Может, нет?
С замиранием сердца я поспешно скользнула рукой вниз. То, что я была без штанов, в одних трусах, уже было проблемой, но, ощупав голое тело, я, кажется, не нашла никаких других следов происшествий.
Если бы выяснилось, что Син Чхи У притронулся ко мне, пока я была без сознания, я бы убила его при первой же встрече. Но, убедившись, что ничего не произошло, я немного успокоилась. В глубине души я даже испытала облегчение от того, что он не оказался полным подонком.
Соберись.
Тяжело вздохнув, я обеими руками вытерла глаза. Поняв, что позволила себе слабину, я несколько раз хлопнула себя ладонью по лбу, приводя в чувство.
Из-за невыносимой реальности мне не хотелось просыпаться, но именно сейчас мне нужно было держать себя в руках. Я слишком поздно поняла: если хоть на мгновение позволить чужой воле лишить тебя собственной, можно потерять способность защитить себя, и кто знает, к каким чудовищным последствиям это приведет.
— Папа, прости меня...
Перестав плакать, я изо всех сил попыталась взять себя в руки. Я знаю, что сейчас должна оплакивать папу, но если буду только лить слезы, то упущу шанс. Наоборот, именно сейчас — самое подходящее время.
Наверняка он думает, что от шока после потери отца я сломлена и физически, и морально. И пока он уверен, что я ни на что не способна, я должна показать ему, что даже дождевой червь извивается, если на него наступить.
Медленно приподнявшись и сев на кровати, я первым делом снова осмотрела свое тело. Правое запястье было слегка затейпировано, но когда я им пошевелила, оказалось, что это лишь легкое растяжение, ничего серьезного. А на левой руке, видимо там, откуда вытащили капельницу, был наклеен круглый пластырь.
Затем я откинула одеяло и осмотрела правую лодыжку. Это был не гипс, а эластичный бинт, и, покрутив стопой по кругу, я почувствовала легкую боль. Впрочем, для простых повседневных движений этого было вполне достаточно.
Вопреки моим первоначальным опасениям, проблема заключалась не в локальных травмах вроде запястья или лодыжки — всё мое тело ломило так, будто меня избили. Впрочем, было бы странно, если бы после того, как я висела вверх ногами в позе, похожей на планку, у меня не болело всё от макушки до пят.
Неужели я здесь одна?
Он ушел на работу, оставив меня здесь? Да нет... вряд ли бы он оставил меня одну без присмотра.
Кстати, судьба женщины с каре и того крупного мужчины, которого называли Здоровяком, всё еще оставалась неизвестной. Судя по всему, они были самыми преданными людьми Син Чхи У, и если они погибли или были серьезно ранены, то вполне логично, что я здесь одна.
«Кажется... здесь есть кто-то еще, кроме нас, директор».
Молясь о том, чтобы те два выстрела никого не убили, я тяжело вздохнула и осмотрела чужую спальню, в которой сидела.
Может, он и в доме камеры понатыкал? Ну и пусть. Мне теперь нечего терять, а значит, и бояться нечего, а вот ему есть что терять, так что пусть боится. Так что, если уж на то пошло, тому, кто за мной наблюдает, сейчас должно быть еще тошнее, чем мне.
— ...
Навострив уши, я долго прислушивалась, пытаясь уловить хоть какие-то признаки присутствия. Но как бы я ни напрягала слух, ни Син Чхи У, ни кого-либо еще в доме не было.
Либо он уверен, что поймает меня, даже если я сбегу, либо думает, что я вообще не стану сбегать. Каким бы ни был ответ, самоуверенность Син Чхи У, считающего, что он может полностью меня контролировать, бесила.
Я с раздражением похлопала по скомканному одеялу. Даже эти идеально белые постельные принадлежности раздражали меня своей правильностью, но теперь мне нужно было двигаться.
У-ух...
Перекинув ноющие от мышечной боли ноги через край кровати, я встала. Даже если он заботливо поставил здесь удобные тапочки, я больше не поведусь на эту подлую доброту.
Зима, я болела, и было очевидно, что он позаботился не только о температуре, но и о влажности в комнате. Прежняя я, возможно, растрогалась бы от такой заботы, но не сейчас. Всё это казалось мне омерзительным лицемерием.
С горькой усмешкой я первым делом подошла к окну и отдернула плотные шторы (блэкаут). Я надеялась, что если выгляну наружу, то хотя бы примерно пойму, где меня держат взаперти. Но картина оказалась хуже некуда.
— Ха-а, ну и место он выбрал для жизни...
Син Чхи У всегда ломает мои ожидания. С его деньгами он мог бы спокойно жить в просторном доме с садом прямо в центре Сеула. Но этот дом явно находился не в центре, а где-то в тихом, уединенном пригороде.
Мы где-то в горах? Куда ни глянь, вокруг одни горы.
Может, это не его дом, а какая-то загородная вилла...? Хотя это не похоже на глухой лес, скорее на таунхаус на окраине города.
