Что... кто это... этот человек?
Поначалу, из-за пелены слез на глазах, я подумала, что мне показалось. Поэтому несколько раз моргнула и даже протерла глаза тыльной стороной ладони. Но холодное, бездыханное тело, лежащее передо мной, не принадлежало моему отцу.
Это не та ситуация, когда мы с отцом расстались в детстве и я с трудом могла вспомнить его лицо. Я всю жизнь жила с ним под одной крышей, как я могла не узнать собственного папу? Этот мужчина... нет, этот дяденька никак не мог быть Со Гё Ёном.
С совершенно ошарашенным видом я посмотрела на стоящего рядом Син Чхи У. И стала допытываться, требуя сказать мне, действительно ли он считает, что это мой отец.
— Син Чхи У-сси... ты можешь это объяснить?
— Разве это не твой отец, директор Со Гё Ён?
— Что? Ты считаешь, что этот человек — мой папа...? Ты совсем ослеп? По-твоему, это вообще возможно?
— Как по мне, это совершенно точно директор Со... Тебе бы к окулисту сходить, Ван Ый.
— Что? Да разуй ты глаза! С какой стороны это мой папа? Это тебе надо к окулисту.
Этот псих... я вообще не понимаю, что он несет. Дело не в зрении, видимо, Син Чхи У ударился головой и окончательно спятил... Мне показалось...?
Я же видела смерть папы от начала до конца. Мое недоумение переросло в полнейший абсурд. Издавая лишь нечленораздельные звуки «ха... ха...», я в упор смотрела на Син Чхи У, а затем вцепилась ему в воротник.
— Где мой папа? Куда ты спрятал тело моего папы!
— Ван Ый, успокойся. Отец же здесь... перестань нести этот бред, ладно?
— Вау... ты с ума сошел? Хоть сто, хоть тысячу раз посмотри — это не мой папа!
Я трясла его, топала ногами и кричала, но он даже не шелохнулся. Наоборот, с таким видом, будто я доставляю ему головную боль, он массировал переносицу пальцами. Ситуация была настолько нелепой, что мне казалось, я сама сойду с ума быстрее. Только не говорите, что в этом и заключается план.
— А... я поняла. Вы хотите выставить меня сумасшедшей и запереть в психушке, да? Вы с Пхён Джэ Хо всё спланировали... чтобы меня запереть...
— Успокойся, Ван Ый. От таких истерик хуже только тебе.
— У папы есть какие-то активы, о которых я не знаю? Папа спрятал кучу денег, и вы на них позарились? Хотите выставить меня ненормальной и забрать всё себе?
— Хватит сочинять сказки, приди в себя.
— Это ты приди в себя! Син Чхи У! Ты совсем с катушек слетел?
Пусть весь мир меня обманывает, но как такое возможно? Мы что, снимаем масштабный розыгрыш для скрытой камеры, о котором знаю все, кроме меня? Но вдруг в голове кое-что прояснилось. Я вспомнила, что сказал мне Син Чхи У в том жутком недостроенном доме.
«Если вдруг Председатель передумает, ты даже похоронить отца не сможешь, и будешь нести этот груз в сердце до конца жизни».
Неужели он спрятал настоящее тело папы, чтобы потом шантажировать меня этим и использовать для сделки? И его постоянные уговоры скорее провести похороны — тоже часть этого плана.
Если бы это было не так, ему незачем было бы заморачиваться с этим спектаклем... Только бы не оказалось, что пока я валялась без сознания в больнице, они уже избавились от тела папы, как им вздумалось...
У меня было чувство, словно кровь вот-вот хлынет из всех отверстий на лице. Давление в голове подскочило так, что казалось, лицо сейчас лопнет. Не в силах вынести это, я со слезами ненадолго осела на пол.
Я так и в обморок упаду, но сейчас терять сознание нельзя — нужно любой ценой сохранить ясность ума. Кто знает, что они еще выкинут, пока я буду в отключке. Открою глаза, а окажусь уже не в доме Син Чхи У, а в настоящей психиатрической клинике.
— Объясни мне... так, чтобы я поняла... почему этот человек — мой папа...
— Семья окончательно опознала тело, мы заканчиваем.
— Что ты там заканчиваешь? Кто ты такой? По какому праву ты тут всё заканчиваешь!
Всё происходящее до сих пор не укладывалось в голове. Я увидела, как Син Чхи У достал телефон и начал кому-то звонить. Неужели он серьезно хочет, чтобы мы похоронили этого незнакомого дядю под видом моего отца?! Подождите-ка...
«Потому что ты не знала, я смог добиться от тебя именно такой реакции».
Я вспомнила слова Син Чхи У, когда мы мчались всю ночь из Сеула в Кодже. Если только ему не прострелили голову, Син Чхи У тоже прекрасно понимает, что этот фальшивый труп — не мой отец. Но как он может так хладнокровно врать?
Поднявшись с пола, я подняла голову и осмотрела потолок морга. Естественно, здесь были установлены камеры видеонаблюдения, и я посмотрела в их сторону так, словно пыталась всмотреться в того, кто сидит по ту сторону экрана.
