Глядя на его наглую позу, я мгновенно забыла о своей робости, и во мне снова начала закипать злость. Он даже покачивал кончиком ботинка, словно дразня меня. Меня это так взбесило, что захотелось со всей силы пнуть его.

Хотела сказать ему сесть нормально, но сквозь этот шум он всё равно бы меня не услышал. Я лихорадочно соображала, что еще можно сделать, но я правда была дурой.

Если подумать, я же могла просто пересесть на соседнее место. И чего я тупила? Выждав момент, я начала теребить ремень безопасности.

Но Син Чхи У, видимо, сразу разгадал мои намерения. Как только я попыталась расстегнуть ремень, он категорично покачал головой, и в тот же миг в наушниках раздался голос:

— Госпожа Со Ван Ый, это может привести к аварии. Оставайтесь на месте.

Голос звучал так громко, почти как крик, что смог пробиться сквозь помехи в наушниках. Женщина с каре, сидевшая на месте штурмана, обернулась и, нахмурившись, смотрела на меня. Она то и дело указывала пальцем вниз, жестами приказывая мне сидеть смирно.

— Не двигайтесь!

Да, это же не автобус, а небо, здесь нельзя совершать необдуманных поступков. Как бы мне ни было неловко и неудобно, ради всеобщей безопасности придется потерпеть.

Я кивнула, показывая, что поняла, и неловко убрала руки от ремня. Приняв прежнюю позу, я помахала рукой в сторону, безмолвно прося его убрать ноги.

Но чем активнее я махала руками, тем сильнее он, не меняя позы (закинув ногу на ногу), начинал постукивать кончиком ботинка по моей голени. Тук-тук. Это точно была не случайность при смене позы, он явно делал это намеренно, чтобы вывести меня из себя. Как тут не разозлиться?

Хватит.

Из-за шума он не услышит моего голоса, но сможет прочитать по губам. Я хотела обматерить его, но сдержалась и просто свирепо уставилась на него, всем видом говоря: «Прекрати».

Он не мог не заметить, как сильно я сейчас раздражена. Син Чхи У потер переносицу, ухмыльнулся и остановился, но затем снова дотронулся до моей голени.

Что за детские шалости, ему в начальную школу пора возвращаться, что ли? И что в этом смешного? Я совершенно его не понимала.

Но сначала я решила потерпеть, надеясь, что он пару раз так сделает и успокоится. Но чем больше я его игнорировала и отводила взгляд, тем настойчивее он меня донимал. Моему терпению пришел конец.

— Прекрати!

В конце концов, не выдержав, я громко крикнула и правой ногой ударила по его длинной ноге. На черных костюмных брюках Син Чхи У остался четкий отпечаток моей кроссовки, и в глубине души я испытала удовлетворение.

— Хватит!

Даже когда я злилась, он почему-то только улыбался. Словно провоцируя меня на большее, в этот раз он не просто постукивал, а начал медленно скользить кончиком ботинка по моей ноге снизу вверх, от лодыжки к колену.

Конечно, на мне были толстые зимние штаны, похожие на спортивные, так что прямого контакта с кожей не было. Но я чувствовала, что действия Син Чхи У — это уже не просто детская шалость.

То, как он поглаживал мою ногу, мою голень... это трудно было описать... в общем, мне стало как-то... странно.

— ...Говорю же, прекрати.

Поэтому на этот раз я не стала пинать его, а с тяжелым вздохом произнесла это почти умоляющим голосом. Он продолжал смотреть на меня, так что точно понял, о чем я.

— Мне это не нравится.

— ...

— Мне правда неприятно, так что не трогай меня.

Когда я сказала это с серьезным лицом, готовым вот-вот расплакаться, Син Чхи У остановился. Но, кажется, он ни капли не чувствовал себя виноватым.

Наоборот, он просто смахнул мой след с брюк. Конечно, не меняя своей расслабленной позы. Вот же подонок.

Ладно... делай что хочешь...

Перед лицом этого эгоизма, желающего делать всё, что вздумается, я объявила капитуляцию. Сил ругаться больше не было, поэтому мне оставалось только сжаться в комок, стараясь быть от него как можно дальше. Но и просто стерпеть это я тоже не могла.

Я медленно сняла шарф, которым была обмотана моя шея. И швырнула его прямо в лицо этому мужчине, который так пристально на меня смотрел. Это был мягкий кашемир, так что я знала, что не причиню ему вреда, но в душе я чувствовала себя толкательницей ядра, вложив в бросок всю свою злость.

Эй, блин.

Но мой коронный удар провалился: Син Чхи У просто слегка наклонил голову и увернулся. Шарф ударился о перегородку между кабиной пилота и пассажирским салоном, скользнул по его плечу и упал на соседнее сиденье.

