горько.

— Думаешь, я затеял всё это, не зная, что мою дочь используют такие трусы, как мы, о которых и говорила Ван Ый?

— ...Нет.

— Ладно, как ты и просишь, я сохраню Ван Ый жизнь. Я тоже знаю, что она ни в чем не виновата.

— Спасибо... спасибо вам, Председатель...

— Будь Ван Ый заодно с тобой, я бы этого так не оставил. Я бы и это миленькое личико разукрасил, прямо как той суке...

С какого же момента всё началось? При мысли о том, что абсолютно всё могло быть тщательно спланированным обманом, меня начало трясти от чувства предательства.

Неужели та ежедневная забота, которую Син Чхи У бросал мне словно подачку, была подготовкой к сегодняшнему дню? Создать близость, служащую идеальным алиби, втереться в доверие, чтобы в решающий момент заставить поверить себе.

И секс... наверняка служил той же цели. Ведь это самый сильный акт, способный оставить воспоминание, которое невозможно забыть до конца дней. А я, ничего не подозревая... просто поддалась минутной страсти...

«Это секретный телефон, его не отследить. Спрячь его получше, чтобы никто не нашел».

Неужели и то, как он опекал меня на острове, и даже то, что прилетел за мной на вертолете — всё это было частью его плана? Мужчина, который еще пару часов назад умолял меня не уезжать и так отчаянно удерживал... не мог поступить так со мной.

Слезы продолжали течь по щекам, но у меня даже мысли не возникало их вытереть. Посмотрев сначала на Пхён Джэ Хо, затем на Син Чхи У, а потом встретившись взглядом с отцом, я бессильно опустила голову.

Кто же сказал мне это на острове? Очкастая или Балерина, всё время путаю... А, это была Очкастая.

«Если попадешься в лапы ублюдку, который похуже ядовитой змеи, то даже если выживешь — жизнь будет не в радость. Будешь как Рябая».

Да, похоже, я тоже угодила в лапы твари похуже ядовитой змеи. Чувства, которые даже не успели расцвести, уже разорвали в клочья, оставив после себя лишь глубокие шрамы.

Пхён Джэ Хо, конечно, конченый ублюдок, но для меня Син Чхи У был куда хуже. И этот мужчина, которого я полюбила, возможно, прямо сейчас убьет моего отца. Что я... какой смертный грех я совершила, чтобы меня так жестоко и изощренно растоптали?

«Солги, что беременна. Чем быстрее разнесется слух, тем лучше. По срокам всё сходится идеально».

Если я оказалась настолько непроходимой дурой, что позволила этому коварному лису обвести себя вокруг пальца, то, наверное, мне не должно быть так больно. Пусть я и не каждый раз принимала верные решения, я изо всех сил старалась думать своей головой, но даже это, видимо, было лишь игрой на его ладони.

— И это говорит ублюдок, который так печется о дочери! Это ты выставил меня монстром, превратил собственную дочь во лгунью и столкнул ее в этот ад! Это ты во всем виноват! Всё из-за тебя!

— Председатель, если вы будете так кричать, вам снова станет трудно дышать...

— Оставь меня, Чхи У. Со Гё Ён, ты... Если бы ты действительно думал о Ван Ый, то в ту же секунду, как узнал, что она у меня, ты должен был приползти и рухнуть передо мной на колени!

— ...

— Ван Ый! Со Ван Ый! Вот каков твой отец. Ради спасения собственной шкуры он принес тебя мне в жертву!

Папа ничем не лучше. Начиная от Председателя Пхёна и заканчивая отцом и Син Чхи У. В конечном счете, каждый из них ради личной выгоды лгал, предавал, делил на лагеря и использовал других. Кажется, мне больше нет смысла цепляться за вопросы о том, когда и почему Син Чхи У меня предал.

И с какого момента его чувства ко мне были искренними — тоже.

— Ван Ый я пощажу. Прямо здесь, перед всеми присутствующими, клянусь памятью моего покойного сына. Твоя дочь Со Ван Ый сегодня благополучно вернется домой.

— Спасибо вам, брат. То есть... Председатель.

— И ты, Ван Ый, больше никогда не смей так врать. Как у тебя вообще наглости хватило торговаться за собственную жизнь, прикрываясь несуществующим ребенком! Паршивка!

Судя по всему, мою жизнь Пхён Джэ Хо гарантировал через Син Чхи У, но меня это совершенно не радовало. Даже если он по-прежнему на моей стороне и сделал всё, чтобы меня спасти, он дал молчаливое согласие на убийство моего отца.

Если предают в самом конце — это оставляет щемящую тоску, а если предают с самого начала — рождает чистую ненависть? Раз уж благодаря его финальному предательству я осталась жива, должна ли я теперь великодушно простить ему все грехи? Нет, я на такое не способна.

