— Я всю душу вложил в эту компанию... Ты же прекрасно знаешь, что «Пхёнджэ» для меня — всё равно что родное дитя! И у тебя хватило наглости попытаться продать наши секреты... ублюдок, хуже шелудивого пса.

— Я виноват... Заберите мою жизнь, но прошу, сохраните жизнь моей дочери, Председатель.

Папа плакал, продолжая умолять о милосердии и вымаливая мне жизнь, но я была заперта в своем собственном, отрезанном от реальности мире. Какой смысл просить о пощаде или прощении? Я видела, что Пхён Джэ Хо уже предрешил исход для нас с отцом.

— Вот тебе неопровержимое доказательство твоего предательства.

Неожиданно ответ, четко разрешивший все мои сомнения, всплыл в самый подходящий момент. Пхён Джэ Хо засунул руку во внутренний карман пиджака и что-то достал. Мои худшие опасения стали явью.

— Если бы не начальник Син, я бы так и сдох, даже не узнав, что меня одурачил такой кретин, как ты.

В руке Председателя была та самая флешка, которую папа передал Син Чхи У. Увидев флешку в руках Председателя, папа в ярости уставился на Син Чхи У убийственным взглядом и заорал:

— Блять, Син Чхи У, сукин сын... Я так и знал, что это ты всё подстроил...

— Я лишь храню верность Председателю.

— Председатель...! Это всё этот лис двуличный спланировал! Он всё на меня повесил! Вы его самого сначала проверьте!

— Чхи У не такой, как ты. Он работает чисто. И закрывает дела идеально, без лишних хвостов.

Теперь финал был предрешен. Более четкого ответа и быть не могло. Не знаю, в какой именно момент, но Син Чхи У использовал Со Гё Ёна и предал его.

— Блять, Син Чхи У... ублюдок... Я знал, что от тебя можно ждать чего угодно, но чтобы ударить в спину вот так, без капли уважения!

— А разве это не взаимно, Гё Ён? Ты правда думал, что начальник Син будет хранить тебе верность?

— ...

— Смешно слышать, как ублюдок, бросивший собственного ребенка, ждет верности от начальника Сина.

От этого резкого выпада Председателя я ошарашенно повернулась к отцу. Пхён Джэ Хо, словно насмехаясь надо мной, продолжил:

— Сначала бросил Ван Ый на растерзание, чтобы спастись самому, а теперь смеешь заикаться об уважении.

— ...Что? Я никогда такого не делал, Председатель.

Не знаю, радоваться или плакать оттого, что Председатель вновь вытащил наружу этот и без того очевидный факт. Впрочем, благодаря этому наконец прояснилось то, что всё это время не давало мне покоя, так что, наверное, стоит сказать ему спасибо.

«Ван Ый! Ван Ый! Слушай папу внимательно. Прямо сейчас бери свой и мой паспорта и мчись в аэропорт Инчхон!»

Тот звонок отца был лишь приманкой ради его собственного спасения. Сделать из меня заложницу... впрочем, какой смысл сейчас копаться в этом.

Я тоже люблю папу, но, несмотря на это, в первую очередь пыталась спасти собственную шкуру. Каков отец, такова и дочь — мы с ним абсолютно одинаковы. Папа тоже любит меня, но перед лицом смертельной угрозы он просто выбрал себя.

— Жаль только, что Ван Ый на самом деле не залетела. Вот тогда бы наш директор Со точно умылся кровавыми слезами... Бросить любимую дочь, в которой души не чаял, чтобы она потом кувыркалась с тем, кто меня предал... Какая живописная картина получилась бы.

Но от этих слов Председателя Пхёна мои глаза невольно расширились. Было и страшно, и стыдно, но главное — откуда он это узнал?

Не может быть. И недавние слова о сперме, и даже то, что мы спали — откуда Пхён Джэ Хо всё это известно? Если тот мотель был ловушкой со скрытыми камерами, Син Чхи У ни за что не стал бы спать со мной, ведь он сам попал бы на запись.

Каким бы сукиным сыном ни был Син Чхи У, он бы не стал рассказывать другим о том, что переспал со мной. Он не из тех, кто станет унижать меня до такой степени. Нет, этого не может быть, не может...

— ...Ый.

— ...

— Ван Ый?

— ...

— Со Ван Ый, ты слышишь дядюшку?

Неужели даже время, проведенное со мной, было для него лишь очередным ходом в игре? Или... это было искренне?

— А... да. Слышу. Я всё слышала.

— О чем ты так задумалась?

Я настолько ушла в свои мысли, что даже не слышала, как Председатель зовет меня. Я не понимала, что он мне говорит, и лишь отстраненно мотала головой, делая вид, будто ничего не знаю.

— Наша наивная Ван Ый совсем дар речи потеряла.

— ...А, что?

— Вы только посмотрите. Что бы дядюшка ни спросил, она только и может выдавить: «А?».

— Простите...

Стрелы Пхён Джэ Хо, ненадолго миновав отца, полетели прямо в мою сторону. Для меня это было катастрофой, но я изо всех сил пыталась навести порядок в кипящей голове.

Передо мной сидел старый, хитрый змей. Услышав о фальшивой беременности, он наверняка сразу догадался, что между нами с Син Чхи У что-то есть. И теперь просто закидывает удочку, пытаясь выбить из колеи меня, папу и самого Син Чхи У.

