— Международная средняя школа, там есть общежитие и условия, в которых тебе будет гораздо лучше учиться. Думаю, тебе стоит попробовать поступить по квоте для социально уязвимых слоев. Что скажешь, Чхи У?

— ...Но ведь нужны деньги... К тому же это в другом городе.

— За обучение можно не платить: у школьного фонда есть стипендии, да и внешние стипендиальные программы можно найти. Давай не будем сдаваться из-за денег, даже не попробовав, а?

В шестом классе моя классная руководительница была настоящим учителем, искренне заботившимся о своих учениках. Она переживала за меня и изо всех сил пыталась направить мое будущее в правильное русло.

Честно говоря, если бы я поступил в международную школу, это стало бы отличной рекламой для нашей начальной школы. Интересы взрослых и моя ситуация идеально совпали, так что это точно был вариант, выгодный для всех.

Я рос примерным учеником и усердно учился, а вот мой брат — нет. Зная об этом, учительница, видимо, решила, что меня нужно оградить от брата с его сомнительным поведением. Если смотреть на вещи объективно, мы не были кровными братьями, да и по закону родственниками не числились.

— Чхи У, тебе нужно перебраться в большой город, встречать разных людей, чтобы расширить свой кругозор.

— Я всё понимаю, но хён...

— Это же школа-интернат, ты не уходишь из дома насовсем. Будешь приезжать на выходные и по-прежнему жить с братом. Просто... Сон Ук в последнее время... ну, как бы... меня это беспокоит.

Мы учились в одной начальной школе с разницей в два года, так что учительница прекрасно знала хёна. Городок был маленький, Сон Ук хён никогда не был невидимкой, так что она не могла не знать, в какой обстановке я живу.

К тому времени наш ветхий домик с шиферной крышей, где жили двое мальчишек, уже давно превратился в убежище для сомнительных дружков моего брата. Это началось не в средней школе — он начал проявлять признаки трудного подростка еще в старших классах начальной, так что беспокойство учительницы было вполне обоснованным.

Может, поговорка «яблоко от яблони недалеко падает» и правда работает, и врожденный характер нельзя сбросить со счетов? Вспоминая дядю, я иногда боялся, что хён станет таким же.

Что, если однажды хён тоже бросит меня и исчезнет? Неужели и я, будучи сыном своей матери, скачусь в такую же ленивую и никчемную жизнь? На тот момент я изо всех сил старался жить так, чтобы не стать похожим на маму и дядю, но мне было всего двенадцать лет.

Без хёна мне было одиноко. Когда он уходил из дома, ничего не сказав, мне часто становилось страшно, что он больше никогда не вернется.

Я не хотел разлучаться с братом. Для меня он был и отцом, и другом, и единственным родным человеком, так что нежелание отдаляться от единственной семьи было вполне естественным.

Поэтому я отказался от идеи поступать в международную среднюю школу. Ради того, чтобы остаться с хёном.

— Чхи У, ты уже вернулся из школы?

— Нуна, давайте каждый будет убирать за собой сам.

— А, сорри, сорри. Сейчас всё уберу, стол протру и посуду помою.

— Мой младший брат пришел, так что на выход. Чхи У надо учиться.

— Сон Ук, Тэ Гу хён просил подойти к автоматам с игрушками.

Тогда хёну было пятнадцать. Самый разгар так называемого «синдрома восьмиклассника» — период, когда кажется, что тебе море по колено.

Умом он был еще ребенком, но вымахал так, что если и не тянул на взрослого, то уж на старшеклассника точно. Нуна, которая тусовалась с хёном, тоже была типичной трудной девчонкой того возраста, полной дешевых понтов.

Жаль только, что я в свои двенадцать был намного ниже и щуплее сверстников. У меня еще даже вторичные половые признаки не начали проявляться, и я думал, что просто медленно расту. Разница в крови между мной и хёном была налицо.

— Хён, ты же не собираешься делать ничего плохого?

— Конечно нет, Чхи У. Я не стану делать то, из-за чего ты будешь за меня волноваться.

— Возвращайся через пару часов. Мне страшно спать одному.

— Ладно, я чуть-чуть погуляю и вернусь, хорошо?

Хоть они и называли себя компанией, их было всего четверо: хён, еще двое парней и одна девушка. Они дружили еще с начальной школы. Все они, как и мы с братом, были брошены родителями или предоставлены сами себе.

Детям, которым некуда пойти или не хочется возвращаться домой, остается лишь слоняться по переулкам и скитаться по району. Рано или поздно они неизбежно сбиваются в стаи с теми, кто прошел тот же путь и стал на пару лет старше — с онни, оппами, хёнами и нунами. И так же неизбежно они начинают пересекаться с криминальными взрослыми.