Но, видимо, поняв, что я не на шутку разозлилась, Син Чхи У убрал ногу. Он поставил ноги ровно, параллельно друг другу, и на этот раз сел прямо. При этом продолжая всё так же глубоко смотреть на меня.

А-а... ну и пусть, не хочу на него смотреть.

С глаз долой — из сердца вон, не так ли? Я отвернулась к окну, стараясь не смотреть в его сторону. Пока мы препирались, солнце уже взошло, поэтому я безотрывно смотрела на раскинувшееся яркое небо.

Не знаю, что ждет меня по возвращении в Сеул, но прямо сейчас, в этот самый момент, я хотела забыть обо всем и хоть немного отдохнуть. После той ночи в мой день рождения в голове всё время роились мрачные мысли.

Я долго смотрела в окно. Затем почувствовала, как вертолет начал постепенно снижаться для посадки. Мы наконец-то вернулись в Сеул.

— Осторожнее выходи.

— ...Я сама могу. Не трогайте меня.

— Обиделась из-за какой-то шутки.

— ...

— Я тебе правда так противен?

— Да, очень.

Когда вертолет коснулся земли и полностью остановился, все, словно по команде, сняли наушники. Затем Син Чхи У отстегнул ремень и потянулся ко мне, но я отбила его руку. Судя по всему, он хотел помочь мне отстегнуться, но с этим я вполне могла справиться и сама.

Но когда я отстегнулась и собиралась выйти, Син Чхи У снова меня остановил. В руке он держал тот самый черный шарф, который я в него бросила.

— Как бы ты меня ни ненавидела, надень это, на улице холодно.

— Обойдусь, а... говорю же, не надо.

— Точно не надо?

— ...Тогда дайте его мне. Я сама надену.

Мы здесь не одни, вокруг люди, к чему эта показуха с личным обслуживанием? Присмотревшись, я поняла, что это его способ сгладить мою злость, но лучше бы он с самого начала ко мне не лез.

Сделав вид, что не могу отказать, я протянула правую руку и забрала шарф. На этот раз я не стала обматываться им, как коконом, а сложила вдвое и продела один конец в петлю, после чего вышла из вертолета.

Судя по букве «Н» на асфальте, это точно была вертолетная площадка, но пейзаж вокруг во время посадки подсказывал, что это не Сеул.

Конечно, если я вдруг свалюсь прямо в центре Сеула, Председатель Пхён Джэ Хо не сможет об этом не узнать. Я так и думала, что даже если это будет столичный регион, мы приземлимся где-то в безлюдном пригороде, и моя догадка подтвердилась.

— Садись сюда.

— Куда мы едем?

— Сколько ты уже не видела отца?

— Неужели...

— Не хочешь ехать — не надо.

Когда мы вышли с площадки, нас ждала машина. Я с надеждой подумала, что папа может быть внутри, но, увы, там никого не было. Судя по всему, это была машина, на которой Син Чхи У и женщина с каре приехали на площадку прошлой ночью.

— Садись.

Син Чхи У открыл заднюю дверь и кивком головы пригласил меня внутрь. Я послушно села в машину.

За руль села женщина с каре. В машине мы не могли сидеть лицом к лицу, как в вертолете, поэтому Син Чхи У сел рядом со мной.

Я с несколько отрешенным видом смотрела в окно на яркое утреннее солнце. Было непривычно видеть Син Чхи У при таком ярком свете. Наверное, потому, что этот мужчина всегда ассоциировался у меня с темнотой.

К тому же я не была уверена, что поступила правильно, когда без лишних вопросов села в машину, услышав, что смогу увидеть папу, но в этот момент мне хотелось просто довериться Син Чхи У. Чтобы помочь нам с отцом, он тоже сейчас рисковал всем.

Оставив в стороне наши личные перепалки, именно благодаря Син Чхи У я смогла выбраться с того острова. Я лучше кого бы то ни было знала, как сильно он старался все эти три месяца.

Да, я всё это понимала, но, увидев его лицо, даже спасибо не смогла сказать, так что неудивительно, что Син Чхи У разозлился. По-хорошему, мне бы следовало быть ласковой и попытаться задобрить его.

— ...

Почему я всегда так: сначала сделаю глупость, разозлюсь, а потом жалею? Какое я имею право называть его шутки детскими? Я и сама веду себя как ребенок, продолжая эту глупую войну самолюбий.

Погрузившись в свои мысли, я бессознательно продолжала теребить кольцо на безымянном пальце левой руки. Син Чхи У, смотревший прямо перед собой, видимо, заметил мои копошения и слегка повернул голову влево. Я почувствовала, как, посмотрев на мое лицо, его взгляд скользнул вниз.