— Кстати, хённим... Старший хённим... то есть Председатель, правда собирается перенести фабрику?
— Пока она на материке, вечно вот такие инциденты всплывают... Говорит, надо вообще за море перебираться.
— За море?
— Ага. Вон там... еще южнее Коджедо... один островок за бесценок продают. Там сектанты какие-то... всякой дичью занимались... В общем, продают вместе со всем оборудованием и инвентарем. Вроде того.
Под аккомпанемент их голосов, доносившихся сверху, я сантиметр за сантиметром начал выбираться из-под тела высокого хёна. Стоило мне, зажатому, как выразились те ублюдки, словно в сэндвиче, выбраться наружу, как нуна и высокий хён оказались лицом к лицу.
Высокий хён упал поверх нуны и моего брата так, что если посмотреть сверху, они, наверное, напоминали иероглиф «Человек» (人) или «Восемь» (八). К счастью, благодаря тому, что я был маленьким и щуплым, мне удалось найти крошечное укрытие в пространстве под их перекрещенными телами.
Ха-а... ха-а...
Но я не знал, сколько еще смогу продержаться. Вес насыпаемой земли становился всё тяжелее, а запах крови четверых мертвецов и ощущение, как меня придавливают превратившиеся в куски мяса тела, были невыносимо мучительными.
Надо выбираться... я должен как-то выбраться... я могу выжить...
Не знаю, сколько земли они уже набросали, но казалось, что я больше не выдержу этого давления. Ребра сдавило так, что я не мог дышать.
Я перевернулся на бок. Если бы я и дальше лежал лицом вверх, мне бы точно переломало все ребра.
Но и лежать на боку, пытаясь удержать на спине и плечах тысячепудовый вес, было не легче. Земля всё равно попадала в нос и рот, скрипела на зубах.
Хён... кажется, я больше не выдержу.
Решив, что скоро отправлюсь к хёну, я тихо закрыл глаза. Если мы будем все вместе, мне не будет одиноко.
— Вроде всё, сворачиваемся.
— И всё-таки... они же совсем дети... как-то на душе паршиво, хённим.
— Вы же знаете, разведка дала добро на фабрику только при условии, что мы ни грамма не будем сбывать внутри страны. Оставили бы их в живых из тупой жалости — государство стерло бы в порошок не только нас, но и наши семьи!
— Слава богу, что мы всё перехватили и собрали обратно.
Кажется, на мгновение я потерял сознание. Доносившиеся откуда-то издалека приглушенные, гудящие голоса мужчин, казалось, просачивались сквозь землю, но вдруг произошло нечто странное.
По мере того как земля накапливалась и давление сверху усиливалось, тела мертвых слегка сдвинулись. Одна рука хёна соскользнула на плечо нуны так, словно прикрывала мою голову, защищая меня.
Хён... это ты меня защитил, да? Правда?
Я понимал, что мертвые двигаться не могут. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что это, вероятно, произошло из-за трупного окоченения: мышцы затвердевали, и рука просто изменила положение.
Но для меня тогда это было не следствием научных причин, а настоящим чудом, сотворенным отчаянным желанием хёна спасти меня. Иначе как еще объяснить все те совпадения, благодаря которым я вырвался из этого ада?
— Зима всё-таки, они начнут гнить не раньше весны, да?
— Какая разница, это частная гора Председателя, сюда никто не зайдет. Пусть хоть через три года сгниют, проблем не будет.
— Ну ладно... Слава богу, что в следующий раз за море перебираемся. Проще в бетон закатать и в море скинуть, а то копать — это слишком муторно...
— Так что это была последняя такая работенка.
Закопав нас, они, видимо, закурили, чтобы перевести дух. Затем вибрация удаляющихся шагов и их голоса в какой-то момент полностью затихли.
Пх-х...
Я изо всех сил старался не потерять дыхание. Я чувствовал: если сейчас не смогу нормально вдохнуть, то так и умру прямо здесь, поэтому держался из последних сил. Вскоре даже шум осыпающейся под землей грязи стих, и воцарилась лишь абсолютная, мертвая тишина.
Надо выбираться.
Я выживу, только если пробьюсь сквозь всё это и выберусь наверх.
Как поступили бы рабочие, которым нужно выкопать яму, а потом снова засыпать ее землей, чтобы сделать работу наименее утомительной? Скорее всего, они выкопали бы ее узкой, но не слишком глубокой. Судя по всему, они делали это не впервые. Их желание схалтурить стало моим спасением.
Будь яма широкой и глубокой, меня бы уже давно раздавило под тяжестью земли. Но поскольку она была узкой, тела, сброшенные с интервалом, легли друг на друга внахлест. Иными словами, именно благодаря переплетенным телам у меня появилось пространство для дыхания.
