Судя по разговору о директоре Паке, возможно, они планируют отправить нас за границу, а потом, если понадобится, вернуть обратно. Значит ли это, что мы сможем увидеться через несколько лет, если я вернусь в Корею?

Но за несколько лет Син Чхи У может и передумать. В лучшем случае он просто станет шантажировать нас, требуя вернуть сегодняшний долг. Впрочем, будущее — это будущее, сейчас нужно думать только о настоящем.

Просто было как-то не по себе от того, что мы вот так сухо расстаемся.

— ...

Я повернула голову к двери, за которой он скрылся. Прислушавшись, я поняла, что они втроем стоят в коридоре и, кажется, проводят военный совет. Слов было не разобрать, но доносился характерный гул приглушенных голосов.

Значит, Син Чхи У всё еще за дверью... Неужели между нами всё закончится именно так?

Я ведь даже не поблагодарила его толком за всё, что он для меня сделал. Неужели всё вот так, в суматохе, оборвется обычным «пока»?

В голове роилась куча мыслей, но я совершенно не знала, что делать. Нужно просто набраться смелости и открыть эту дверь, но почему я не могу? Сказать ему, что я никогда не забуду его помощи — это ведь совсем несложно.

Не зная, что предпринять, я ходила кругами по комнате и грызла ногти. Если я упущу его сейчас, это будет конец. Я понимала, что нужно не думать, а выбегать в коридор, но ноги словно приросли к полу.

Щелк.

Услышав звук открывающейся двери, я молниеносно повернула голову. Но тот, кого я ждала, так и не появился — в номер вернулись только папа и двое надзирателей. Пока я колебалась, не в силах набраться смелости, всё закончилось.

Да, всё кончено.

— Начальник Син приказал выдвигаться ровно в одиннадцать вечера, в 23:00.

— Хм, понятно. Значит, у нас осталось около часа и сорока пяти минут. Прошу вас, позаботьтесь о нас до самого конца.

— Да, надеемся на успешное завершение дела, директор.

— Давайте пока отдохнем перед дорогой.

Пока папа обсуждал дальнейший план со Здоровяком и женщиной с каре, я стояла в углу как вкопанная. Если бы папа узнал, о чем я сейчас думаю, он бы точно меня отругал. На носу судьбоносный момент, а всё, о чем я могу думать — это какой-то мужчина.

— Ван Ый.

— ...

— Ван Ый, Со Ван Ый?

— А... да? Да, пап...

— Ты слышала? Выезжаем в одиннадцать.

— Да... слышала. Конечно, слышала.

Я так погрузилась в свои мысли, что даже не заметила, как папа подошел ко мне. Он легонько похлопал меня по плечу и с привычным, теплым выражением лица сказал, чтобы я шла отдыхать. Совсем как в детстве, когда он обнимал и успокаивал меня, если я капризничала и не хотела спать.

— Собирать особо нечего, но проверь свои вещи. И обязательно приляг отдохни. До Кимхэ путь неблизкий, устанешь.

— Да, хорошо. Так и сделаю.

— Я тоже хочу умыться и переодеться. Не могу же я в таком виде в самолет садиться?

— Конечно. Мой папа всегда должен выглядеть отлично.

Отправляться прямо сейчас было не нужно, а сидеть почти два часа вчетвером в тесном номере мотеля было бы некомфортно. Папа был прав: сейчас главное — набраться сил, поэтому, даже если не спать, лучше было просто спокойно отдохнуть.

Вернувшись с женщиной с каре в соседний номер, я бессильно опустилась на кровать, словно сдувшийся шарик. Голова раскалывалась от мыслей, и мне хотелось просто уснуть, сбежав от реальности.

Мой взгляд зацепился за черный краешек ткани, выглядывавший из-под одеяла. Если женщина с каре узнает, что я спала в обнимку с его шарфом, это будет проблемой. Но еще страшнее, если она догадается о моих чувствах — вот это будет настоящий позор.

Бросив на нее вороватый взгляд, я незаметно натянула одеяло, чтобы спрятать шарф. Я ни за что не хотела, чтобы кто-нибудь узнал, что у меня на сердце.

— ...?

Женщина с каре вдруг посмотрела на меня, подняла правую руку, приказывая не двигаться, и замерла. Затем она указала на дверь и жестом велела мне вести себя тихо. Похоже, в коридоре кто-то появился.

Сжавшись от напряжения, я пристально смотрела ей в спину. В этот момент из папиного номера донесся шум. Судя по звуку, это был фен, значит, папа уже помылся. Но если он в ванной, он ведь совершенно не в курсе, что мы в опасности?

