— Задних пассажиров тоже прошу пристегнуться. Ночь, путь неблизкий, придется ехать быстро, так что пристегнитесь покрепче.

— Конечно. Ван Ый, пристегнись как следует.

— А, я уже.

— Тогда отправляемся.

Если мы сейчас на окраине Сеула или хотя бы в провинции Кёнги, то, чтобы добраться до аэропорта Кимхэ, если гнать на полную, хватит ли четырех часов? Пожалуй, лучше закладывать минимум пять. Пожалуйста, пусть мы с папой благополучно доберемся до аэропорта.

Как только машина тронулась, я прислонилась головой к окну и принялась скользить взглядом по сторонам. Мне всё казалось, что он прячется где-то поблизости и тайком смотрит, как я уезжаю, но сколько я ни вглядывалась, кроме нас, вокруг никого не было.

3XX 5972.

3XX 5972.

Безотрывно глядя на неосвещенную, погруженную в кромешную тьму дорогу зимней ночи, я мысленно повторяла эти цифры. Этот номер казался заклинанием, способным снова свести меня с Син Чхи У. Наверное, если я буду продолжать повторять его, мое маленькое желание когда-нибудь сбудется.

Когда этот день наконец настанет, даже если наши импульсивные чувства угаснут, хочется, чтобы мы могли с улыбкой спросить друг друга: «Как поживаешь?». Да, это было бы лучше всего, но, честно говоря... даже если я забуду его, я хочу, чтобы он меня не забывал. Эгоистичное желание, знаю, но мне просто хочется, чтобы было так.

— ...

Поскольку мотель находился у самого подножия горы, спустившись по дорожке, машина выехала на гладкое асфальтированное шоссе. Качество дороги было отличным, и ехать стало куда мягче, но я не находила себе места от физического дискомфорта.

С самого момента, как я села в машину, тайные ссадины невыносимо болели и жгли. Я надеялась, что со временем станет легче, но ошиблась.

Наоборот, чем дольше мы ехали, тем сильнее тянуло низ живота, а между ног не прекращалась тупая, ноющая боль. Хоть я и тщательно подмылась, оставшаяся глубоко внутри сперма, видимо, понемногу вытекала наружу, оставляя крайне неприятное, липкое ощущение. Как только доберемся до зоны отдыха или аэропорта, нужно будет обязательно купить ежедневки или прокладки.

Тело ныло, а голова разрывалась от мыслей. Естественно, сама того не замечая, я то и дело ерзала и меняла позу. Настолько явно, что папа сразу это заметил.

— Ван Ый, у тебя ничего не болит?

— Да нет, пап. Просто спала в неудобной позе, вот поясница и... разболелась.

— Ты же всегда чутко спишь на новом месте. Видимо, подушка и матрас оказались неудобными.

— ...Ну да. Ты же знаешь, какая я привередливая, когда дело касается постели.

Мы же не на утреннюю пробежку на лыжах едем в приподнятом настроении, а я веду себя так беспокойно. В страхе, что папа заподозрит неладное, я врала, чувствуя, как бешено колотится сердце.

— Кстати, Ван Ый... тебе в машине холодно? Даже шарф не сняла.

— А... это. Просто глотать больно. Такое чувство, что миндалины начинают воспаляться, пап. У меня же простуда всегда с горла начинается.

— Ох ты ж... Болеть сейчас никак нельзя. Во сколько открываются аптеки? Надо посмотреть, продают ли где комплексные средства от простуды. А, заместитель Чха, выключи, пожалуйста, печку. У моей дочери слабое горло.

— Хорошо, директор.

— Включи подогрев сиденья, Ван Ый. Вон... та кнопка. Да-да, точно.

Я послушно нажала кнопку на двери, как велел папа. Загорелся красный индикатор, и сиденье начало приятно согревать. Вышло так, будто я случайно наткнулась на удачное решение. Казалось, это мягкое тепло хоть немного облегчит мою боль.

Но почему папа именно сегодня такой наблюдательный? В салоне было темно, как он вообще умудрился разглядеть? Папа склонил голову набок и спросил, словно размышляя вслух:

— А что это за кольцо? Впервые вижу. Ты же никогда не любила носить кольца и всё такое? Ожерелья тебя раздражают, серьги не носишь, потому что ушам тяжело, а часы только складируешь, как белка желуди.

— А... просто случайно нашла на острове.

— Да?

— Ну да... Там же поле для гольфа есть. После еды я часто гуляла по дорожке вокруг поля, чтобы растрясти обед и... подумать о своем.

— Поле для гольфа... Значит, тебя и правда увозили на фабрику.

Кольцо удалось кое-как объяснить, но, судя по всему, папа до последнего сомневался, действительно ли меня сослали на фабрику. Вот почему он не пытался спасти меня до контакта с Син Чхи У. Слухи о моем пребывании на острове могли оказаться ловушкой, поэтому папа, видимо, проявлял предельную осторожность, пока не проверил информацию по своим каналам.