Больно мне или нет, суть от этого не меняется: он сукин сын. И чтобы понять эту простую истину, мне потребовалось пролить столько слез.

— А теперь отвечай. Причину, по которой ты меня предал. Кроме денег должно быть что-то еще!

— Председатель... брат. Вы правда думали, что я ничего не знаю?

— Говори яснее.

— За что вы убили мою жену?

Папа, о чем ты вообще? Всхлипывающая с опущенной головой, я резко вскинула взгляд. Я и представить не могла, что здесь всплывет имя мамы, которой нет в живых уже почти десять лет.

— Я знал всё о том, что было между вами и моей женой. Но я хотел сохранить семью, поэтому просто закрывал на это глаза.

— Это был несчастный случай, сродни стихийному бедствию. Я не убивал твою жену.

— Вот как...? Поехала с подругами поиграть в гольф и умерла от сердечного приступа в сауне... Вы хотите сказать, это была просто трагическая случайность?

— Неужели ты... Неужели ты всё это время жил с этим заблуждением и устроил весь этот саботаж только из-за этого?

— А что...? Разве я не имею права на месть? Моя безвинно погибшая жена и Ван Ый, оставшаяся без матери... Разве не было бы странно, если бы я просто сидел сложа руки, Председатель?

То, что смерть мамы могла быть убийством — уже само по себе шок, но намек отца на то, что у мамы был роман с Председателем Пхёном, стал для меня еще большим ударом. К тому же Пхён Джэ Хо стал отрицать убийство, но ни словом не обмолвился против их порочной связи.

Впрочем, вспоминая Балерину с острова... было очевидно, что он тот еще бабник... но чтобы моя мама. Почему имя мамы всплывает в таком месте? Перед этим внезапным обвинением отца Председатель Пхён явно занервничал, не в силах скрыть растерянность.

— Я до последнего скрывал это, боясь, что Ван Ый узнает! Только так я мог защитить честь моей жены...

— Директор Со, я тоже всё проверил! Человек вдруг умер такой нелепой смертью... думаешь, у меня самого на душе было спокойно?

— Тогда не надо было начинать всё это с самого начала! Среди тысяч женщин, почему именно моя жена?

— Это была ошибка.

— Ошибка? Будь это действительно ошибкой, всё закончилось бы на одном разе! Но годами творить эту грязь... да еще и в постели в моем собственном доме — это вы называете ошибкой?

— Блять, говорю же, я ее не убивал. Мне самому это показалось подозрительным, и я навел справки... У нее внезапно прихватило сердце, а та сауна сплошь из мрамора, вот она и ударилась головой об острый угол... Это был несчастный случай.

На свет вылезали такие тайны прошлого, о которых я даже помыслить не могла, и голова шла кругом. Но в словах отца определенно был смысл. Поэтому я, словно отматывая пленку назад, вернулась в тот год, когда готовилась к пересдаче экзаменов и когда умерла мама, начиная сопоставлять факты.

«Чтобы узнать точную причину, придется делать вскрытие...»

Уже тогда папа подозревал, что смерть мамы могла быть не просто трагической внезапной кончиной. И если гибель мамы действительно была делом рук Пхён Джэ Хо, желавшего скрыть их роман, то это безумное предательство отца становится вполне понятным.

Для банальной жажды денег мы жили слишком обеспеченно, да и папа никогда не был настолько рисковым человеком. Но если замешана месть за разрушенную семью — тогда все детали сходятся идеально.

«Как ты и сказала, время, когда я играл с куклами, давно прошло».

Точно, тот плюшевый медведь... Это началось, когда я готовилась к экзаменам в третий раз. Папа действительно шаг за шагом планировал свою месть после смерти мамы. И Пхён Джэ Хо бесится в такой ярости именно потому, что не может простить ему эту дерзость.

— Нет... мою жену убили вы, брат. Человек, который так маниакально следил за своим здоровьем... и вдруг сердечный приступ?

— Те, кто жрут всякие эликсиры молодости в надежде прожить подольше, обычно и дохнут первыми.

— Ну что, теперь ваша душенька довольна? Вам полегчало после того, как вы узнали, почему я ударил вас в спину?

— Да, полегчало. Теперь я могу спокойно закрыть глаза.

— Тогда обязательно сдержите свое обещание. Вы обещали сохранить Ван Ый жизнь... Все присутствующие здесь директора это слышали. И я слышал, и Ван Ый тоже.

— Не волнуйся. Я держу свои обещания.

Кивнув, Председатель Пхён посмотрел на меня, постукивая пальцами по подлокотнику коляски. Казалось, он глубоко задумался о чем-то, а затем, с лицом человека, принявшего окончательное решение, заговорил.