Женщина с каре медленно двинулась к двери, ее правая рука потянулась за спину. Затем она коснулась чего-то, спрятанного за поясом... и я похолодела от ужаса. Я и подумать не могла, что у нее есть пистолет. И тут...

Тук-тук. Послышался очень легкий стук в дверь.

Пауза, затем короткое тук, небольшая пауза и тук-тук. Это был тот самый ритм, что и тогда у двери папиного номера. Сомнений не было. В тот самый момент, когда я поняла, что это тот самый стук...

Это, видимо, был их условный сигнал: женщина с каре поспешно отпустила то, что держала в правой руке, и осторожно приоткрыла дверь. По ее действиям было видно, что она точно знает, кто там.

— ...Начальник.

Тихим голосом она поздоровалась с нежданным гостем. Я тоже увидела человека в дверях и невольно подскочила с кровати.

— Выйди на минуту.

— Слушаюсь.

Стоило ему сказать это, как женщина с каре бесшумно выскользнула в коридор. Честно говоря, она наверняка догадывалась, зачем Син Чхи У вернулся, но даже не взглянула на меня.

С ошарашенным видом я смотрела на высокого мужчину, стоящего в дверях. На улице, видимо, было холодно: от его темно-серого пальто так и веяло ледяным воздухом. Было очевидно, что он полностью выходил из мотеля, а затем вернулся.

— Я кое-что забыл.

— А, да... Точно, шарф...

— Я могу войти на минутку?

— Э-э... да. Пожалуйста.

Человек, стоявший за порогом, сделал широкий шаг вперед, словно пересекая невидимую границу, и вошел в мое личное пространство. Но, сказав, что забыл вещь, он зачем-то закрыл за собой дверь.

Если он пришел только за шарфом, мог бы просто оставить дверь открытой, а я бы ему его подала. Но Син Чхи У намеренно закрыл вход. Нет, он отрезал мне путь к отступлению.

Папа в соседнем номере, но он явно не знает о моем госте. А точнее, Син Чхи У уже всё подстроил так, чтобы папа ничего не заподозрил. Иначе как объяснить всё происходящее?

— Вот шарф.

Мы просто стояли и смотрели друг на друга, но у меня во рту всё пересохло. Напряжение было таким плотным, что, казалось, я вот-вот задохнусь. Шею свело судорогой, но я изо всех сил старалась вести себя естественно.

— Спасибо, он меня очень согрел.

Найдя спрятанный под одеялом шарф, я вытянула руку в его сторону. Я всем видом показывала: «Забирай», но он не шелохнулся. Видимо, ожидая, что я сама к нему подойду, он лишь протянул правую руку.

И что это всё значит?

Держа шарф в руках, я пристально посмотрела на Син Чхи У. Он выглядел точно так же, как пару минут назад, когда сухо попрощался со мной, пожелав беречь себя... Но стоило нашим взглядам встретиться, как мое сердце екнуло.

Да, в глубине души я всё понимала. Этот шарф не представлял собой такой ценности, чтобы ради него возвращаться. Я прекрасно понимала, что он использовал шарф как предлог, чтобы увидеться со мной втайне от папы.

Поэтому, чтобы потом ни о чем не жалеть, нужно было нормально попрощаться. Озвучить то, о чем я думала всё это время, было совсем не сложно. Приняв решение, я шагнула к нему.

— Вот, возьмите. Он правда очень теплый.

— ...

— Я знаю, что обязана вам жизнью. Если бы не ваша помощь, меня бы здесь не было. Спасибо вам.

Протягивая шарф, я наконец произнесла те слова искренней благодарности, которые так долго не могла сказать. Мы с ним и ругались, и недопонимали друг друга, но, как сказал папа, он был моим спасителем.

— Передайте и ей на острове, что я благополучно добралась. И огромное спасибо за то, что заботилась обо мне, даже когда я этого не замечала.

Но он ничего не ответил и даже не пошевелился. Он просто смотрел мне прямо в глаза с таким выражением лица, будто ему было что сказать гораздо больше, чем мне. Я больше не могла выносить эту удушающую атмосферу, мне казалось, я сейчас сойду с ума.

— Ну... прощайте.

Всё тело сводило от невыносимой неловкости, поэтому я прошла мимо него и открыла дверь. Я даже поклонилась ему. Он не мог не понимать, что я имею в виду: пожалуйста, просто уходи поскорее. Умоляю.

— Берегите себя.

Но Син Чхи У был не из тех, кого можно выставить за дверь по собственному желанию. Стоя лицом к лицу в дверях, я, словно намекая, что он торопится, повторила его недавний жест — постучала указательным пальцем правой руки по левому запястью. Мол, уходи быстрее.