Ха-а... ха-а... кх-х!
В то время я был щуплым и слабым, даже по сравнению со сверстниками, так откуда же во мне взялись эти силы? Протискиваясь сквозь четверых мертвецов, я начал как сумасшедший рыть землю руками.
Стоило закрыть рот — и я задыхался, поэтому я буквально захлебывался землей, издавая булькающие звуки: «пху-пху». Наверное, так чувствуешь себя, когда плывешь сквозь грязь, но я ни за что не сдавался. Глубина ямы не исчислялась метрами, поэтому я верил: если рвану изо всех сил, то смогу пробиться наверх.
Земля набивалась в рот, в глаза, в нос, в уши. Я наглотался столько грязи, что чуть не задохнулся, постоянно кашляя и барахтаясь в попытках вырваться из этого ада.
Вдо-ох...!
Я почувствовал холодный, свежий воздух, разительно отличавшийся от запаха земли. Почти. Я должен выжить, даже если для этого придется карабкаться по трупам моих братьев.
Еще немного, еще чуть-чуть!
Только так я смогу отомстить, только выжив, я смогу отомстить за всех нас, поэтому я обязан жить.
Ха-а-ах!
Словно в сцене из фильма ужасов, сначала сквозь землю пробилась моя правая рука. Затем я вытянул левую и вцепился в край выкопанной ямы.
Поскольку землю копали в твердом грунте, края ямы оказались плотными и не осыпались так легко. Земля словно помогала мне, показывая, что уж мой-то вес она точно выдержит.
Ха-а... ха-а... ха-а...
Не знаю, сколько времени я провел под землей, не знаю, сколько рыл её голыми руками. Выбравшись на поверхность, я пополз туда, куда нас привели в самом начале. Я отчетливо помнил: там валялась пара пластиковых бутылок, которые эти ублюдки пили, пока копали яму, и бросили.
Блять... блять...
Одна оказалась пустой, но в другой, к счастью, оставалась примерно треть воды. Даже не зная, что внутри, я без всякого страха лихорадочно открутил крышку и буквально влил воду в глотку.
У-у-ух...
Вода, пролежавшая на морозе посреди зимы, была такой ледяной, что у меня заболел пищевод, но зато она не была отравлена. Утолив невыносимую жажду, я раскинул руки и ноги, уставившись в небо, и просто дышал. Мое сбивчивое, всё еще не пришедшее в норму дыхание раз за разом разбивалось о холодный воздух белыми облачками пара.
Фу-ух... фу-ух...
Я потянулся правой рукой за левое плечо, к спине. Видимо, дешевый пуховик, набитый синтепоном, а не пухом, сработал как амортизатор. Хоть меня и ударили ножом, рана, похоже, оказалась не слишком глубокой.
К тому же, как бы абсурдно это ни звучало, из-за того, что мое тело находилось под постоянным давлением, кровь, кажется, остановилась. Хорошо, конечно, что кровотечение прекратилось, но разве можно остановить кровь таким диким способом? От этого даже смеяться не хотелось.
Но если чудо наслаивается на чудо и выживаю только я, в этом должен быть какой-то смысл. Наверное, Бог, увидев нашу несправедливую смерть, решил оставить меня в живых, чтобы я смог отомстить.
— Хён... что мне теперь делать...
Пролежав на земле довольно долго, я почувствовал, как сердце, готовое разорваться на части, вернулось к привычному ритму, и дышать стало немного легче. Но я продолжал плакать, захлебываясь слезами, и без конца звал хёна.
Я рисковал жизнью и вернулся из ада, но понятия не имел, что делать дальше. По идее, надо пойти в полицию и всё рассказать, но я даже не знаю, где я. Я не знаю, как мне жить дальше без хёна... В тот момент я мог только рыдать в голос.
— ...
Судя по тому, что встает солнце, там восток. Когда рассветет, я смогу спуститься с этой горы, так что нужно как-то собраться с силами. Нас привели сюда со стороны микроавтобуса, значит, нужно идти в противоположном направлении, верно?
Лежа под землей, я слышал разговоры этих ублюдков. Если эта гора — частная собственность, а въезд строго охраняется, надеяться на чудо вроде случайных альпинистов, которые меня спасут, бессмысленно. Значит, я не знаю, сколько мне придется идти по горам, и нужно вставать и двигаться прямо сейчас.
У-ух...
Я медленно поднялся на ноги. С головы до ног я был залит кровью, на мне живого места не было, но я всё еще мог стоять на ногах. Чтобы не упустить эту жизнь, которую спасли для меня хён и нуна, я должен уйти отсюда прямо сейчас.