«Эй, это младший брат Пак Сон Ука. Не трогайте его. Если тронем — нам пиздец».

Самое смешное, что благодаря тому, что хён слегка свернул на кривую дорожку, меня никто не смел трогать. Потому что хён общался с таким-то хёном. А тот хён был близок с другим хёном. И если потянуть за эту цепочку, то она выводила прямо на местных бандитов, державших район.

Я тогда был маленьким, и в глубине души мне нравилось, что мой брат в нашем районе авторитет. Насколько глубоко мог мыслить шестиклассник? Хён никого не бил, не отбирал деньги, не воровал — он не делал ничего по-настоящему плохого, вот я и думал, что всё в порядке.

Пусть он и немного хулиган, я знал, что в душе он добрый и хороший человек. Поэтому я даже не подозревал, в насколько опасные дела он ввязался. Мне и в голову не приходило, что дети, бродящие по ночам, — это идеальная мишень для кое-кого.

— Чхи У, что бы ты хотел съесть завтра? Может, купим мяса и пожарим? Позовем всех ребят?

— Было бы здорово, но...

Вернувшись домой через два часа вместе с прохладным ночным воздухом, хён с довольным видом задал мне этот вопрос. Он не мог не понять, к чему я клоню, замявшись о деньгах. Снимая одежду и готовясь ко сну, хён слегка взволнованным голосом произнес слова, которые до сих пор свежи в моей памяти:

— О деньгах не беспокойся. Я сегодня выполнил одно поручение и немного подзаработал.

— Поручение? Что за поручение, за которое еще и платят...?

— Вознаграждение за труды. Тэ Гу хён сказал, что занят и не везде успевает, вот и попросил меня сделать одну доставку.

— Доставку? Хён, нам же еще рано ездить на мопеде?

— Я просто на время позаимствовал велосипед, который уже пару дней стоял у дороги на одном месте. Вещь была нетяжелой, так что я быстро управился.

— А что это было? Даже интересно.

Тэ Гу хёну тогда было лет двадцать, парень, который когда-то бросил старшую школу. Грубо говоря, в те времена в нашем районе, в наших переулках... он считался самым крутым драчуном и авторитетом.

Банально, но мой брат смотрел на него как на кумира и следовал за ним по пятам. Можно сказать, это наглядный пример того, как в мире шпаны с малых лет формируются такие вот связи через «знакомого хёна».

— Игрушка, просто плюшевая игрушка. Там рядом с магазином мороженого пустовало место на первом этаже, так недавно там поставили автоматы с игрушками-хватайками.

— Автоматы с игрушками?

— Ага. Тэ Гу хён наменял монет на несколько сотен тысяч вон и весь день только и делал, что играл в этот автомат. Вытащил вот такую... самую милую из всех, и попросил закинуть домой к дяденьке из химчистки.

Оказалось, что за то, чтобы поздно вечером бросить в почтовый ящик подарок на день рождения дочери химчистщика, неплохо заплатили. Глядя на хёна, который мечтал, чтобы Тэ Гу хён и дальше давал ему поручения, даже мне, ребенку, это показалось подозрительным. Но, как он и хотел, поручения продолжались.

— Вот, купил тебе новый пуховик. Как похолодает — носи, Чхи У.

— Мне больше нравится черный.

— Не знаю... Джи Юн сказала, что этот цвет тебе подойдет больше, и сама выбрала.

— Надо будет сказать нуне спасибо.

По мере того как эти «курьерские поручения» становились всё чаще, карманы хёна начали заметно тяжелеть. А в нашем доме стало появляться всё больше трофеев, якобы вытащенных из автоматов: зажигалки Zippo, дешевые игрушечные пистолеты, роботы и машинки сомнительного качества.

— Хён купит тебе кроссовки Nike, пошли на улицу.

Мы стали есть вкуснее, чем раньше, а с помощью Джи Юн нуны, которую попросил хён, я полностью обновил гардероб. Больше всего меня радовали кроссовки. Наконец-то я донашивал не старую обувь за братом, а получил новые, брендовые кроссовки, которые изначально предназначались только мне.

Возможно, мне настолько понравилась эта немного улучшившаяся жизнь, что я просто закрыл глаза на происходящее. Я думал: раз хён обеспечивает нас, я смогу сосредоточиться только на учебе. Если честно, во мне жило это эгоистичное, скверное чувство, воспринимавшее жертвы брата как нечто само собой разумеющееся.

Конечно, оглядываясь назад, это звучит как жалкое оправдание, но даже тогда я понимал, что хён делает что-то неправильное. И поэтому до сих пор каждый день об этом сожалею.

Если бы я только знал, что «поручения» Тэ Гу хёна на самом деле были доставкой наркотиков, я бы любой ценой остановил брата.