От этого осознания моя давняя обида на отца немного улетучилась. У каждого из нас был свой доступ к информации, так что поведение папы вполне можно было понять.

Если бы Син Чхи У тогда на острове не дал мне послушать голос отца, я бы ни за что не поверила, что он его нашел. То же самое касалось и папы.

— Как там Шеф Квак? Всё так же сидит на препаратах?

— Мы о таком никогда не говорили, так что не знаю... Ах да, он же обещал испечь мне рождественский торт, а я уехала, так и не попробовав.

В присутствии двух надзирателей спереди мы не могли открыто обсуждать остров. Но это в очередной раз подтвердило, что папа прекрасно осведомлен о фабрике и о людях, которые там живут. Как я и подозревала, за его добродушной улыбкой скрывался далеко не простой человек.

Но для меня он по-прежнему оставался любящим отцом, души не чающим в дочери, которого вечно отчитывала мама. Видя, как мрачнеет его лицо от моих рассказов, я понимала, что творится у него на душе, и даже не решалась произнести слова утешения.

— Потерпи еще немного, Ван Ый, хоть это и нелегко. Зато билеты начальник Син взял в бизнес-класс.

— За это ему спасибо.

— Можно сказать, вполне роскошный поб... то есть роскошное путешествие получается.

Папа попытался разрядить повисшую тяжелую атмосферу неловкой шуткой. Видимо, произнести слово «побег» у него язык не повернулся — ведь это означало бы вслух признать собственную вину.

И всё же, ввернуть слово «роскошный» в такой момент... в этом весь папа. Будь мама жива, она бы точно отвесила ему с десяток подзатыльников.

— Что бы ты хотела сделать, когда прилетим на Тайвань, доченька?

— Да ничего особенного... Буду сидеть тихо. Ситуация обязывает.

— А я бы хотел съесть манговое бинсу. Чтобы остудить пожар, который полыхает внутри.

— ...Пап, прекрати.

— А...

Беру свои слова о том, что папа непростой человек, назад. Представляю, какими словами кроют нас сидящие спереди помощники Сина, слушая этот разговор. Беглецы, размечтавшиеся о манговом бинсу...

Иногда папу вот так заносило, и он терял остатки такта. От этого мне становилось вдвойне стыдно. Прямо как сейчас.

— И всё равно, я просто счастлив, что снова встретил свою дочь и мы можем быть вместе.

— Я тоже.

Папа, видимо, и сам понял, что сморозил глупость, и виновато посмотрел на меня. Глядя, как он от смущения почесывает затылок, я невольно прыснула.

Поверить не могу, что такой человек оказался предателем синдиката. Будь я на месте Председателя Пхёна, у меня бы тоже челюсть отвисла. Наверное, это сродни укусу верного, послушного пса, годами охранявшего дом. Удар в спину от того, кому доверял — вот почему Председатель рвет и мечет в такой слепой ярости.

— ...

После обмена нелепыми репликами в салоне снова воцарилась тишина. Слышался лишь гул шин по асфальту, и эта странная тишина заставляла нервничать.

Я скрестила руки на груди, спрятав ладони под мышки, и попыталась задремать. Но стоило закрыть глаза, как сон улетучивался, а смутное чувство тревоги не отпускало.

Поэтому в какой-то момент я просто уставилась в окно. Я чувствовала, как женщина с каре то и дело бросает на меня быстрые взгляды через боковое зеркало, но делала вид, что ничего не замечаю.

На скоростной трассе в случае непредвиденных обстоятельств свернуть в сторону практически невозможно. Именно поэтому на рассвете после моего дня рождения, когда меня везли на фабрику, машина ехала на юг по обычным национальным дорогам.

Стоп...?

Что за указатель мы только что проехали? Я не знала наизусть все регионы, города и районы Кореи, поэтому лишь в недоумении склонила голову.

Бросив взгляд вперед, я заметила, что встроенный навигатор машины выключен. Мне хотелось убедиться, точно ли мы едем в сторону аэропорта Кимхэ. И только промелькнув мимо еще нескольких дорожных знаков, я наконец увидела знакомое название.

Кимпхо...?

Значит, добраться до аэропорта Кимхэ — это полететь туда внутренним рейсом? Я была абсолютно уверена, что мы всю ночь будем ехать на юг на машине, как в прошлый раз, и теперь чувствовала себя так, словно меня застали врасплох.

— Пап... мы летим в Пусан на самолете? В аэропорт.

— Переждем рядом с аэропортом Кимпхо и полетим самым первым утренним рейсом.

— ...А я думала, мы на машине поедем.

— Начальник Син прямо сейчас едет туда на машине.

— ...

— Понимаешь, о чем я?

— Да. Поняла.

Я и подумать не могла, что Син Чхи У намеренно выступит в роли приманки, чтобы отвлечь возможных ищеек Председателя Пхёна. Если он утянет «хвост» за собой как можно дальше на юг, то даже если нас обнаружат прямо под носом у Сеула, у нас будет достаточно времени для побега.