И если расположение дома удивило, то его вид удивил еще больше. Я думала, он живет в какой-нибудь элитной вилле или квартире с видом на реку Ханган, но даже посреди зимы меня встретила яркая зелень.
За окном виднелась просторная, больше похожая на сад лужайка. Вот только весь мир сейчас укрыл снег, припорошив зелень белым ковром.
Причем на заснеженный сад я смотрела не прямо. Судя по тому, что я смотрела сверху вниз, эта комната явно находилась на втором этаже. Из-за высоких потолков, свойственных частным домам, высота казалась даже больше, чем на втором этаже обычной квартиры.
Вот почему он со спокойной душой оставил меня одну.
Пейзаж с заходящим солнцем на фоне заснеженных гор был поистине живописным, но из моих уст вырвались только ругательства. Блять... это просто полный пиздец.
— Сукин сын! Ах ты ж сукин сын...!
Было так обидно.
Мне было настолько обидно, что я расплакалась в голос. Казалось, сами небеса помогают Син Чхи У, и я не понимала, за что мне это.
Даже если бы меня заперли в центре Сеула, сбежать было бы непросто, а в этом богом забытом пригороде дни короткие, и уже начало смеркаться.
Мало того, что меня заперли на втором этаже уединенного дома, так еще и снег как назло пошел. Даже если я выпрыгну из окна, на снегу останутся следы.
А даже если мне удастся сбежать, в одних трусах и футболке я просто замерзну насмерть. Получается, побег — это верная смерть.
Разозлившись, я подошла к двери и схватилась за ручку. Сглотнув, я повернула её, и оказалось, что в комнате меня не запирали. Открыв дверь спальни, я сразу увидела гостиную.
Стараясь ступать бесшумно, я вышла в гостиную и осторожно осмотрелась. Лестница, ведущая вниз, подтверждала, что это двухэтажный дом, а рядом с гостиной была еще одна комната — скорее всего, гардеробная. Дальше виднелась ванная, и мне как раз нужно было туда зайти.
— ...
Не теряя бдительности, я зашла в ванную и первым делом справила нужду. Затем подошла к раковине, чтобы вымыть руки, и мой взгляд зацепился за кое-что.
Кольцо всё еще было на моем пальце.
Я сняла кольцо с безымянного пальца левой руки и положила его на раковину, на самое видное место. Син Чхи У постоянно обращал на него внимание, видимо, эта вещь имела для него какое-то значение. В душе мне хотелось вышвырнуть его в окно, но я сдержалась.
Но стоило мне снять это кольцо, как на душе стало легче, словно я сбросила кандалы. Глядя на лежащее кольцо, я скользнула взглядом по раковине.
Что-что, а дергать за нужные струны души Син Чхи У точно умел. На полке, отделанной плиткой под мрамор, лежала моя зубная щетка.
Когда мы с папой сбегали, я положила бумажный пакет в багажник машины. Неужели он принес его сюда? В том мотеле он тоже принес мне мои привычные вещи, видимо, и в этот раз всё подготовил заранее.
Присмотревшись, я увидела, что от полотенец до шампуня и косметики — всё это были мои вещи. С таким рвением он мог бы и всю одежду из моей комнаты выгрести, но нет... оставил меня в одних трусах, чтобы не сбежала — обхохочешься просто.
Щелк.
Выйдя из ванной, я открыла дверь рядом с гостиной. Как я и думала, это была гардеробная. Не могу же я бежать в одних трусах, надо украсть какую-нибудь одежду.
Однако просторная гардеробная, ничуть не уступавшая спальне, была идеальным образцом порядка: ни единой складочки. Мало того, что всё было выстроено по линеечке с извращенной педантичностью, так еще и отсортировано по цветам и материалам. Эта пугающе безжизненная гардеробная была так в духе Син Чхи У, что я лишь покачала головой.
Я попыталась найти хоть что-то, что могла бы надеть, но сколько ни искала — всё было бесполезно. Я открыла все ящики, но проблема была в том, что и рукава, и штанины были слишком длинными. И тут...
...А, вот оно что.
Перебирая одежду в гардеробной, я почувствовала знакомый аромат, доносившийся отовсюду. Видимо, он круглый год пользовался только одним парфюмом, раз запах так въелся в это место.
Я замерла и подошла к углу гардеробной. Взяла духи, стоявшие на комоде с пятью ящиками, и поднесла к носу. Это был тот самый цитрусовый аромат, исходивший от шарфа, с которым я спала в обнимку.
Тогда я и представить не могла, что всё закончится вот так. Почему же за эти несколько дней мы дошли до такого?
— ...
Да что такого особенного в кресле Председателя «Пхёнджэ»? Син Чхи У ведь тоже закрыл глаза на смерть моего отца ради власти. Даже если он спас мне жизнь, я никогда его не прощу.
Ну почему опять... слезы...
Хватит ворошить воспоминания, связанные с этим ароматом, от этого только больнее. Сколько бы я ни предавалась сантиментам, факт остается фактом: папа мертв, а я заперта здесь. Значит, нужно скорее выбираться отсюда.
