Фу-ух... фу-ух...

Стараясь дышать как можно тише, я напрягала слух.  Вокруг не было слышно ни звука, кроме моего собственного прерывистого дыхания — кажется, поблизости преследователей не было.

Оторвалась?

Нет... погоди. Надо собраться с мыслями... нет, сначала просто восстановить дыхание. Чтобы унять бешено колотящееся сердце, понадобится немало времени.

«Вспомни, что папа сказал тебе ранее!»

И почему папа так настойчиво велел мне верить Син Чхи У?

Ничего не понимаю, вообще ничего. Папа, мне сейчас так страшно.

Я сжалась в комок, стараясь слиться с асфальтом, чтобы даже моей тени не было видно. Как только пульс начал понемногу замедляться, мозг снова заработал, но первым делом перед глазами встал папа.

Как я и подозревала с самого детства, папа точно не был обычным офисным работником. Даже если сделать скидку на то, что из-за угрозы жизни он мог носить с собой нож для самообороны, то, как он двигался, явно выдавало человека, держащего оружие далеко не впервые.

«Отец Ван Ый, снимай всё вплоть до трусов. И обувь! Быстро давай сюда туфли! Надо всё сжечь!»

Мама наверняка знала об этой стороне отца. Та давняя история с окровавленной рубашкой теперь идеально складывалась в единый пазл с тем, каким я увидела папу сегодня. Пусть он и не был профессиональным киллером, но убийства и насилие вполне могли быть частью его рутины.

Но сейчас у меня не было сил копаться в прошлом. Стоило только подумать о настоящем и об оставленном там отце, как слезы полились сами собой.

Папа...

Может, надо было остаться и помочь ему драться? Жалкий побег всё равно не гарантировал жизнь, так не лучше ли было умереть вместе с папой?

Я бросила отца и сбежала ради собственного спасения. Если папа погибнет, мне будет казаться, что в этом виновата только я.

К тому же прозвучало ровно два выстрела. Худший сценарий — папа, Здоровяк и женщина с каре мертвы. Но, судя по обстоятельствам, скорее всего, Здоровяка и женщину с каре просто ранили. И тут...

«Он сейчас в критическом состоянии... то впадает в кому, то приходит в себя. Поэтому у меня и появилась возможность действовать».

Кто же тогда на нас напал? Син Чхи У ясно дал понять, что дни Председателя Пхёна сочтены. Неужели нас выследил тот самый «директор Пак» — третье лицо, о котором они упоминали в разговоре?

Кто бы нас ни поджидал, убивать папу прямо на месте им было не с руки. Будь я на месте врага, я бы приказала взять предателя живым. Остается лишь молиться, чтобы обе пули пронзили сердца врагов, а не наших, хотя в будущем и это обернется огромными проблемами.

Но можно ли быть уверенной, что это нападение никак не связано с Син Чхи У? Он не похож на человека, который переметнется к третьему лицу, пожертвовав верными людьми вроде женщины с каре и Здоровяка, но вдруг... всё это спектакль самого Син Чхи У?

Если он двойной агент, а папа об этом не знал, то нас просто загнали в ловушку.

«Ван Ый! Со Ван Ый! Быстрее!»

Бесконечный поток мыслей и разъедающее чувство вины в итоге вызвали такое головокружение, что раскалывалась голова. Мне казалось, что это я убила Здоровяка, женщину с каре и папу, и от этого было невыносимо больно. Боясь издать хоть звук, я плакала безмолвно, даже слезы вытирая с предельной осторожностью.

Прости меня... папа... И вы двое, чьих имен я даже не знаю, простите меня, пожалуйста...

Еще пару минут назад папа сидел рядом со мной. При мысли о том, что отец, говоривший, как сильно меня любит, возможно, мертв, сердце разрывалось от горя.

Мне было страшно оттого, что я снова осталась совершенно одна в этом мире. Я и подумать не могла, что мне вновь придется пережить то чувство рухнувшего мира, которое я уже испытала в свой день рождения.

Не знаю, сколько я проплакала, но казалось, что сил бежать дальше просто не останется. Но и вечно плакать здесь нельзя, нужно брать себя в руки. Выход обязательно найдется.

12. Рождественский кошмар

Вытерев ладонями мокрые от слез щеки, я снова сосредоточилась, пытаясь оценить обстановку.

Для начала нужно шаг за шагом проанализировать, с какого момента всё пошло не так... но распутывать такое количество вариантов событий — та еще задачка.

Впрочем, сколько бы я ни ломала голову и ни строила догадки в одиночку, правильного ответа мне всё равно не узнать. Все эти умозаключения лишены твердых доказательств, а значит, сама задача изначально может быть ошибочной, построенной на неверных предпосылках.

И тут меня осенило. Тот самый номер, который он написал мне на ладони: 3XX 5972.

