— Раз уж так вышло, забудь о страданиях здесь и живи хорошо...

— Да-а...

— Пошли.

Расставаться с человеком, который не то чтобы ненавидел меня по-настоящему, но и не испытывал ко мне особой симпатии, оказалось на удивление волнительно. Говорят, от ненависти до любви один шаг — видимо, это правда.

Но мои сентиментальные чувства быстро улетучились. Я думала, что Балерина придет за мной одна, но ошиблась. У входа меня ждала женщина с каре, которая, казалось, была верной помощницей Син Чхи У.

— А...

— Что, рада видеть знакомое лицо?

— Да нет, ну просто... А почему мы садимся в машину?

— Пешком пойдешь, что ли?

— Хоть и ночь... но тут идти-то всего ничего...

— Хватит болтать, садись быстрее.

Глубокой ночью перед общежитием стояла машина, а за рулем сидела та самая женщина с каре. Мы с ней не были в таких отношениях, чтобы радостно здороваться, да и мне было немного неловко, поэтому я со смущенным видом отвернулась. Единственное, что было странно: в отличие от прошлого раза, она слегка поклонилась мне в знак приветствия.

Несмотря на то, что приехала подчиненная Син Чхи У, я всё равно не могла избавиться от смутного чувства тревоги. Но тут я заметила, как женщина с каре поздоровалась с Балериной. Одно это доказывало, что Син Чхи У и Балерина точно в одной лодке, и только тогда я немного успокоилась.

— Будет немного трясти.

— Хорошо.

Поскольку я не знала, в курсе ли женщина с каре о моей фальшивой беременности, лучше было вести себя осторожно. Я демонстративно положила правую руку поверх пуховика в районе живота. Даже если позже вся эта постановка вскроется и мне будет стыдно, сейчас нужно было играть роль. Но вдруг...

...Эй, дорога... кажется, мы едем не туда.

Поскольку остров находился далеко от материка, дороги здесь были не идеальными. Насколько я знала, от рабочих и жилых зон до пристани дорога была вполне приличной. Ведь им каждый день приходится перевозить припасы, так что они не могли не поддерживать ее в нормальном состоянии.

— ...Простите.

— Чего тебе?

— Разве пристань не в другой стороне?

— Верно.

Зима, холодно, ночь — конечно, идти пешком до пристани было бы тяжело. Но, кажется, именно поэтому меня посадили во внедорожник, предназначенный для плохой погоды или дальних поездок.

Сидя на заднем сиденье, я незаметно пристегнулась и вцепилась в ремень обеими руками. Машина въехала на запретную территорию за полем для гольфа — место, где я ни разу не была и куда, как мне говорили, ходить нельзя.

Но водитель уверенно крутила руль, ни разу не сбившись с пути. Это значило, что хоть дорога и грунтовая, она всё же есть. Более того, судя по всему, женщина с каре ехала здесь не впервые.

— Но зачем... мы едем через гору?

— Приедешь — узнаешь.

Услышав сухой ответ Балерины на мой робкий вопрос, я мысленно охнула. Неужели я снова была слишком наивна и поверила людям? А-а... как я могла это упустить.

«Я как всё узнала, сразу через своих людей срочно связалась с Сеулом».

Балерина связалась с внешним миром ближе к вечеру. Времени, чтобы добраться из Сеула до Кодже, сесть на лодку и приплыть сюда, чтобы забрать меня, вполне хватало. Смущало лишь одно: временные рамки были слишком узкими.

Это не край земли, куда можно просто доехать по трассе. Это остров. Плыть по морю глубокой ночью — задача не из легких. Как женщина с каре могла оказаться здесь всего через несколько часов? Люди Председателя Пхёна быстро поймут, что таймлайн не сходится.

Я ведь слышала голос папы, не может же... всё это быть ложью.

Вдруг Син Чхи У, которому я доверяла всё это время, наконец показал свое истинное лицо и предал меня? Или Председатель Пхён раскусил нашу ложь и теперь везет меня на другую сторону острова, чтобы убить?

Ехать по кромешной тьме горной дороги, освещаемой лишь фарами, было страшно. А вдруг сейчас обрыв, и мы все разобьемся... Вновь вспыхнувшие подозрения переросли в страх и ужас, заставив меня сжаться в комок.

Но вот, преодолев подъем, машина начала спускаться по склону. Подпрыгивая на ухабистой дороге, мы летели вниз, словно на американских горках, и я крепко вцепилась в ремень, зажмурив глаза.

Я молилась, чтобы всё это оказалось страшным сном. Пожалуйста, пусть я открою глаза и снова окажусь в своей привычной суете, боясь опоздать в лабораторию.