Там, на записи, было отчетливо видно, как я рву на себе волосы, топаю ногами, хватаю Син Чхи У за грудки и наполовину валяюсь на полу. Идеальная, бурная реакция дочери, только что потерявшей отца — прямо как он тогда и говорил.
Дайте-ка подумать.
Да, здесь что-то есть. Очевидно, что за всем этим скрывается нечто, чего я не знаю.
В тот же миг, словно меня ударили по голове, пена излишне бурных эмоций осела. Я не знала, для кого именно предназначалась эта «реакция», но одно теперь не давало мне покоя.
— А случайно не...?
— Раз мы опознали тело отца, пойдем посмотрим твою лодыжку. И штаны переоденешь.
Не мог же Син Чхи У не заметить, как я, извергавшая эмоции подобно вулкану, вдруг резко успокоилась. Когда я посмотрела на него полным вопросов взглядом и открыла рот, он, кажется, тоже понял, что я догадалась.
Предложив сначала заняться моими ранами, он кивнул. Этим он не только заткнул мне рот, чтобы я не сболтнула лишнего, но и, похоже, ответил на мой невысказанный вопрос.
— Опознание проведено.
На зов Син Чхи У вернулся сотрудник морга. Когда тело, которое упрямо называли Со Гё Ёном, задвигали обратно в ячейку и закрывали дверцу, я опустила голову, сделав вид, что прощаюсь в последний раз. Затем, следуя за начальником Хваном вместе с Син Чхи У, мы направились в отделение скорой помощи больницы Хёнсон.
— Вот то, что вы просили принести.
— Да, спасибо за вашу заботу, начальник Хван.
В отделении скорой помощи было не слишком людно. Виднелись свободные места, и в глубине души я даже обрадовалась этому. Не хотелось бы, чтобы из-за меня кому-то, кому действительно нужна экстренная помощь, не хватило места. Оставив Син Чхи У в качестве сопровождающего, я стала ждать дежурного врача-травматолога.
— Для начала переодень штаны.
Син Чхи У задернул шторку вокруг кровати и протянул мне длинные больничные штаны. Это то, что начальник Хван принес по его просьбе.
Я выхватила штаны из его рук и мотнула подбородком в сторону выхода. Это означало: не смотри, как я переодеваюсь.
Дождавшись, пока Син Чхи У повернется спиной, я сначала сняла пальто. Как бы то ни было, мне не хотелось, чтобы кто-то пялился на меня, пока я переодеваюсь. Даже дома это неприятно, а уж тем более в больнице.
Сменив шорты на длинные штаны, я кашлянула, прочищая горло, и позвала Син Чхи У. Он повернулся ко мне с задумчивым лицом. Глядя, как он потирает переносицу, обдумывая, что и как мне сказать, я решила опередить его и спросила первой:
— Зачем ты привел меня в скорую...? Здесь тоже есть камеры. Даже больше, чем в морге.
— Отделение скорой помощи — более публичное место, чем морг. В каком-то смысле здесь даже безопаснее.
— Прятаться среди людей... что-то вроде тактики «под фонарем темнее всего»?
— Если намеренно войти на чужую территорию, кто-то обязательно расслабится и потеряет бдительность.
Сам факт того, что мы ведем этот разговор, означал, что мы с ним мыслим в одном направлении касаемо подставного тела. Если бы я до сих пор считала его психом, я бы начала с криков и требований объяснить, чей это вообще труп. Но я спросила о другом.
— Наверное, в том морге камеры с плохим разрешением? Раз Пхён Джэ Хо до сих пор не понял, что лицо моего папы вдруг изменилось.
Судя по всему, Пхён Джэ Хо еще не в курсе, что тело отца подменили. Услышав ответ Син Чхи У, я сразу поняла, почему.
— Председатель сейчас в очень плохом состоянии. Настолько, что если он вдруг сегодня умрет, это никого не удивит.
Видимо, столкновение с отцом не прошло для него даром, и Пхён Джэ Хо в итоге не выдержал ярости и свалился. Если бы состояние Председателя было нормальным, он бы уже давно проверил записи с камер и увидел, что лицо отца другое. Но раз Син Чхи У, подменивший тело, до сих пор невредим, значит, Пхён Джэ Хо действительно при смерти.
— К тому же... это больница Хёнсон. Никто, включая Председателя, не может просто так просматривать здесь записи с камер, как ему вздумается.
— А что особенного в больнице Хёнсон?
— Есть свои нюансы.
— Если Пхён Джэ Хо настолько плох, что ему не до просмотра камер, то мне и психовать не было нужды, разве нет?
— Думаешь, пока мы сюда шли, за нами не было ни единой пары глаз? А тот сотрудник морга мог быть куплен.
Я поняла, к чему он клонит. Услышь я заранее о том, что тело отца подменили, мое поведение в морге было бы совершенно иным.
Чтобы обмануть врага, сначала нужно до конца обмануть своих. Вот почему он ни единым мускулом не выдал себя и врал мне до тех пор, пока не показал фальшивый труп.