«Прямой номер, который нигде и никогда не светился».

Если Син Чхи У еще жив, он единственный, кто может мне помочь. Но никакой уверенности в том, что он не предатель, у меня не было. Вполне возможно, что он предвидел такой исход и просто вышел сухим из воды.

Папа или моя интуиция. Нужно было выбирать.

Это чистая игра в рулетку. Другого выхода у меня сейчас не было.

Папа не стал бы зря говорить мне верить Син Чхи У, так что доверюсь своей интуиции. Буду верить, что Син Чхи У по-прежнему наш союзник и сможет помочь. Что прямо сейчас он мчится сюда, чтобы спасти нас с папой.

И что тогда делать?

Сначала нужно спрятаться здесь и пережить эту ночь, а когда утром рабочие начнут стягиваться в промзону — попросить о помощи. Уж просьбу дать позвонить всего один раз люди наверняка выполнят?

Теребя кольцо на безымянном пальце левой руки, я молилась, чтобы он нас не предал. Мне хотелось верить в его искренность, в его обещание защитить хотя бы меня одну — точно так же, как папа сказал, что ему можно доверять.

— Госпожа Со Ван Ый.

Блять... Чужой мужской голос позвал меня по имени. Судя по всему, контратака папы провалилась.

— Госпожа Ван Ый, вы обронили шарф.

— ...

— Выходите и заберите его.

Сначала голос, звавший меня, доносился издалека. Не знаю, где именно я посеяла шарф, но, видимо, он послужил им зацепкой.

Затаив дыхание, я тихо лежала на земле. Прижавшись одним ухом к асфальту, я изо всех сил пыталась уловить шаги или вибрацию от приближающихся машин.

Шурх-шурх...

Мужчина, который, судя по всему, и звал меня, ступал предельно осторожно, стараясь не шуметь. Я подумала, что меня ищет кто-то один, но сквозь это тихое шуршание шагов пробился диссонирующий шорох. Там был кто-то еще.

Шурх-шурх, топ.

Нет, еще один.

Цок-цок... шарк, цок.

Учитывая ублюдка, который слегка волочил ногу при ходьбе, меня окружили как минимум четверо.

Но блять... почему они вдруг ускорили шаг!

Что делать... что же мне теперь делать.

Сердце колотилось как сумасшедшее. Попасться в лапы этим четверым само по себе страшно, но еще страшнее оттого, что я понятия не имела, что они со мной сделают в таком безлюдном месте.

— Госпожа Со Ван Ый.

— ...

— Кажется, директор Со всё немного не так понял. Давайте поговорим лицом к лицу.

Если это и правда недоразумение, привели бы папу с собой. Держите меня за идиотку?

Сглотнув, я оторвала ухо от асфальта и осмотрелась. Примерно в шаге от себя по диагонали я заметила валяющийся кусок арматуры.

Я подняла голову и окинула взглядом днище машины. Под высоким кузовом контейнеровоза виднелось множество деталей, за которые можно было ухватиться.

Схватить арматуру, выскочить и попытаться отбиться? Или зацепиться за днище и переждать, пока они уйдут — что из этого реальнее?

Ответ пришел мгновенно, тут и думать нечего. Конечно, вопрос в том, смогу ли я продержаться, но это пан или пропал. Сначала попробую зацепиться, а если не выйдет — схвачу арматуру и выберу достойную смерть.

— ...

Я ухватилась обеими руками за выступающий металлический элемент на днище. А затем, напрягая все силы, подняла ноги и закинула их на какую-то трубу.

Я сделала это потому, что была уверена: они обязательно наклонятся и заглянут под машины. Заглянуть за колеса додумается каждый, там меня сразу обнаружат, поэтому я решила вжаться в днище и спрятаться намертво.

Это не обычная легковушка, а высокий контейнеровоз, так что само днище могло сработать как слепая зона. К тому же я рассчитывала сыграть на их самоуверенности — они наверняка недооценивают меня и вряд ли думают, что я способна на такое.

— Госпожа Ван Ый, выходите быстрее.

— ...

— Директор Со всё объяснит.

— ...

— Госпожа Со Ван Ый, выходи, пока по-хорошему просят.

— ...

— Папа же ждет.

У-ух...

Ощущение было такое, словно я делаю планку, глядя в небо. Я мгновенно взмокла от пота, руки и ноги предательски дрожали. Дрожь пронзала всё тело: от плеч через поясницу и до самых лодыжек.

Надо было раньше спортом заниматься. Я еще никогда так сильно не ненавидела прошлую себя за пустые обещания пойти на тренировку «завтра». Но в критической ситуации разум, видимо, берет верх над телом. В обычной жизни я бы и минуту планки едва выдержала, а в этой адской позе держалась уже на удивление долго.