— ...

Но мои отчаянные надежды, как и всегда, оказались лишь пустыми мечтами. Почувствовав, что машина выехала на ровную поверхность, я открыла глаза. Вдалеке показался яркий свет, и машина быстро приближалась к месту, которое я никак не ожидала здесь увидеть.

— Вертолет? На этом острове есть вертолетная площадка?

— Думаешь, только она?

— А что еще? Что это вообще за место...

— Сама знаешь, фабрика по производству сахарина.

— Фабрика сахарина? Кто же носит противогазы при производстве сахарина?

— ...Почему бы и нет. В неразбавленном виде любое сырье ядовито.

— Это да, но всё же.

— Концентрат делает ядом даже лекарство, а разбавленный яд может стать лекарством.

Она была права, но как же ловко она уходила от сути. Послушать ее — так они с Син Чхи У говорят в абсолютно одинаковой манере.

Интересно, что их связывает, раз они так похожи? Но смелости спросить у меня не хватило. Боялась услышать ответ, с которым не смогу справиться. Это как с ящиком Пандоры — лучше не открывать.

— Ван Ый, ты когда-нибудь использовала сахарин?

— Нет... Я не умею готовить, поэтому даже не знаю, куда его добавляют.

— Тогда дам тебе совет.

— ...Ну, давайте.

— Сахарина ни в коем случае нельзя класть много. Если попытаться сделать слаще и переборщить, появится лишь горечь.

— ...

— Прямо как любовь, не находишь? Как бы сладко ни было в начале, нужно уметь вовремя остановиться. Чем больше жадность, тем горше конец. В итоге всё просто пойдет прахом.

Мне казалось, что это больше похоже на одержимость, а не на любовь, но вслух я этого не сказала. Зная, что Балерина не из тех, кто любит нести философскую чушь, я подумала: наверное, она говорит о себе. Сравнивая свою разрушенную, запретную любовь с сахарином.

— Приехали, выходим.

— Да. Нет, подождите минутку.

Внедорожник сбавил ход и остановился прямо перед вертолетом. И в тот момент, когда я увидела вертолет, я с облегчением поняла, что одно из моих подозрений оказалось ложным.

Если женщина с каре прилетела за мной на вертолете, таймлайн вполне сходится. Син Чхи У, конечно же, не мог не просчитать такие базовые вещи.

— Извините.

Увидев, что водитель первой выходит из машины, я схватила Балерину за руку. Мне хотелось поблагодарить ее напоследок, пока мы были одни.

— Это... ничего особенного, но я хочу отдать это вам.

— А, часы с сахаром?

— Помните, вы сказали поберечь их, чтобы использовать для спасения собственной жизни?

— Разве я так говорила?

— Поэтому сейчас я отдаю их вам. Вдруг мне придется вернуться сюда, тогда... спасите меня, пожалуйста.

Я сняла с запястья свои последние часы, усыпанные бриллиантами, и протянула ей. Если всё пойдет не так, меня могут убить, а могут, как Балерину, навсегда заточить здесь. Не зная, что ждет меня в будущем, я должна была сделать ход ради собственного спасения.

— За эти три месяца ты сильно выросла.

— Так вы возьмете?

— Давай считать, что я беру их на временное хранение.

— Договорились?

— Верну их тебе на похоронах Пхён Джэ Хо.

— Да, отлично.

— Береги себя, пока не увидимся снова.

— Да, учительница, вы тоже берегите здоровье.

Сухое прощание без объятий и рукопожатий оказалось не таким уж и плохим. Не знаю почему, но у меня было предчувствие, что мы с Балериной еще встретимся, поэтому грусти не было.

Вежливо поклонившись ей, я вышла из машины. Следуя за женщиной с каре к вертолету, я увидела человека, которого никак не ожидала там встретить.

09. Воссоединение

Возможно, из-за того, что на носу было Рождество, на мужчине было темно-серое пальто. Было очень холодно, но ветра не было, поэтому его волосы, словно только что уложенные, лежали безупречно.

Это точно был Син Чхи У из моих воспоминаний, но мне показалось, что я вижу его впервые, и от этого стало немного неловко. Мы не были хорошо знакомы и виделись всего один раз, но за эти три с лишним месяца он глубоко проник в мою жизнь. Да и в реальности он оказался куда более изящным и резким, чем тот образ, который я сама себе нарисовала, опираясь на воспоминания одного-единственного дня.

Однако, несмотря на грубость в словах, его фирменная деликатная заботливость никуда не делась. Сняв черный шарф, который носил под пальто, он плотно укутал им мое лицо и мягким голосом произнес:

— Как же так, пока мы не виделись, ты стала еще красивее.