Я была лучшим рычагом давления на отца. Все эти грязные намеки на то, что я кувыркалась с мужчиной — очевидная и намеренная провокация. Он просто ждет, надеясь, что в порыве ярости папа или я сболтнем лишнего.

— Что такое, тебя тоже кто-то предал, прямо как меня? У тебя всё на лице написано.

— Нет, ничего такого. Ничего не было.

— А вид такой потерянный, будто это я... получивший удар в спину от Со Гё Ёна.

Напор Председателя сбивал с толку, лишая способности соображать. Но я изо всех сил старалась не угодить в его капкан.

Поэтому я решила нагло всё отрицать, делая вид, что между мной и Син Чхи У ничего не было. Только бы он сам вдруг не влез и всё не испортил. Но, к моему несчастью, папа, кажется, заглотил наживку Пхён Джэ Хо.

— Ван Ый... посмотри на меня. Ты правда что-то скрываешь от отца?

— Нет! Ничего подобного! Я ничего не скрываю.

Папа тоже не дурак, и, поняв, что у меня была физическая близость с Син Чхи У, он просто взбесился. Иначе и быть не могло — ведь он мой отец.

— Ну же, скажи! Не отводи взгляд! Ван Ый...

— Папа...

Когда за тобой грешок, врать убедительно становится трудно. Под яростным, похожим на допрос напором отца, воспоминания о том, что произошло в мотеле, нахлынули с новой силой.

Мало того, что я переспала с мужчиной, когда папа был буквально за стенкой... мне было стыдно оттого, что я всё еще пытаюсь верить человеку, предавшему моего отца.

Поэтому я отчаянно молилась, чтобы Син Чхи У не спал со мной через силу, выполняя приказ Председателя. Если и это окажется ложью, я просто не вынесу.

— Ван Ый... не плачь.

— ...

— Посмотри на папу, а? Всё хорошо... Папа перед тобой виноват...

— ...Папа.

— Ван Ый, не плачь... это всё мои грехи...

Мысль о том, что мне приходится врать отцу даже в такой момент, сводила с ума от ненависти к себе. Всхлипывая с опущенной головой, я вдруг замерла и посмотрела на Син Чхи У. Долго и пристально смотрела на него покрасневшими глазами, полными самых разных эмоций, а затем отвернулась.

— Жалкие трусы... как вас вообще земля носит...

— Ван Ый. Жалкий трус здесь — твой отец, а не мы. Бросил нам дочь на растерзание, а сам сбежал, спасая свою шкуру.

— Пусть со мной можно так поступать, но впутывать мою дочь... это уже слишком!

— А твоя дочь из золота и нефрита сделана, что с нее и пылинке упасть нельзя?

Видимо, эти слова задели папу за живое. Не в силах сдержать ярость, он резко вскочил на ноги. Он готов был броситься на них прямо с голыми руками, но вдруг замер, увидев то, что упало к его ногам.

Когда папа дернулся вперед, Председатель поднял правую руку. В ту же секунду Син Чхи У, стоявший чуть позади, достал из-под одежды длинный кожаный чехол, ухватился за рукоять, выхватил лезвие и бросил его прямо перед нами.

Это был нож. Со звонким металлическим лязгом на пол упал клинок длиной с ладонь взрослого мужчины.

— Гё Ён, держи.

— ...

— Решил убить меня — бей этим ножом.

— ...Думаете, я не смогу?

— Потому и даю. Решил бить — бей быстрее.

— ...

— Давай закончим это, пока Ван Ый не пострадала еще больше... пока твоей дочери... не стало еще больнее.

Лезвие отливало синевой — нож был настолько острым, что казалось, коснись его, и сразу хлынет кровь. Я ошарашенно посмотрела на Син Чхи У и увидела, как он прячет пустые кожаные ножны обратно под одежду.

— Убей меня, Со Гё Ён.

— ...

— Мне всё равно недолго осталось. Что сдохнуть от твоего ножа, что от болезни — исход один.

— Брат...

— Ах ты ж сукин сын. Даже ударить кишка тонка, а такую кашу заварил!

Под яростный окрик Председателя всхлипывающий папа снова медленно опустился на колени. Син Чхи У продолжал хранить безмолвие, а я смотрела на него горящим взглядом.

«Даже если произойдет что-то невероятное, верь Син Чхи У, как я и сказал».

Честно говоря, теперь я совершенно не понимала, что за человек этот Син Чхи У. Помня слова отца в мотеле, я цеплялась за любые оправдания и придумывала красивые объяснения, изо всех сил пытаясь ему верить.

Но как я могу верить ему, когда папа на волоске от смерти? В такой ситуации продолжать доверять Син Чхи У было бы полным безумием. Ведь он сам соучастник убийства моего отца.

Может, я настолько зациклилась на мысли о нашем тайном сигнале, что упускаю из виду самое главное? Мне просто страшно, что всё произошедшее между нами окажется ложью, ведь это разобьет мне сердце... вот я и закрываю глаза на правду.

«Сможешь сразу запомнить?»

Но в его глазах было слишком много искренности, чтобы назвать этот семизначный номер ложью. Поэтому, стоило мне увидеть цифры на своей ладони, как я запомнила их с первого взгляда, будто сфотографировала в памяти. Этот номер, выжженный на пике эмоций перед нашим расставанием, я теперь не смогу забыть до конца своих дней.

 ✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver