Глаза, неотрывно смотревшие в экран, налились кровью.

— Ха...

Первым чувством, которое он испытал, было нечто близкое к гневу. Осознание того, что кто-то другой видел её такой, какой хотел видеть и знать только он, вызвало жгучую, сводящую с ума ревность, которая толкнула его на самый край пропасти. Появилось непреодолимое желание заняться саморазрушением. Напиться до беспамятства, причинить себе физическую боль, чтобы заглушить ту, что рвала его изнутри.

Проведя сухими ладонями по лицу, он едва подавил этот порыв, перемотал кассету и снова нажал на «Play». Она снова сняла рубашку. Третий раз. Четвертый. Пятый. Он пересматривал эту сцену снова и снова, пока не сбился со счета.

Подбородок защекотало. Он вытер его тыльной стороной ладони и почувствовал влагу. Замерев от шока, он откинулся на спинку дивана и запрокинул голову. Моргая, он смотрел в темный потолок, но на этот раз что-то горячее потекло по вискам. Он вцепился в бок, словно хотел вырвать ребра. Он хотел её видеть. Живую, дышащую. Ми Ран, которая улыбалась бы ему. Если бы он только мог обнять её, поцеловать, прикоснуться — он отдал бы за это даже душу. Андре снова перемотал кассету. Еще раз. И еще раз. Он покинул комнату только тогда, когда темнота вокруг начала понемногу рассеиваться.

***

— У-ух, кого там черти несут в такую рань... — проворчал Хён Су, услышав звонок телефона у кровати. Схватив трубку, он буркнул: — Алло!

— Это Андре де Лафайет. Я намерен инвестировать во «Флашинг Видео» еще 50 тысяч долларов.

У Хён Су отвисла челюсть. Он вскочил с кровати в одних боксерах и потряс кулаком в воздухе.

— Спасибо вам огромное! Вы посмотрели тизер, который я дал вчера?

— Да.

— И как вам? Фильм просто отпад, правда?

— ..Да.

Ответ был сухим и без подробностей, но Хён Су было всё равно. Этот легендарный мажор Сын Хёк обладал огромным талантом, но совершенно не умел экономить. Деньги утекали сквозь него, как вода сквозь дырявое решето. А теперь на них словно сошел луч надежды в виде этого парня, похожего на банкира из «Монополии», которого они так удачно подцепили. Сердце Хён Су бешено заколотилось.

«А что, если мы и правда поедем на Сандэнс?!»

Хён Су включил всё свое обаяние и начал щедро льстить, чтобы ублажить слух инвестора. Настоящий талант продюсера раскрывается именно в умении умаслить спонсора.

— Сцена с Мишель получилась просто фантастической, правда? А знаете ли вы, что всё это благодаря вам, мистер Андре? Наш оператор рассказал, что режиссер Нам попросил её представить, будто объектив камеры — это её парень. Ого! Вот так и родилась эта легендарная сцена!

На другом конце провода повисла тишина. Хён Су похолодел, подумав, не перегнул ли он палку, и начал лихорадочно вспоминать, что из сказанного могло не понравиться инвестору, когда Андре наконец заговорил:

— Сколько кадров в одной секунде пленки?

Хён Су на мгновение растерялся от неожиданного вопроса, но тут же быстро ответил:

— Вы имеете в виду фреймы? Обычно в кино используется стандарт 24 fps (кадров в секунду), то есть двадцать четыре кадра.

В трубке снова стало тихо. Хён Су забегал глазами, раздумывая, не стоит ли подробнее объяснить про частоту кадров, когда Андре произнес:

— Вчера я слышал, что часть отснятого материала с Ми Ран не вошла в фильм из-за возрастного рейтинга.

— Да-да, из-за цензуры пришлось вырезать около секунды или двух.

— По тысяче долларов за каждый кадр. Я хочу выкупить все вырезанные пленки с Ми Ран. Даже неудачные дубли подойдут.

Голос Хён Су взлетел до писка:

— ...Ч-что?!

— Обсудите это с режиссером Нам Сын Хёком и свяжитесь со мной. Ах да, я слышал, вы планируете досъемки в Корее...

***

12 октября 1996 года, суббота. Ми Ран с радостным предвкушением направлялась в Мёндон. Казалось, только вчера, в середине сентября, Сын Хёк сообщил ей о назначенных датах натурных съемок в Корее, и было трудно поверить, что уже наступил октябрь. Вчера вечером ей наконец позвонили и сказали, что команда «Флашинг Видео» прибыла в Корею. На заднем фоне члены съемочной группы наперебой шумно с ней здоровались.

На губах Ми Ран впервые за долгое время заиграла светлая улыбка. Команда «Флашинг Видео» стала для нее людьми, которым она будет благодарна всю жизнь. Они подарили ей драгоценные воспоминания, которые она бережно сложила в уголке сердца, чтобы иногда доставать их и с улыбкой вспоминать. По словам ребят, график был просто убийственным, даже без времени на акклиматизацию. К понедельнику они должны закончить съемки в Сеуле, во вторник поехать в Чумунджин снимать сцены в родном городе Чжина, в субботу вернуться в Сеул, получить всего один свободный вечер и уже в воскресенье улететь обратно в Нью-Йорк.

Поэтому на сегодня, в первый день, запланировали относительно легкую работу — только съемку сцены прослушивания Мишель. Для этого они арендовали конференц-зал в здании в районе Согон-дон. — Он сказал, это здание из синего стекла напротив отделения Hanil Bank в Согон-доне... Оглядываясь, она вошла в здание и тут же столкнулась в лобби с продюсером Хён Су. Увидев Ми Ран, он обрадовался так, будто готов был запрыгать до потолка.

Поздоровавшись, Ми Ран зашла с ним в лифт. Когда он нажал кнопку верхнего этажа, она не выдержала и спросила. Здание явно не выглядело как место, которое можно арендовать для студенческой короткометражки. Тем более она помнила разговоры в закусочной Флашинга о том, что у них почти не осталось денег.

— Наверное, аренда такого места стоит кучу денег?

— Еще бы. Но, к счастью, отец Сын Хёка — владелец этого здания, так что мы арендовали его бесплатно, — с ухмылкой ответил Хён Су.

— А, понятно.

Чжи Ын, учившаяся с Сын Хёком в одной школе, пару раз упоминала о его семье, поэтому Ми Ран не сильно удивилась.

— А кто прилетел из команды?

Из-за нехватки средств они планировали взять только самый необходимый минимум людей. Услышав вопрос, и без того сияющее лицо Хён Су расплылось в широкой улыбке.

— Прилетели все, кроме Макса. Недавно мы получили очень щедрые инвестиции. Вы бы видели, как все радовались поездке в Корею! Особенно Эстер, она ведь здесь впервые. И всё это благодаря вам, Мишель!

— Что? При чем здесь я? Вы смогли найти инвестиции для короткометражки — это только доказывает ваш выдающийся талант продюсера.

Ми Ран прекрасно знала, что никто не хочет вкладывать деньги в короткометражные фильмы, ведь вернуть их почти невозможно. Поэтому режиссерам приходится рассчитывать либо на свои сбережения, либо на гранты. Сочтя слова Хён Су за шутку, она показала ему большой палец вверх. — Нет-нет, ваша заслуга в этом самая большая, Мишель! От этих загадочных слов она склонила голову и неловко улыбнулась, когда двери лифта открылись.

Войдя в конференц-зал вместе с Хён Су, Ми Ран сразу почувствовала ту самую свободную и творческую энергию, присущую команде «Флашинг Видео». Заметив её, ребята побросали подготовку к съемкам, подбежали к ней, начали обнимать и шумно рассказывать, как сильно скучали. Сын Хёк, чьи волосы стали чуть длиннее, чем в последнюю их встречу, и были небрежно собраны в хвост, протянул руку сквозь толпу обступивших её людей.

— Давно не виделись, Мишель. Давай отлично отснимем и эту последнюю сцену.

— Да, режиссер! — бодро отозвалась она, крепко пожимая его руку.

В тот день Ми Ран искренне наслаждалась каждым моментом перед камерой, чувствуя себя настоящей актрисой. Она была счастлива, что может так красиво попрощаться со своей мечтой.

***

Как только закончатся сцены с Ми Ран и отснимут сольные кадры Чжина, сегодняшний рабочий день будет завершен. Понимая, что скоро всё закончится, Ми Ран помогала с мелкими поручениями, когда к ней подошел Хён Су.

— Мишель, может, поедем на место вечеринки первыми? У нас много оборудования, боюсь, в фургоне на всех места не хватит.

Ми Ран охотно кивнула и пошла за ним.

Они приехали на такси к квадратному кирпичному зданию, расположенному на склоне горы Намсан.

— ...Мы что, здесь будем отмечать? — пробормотала Ми Ран, оглядываясь.

Здание из неровного красного кирпича было густо увито плющом. Европейские газовые фонари с желтым светом, висевшие на стенах, придавали месту старинный колорит. Рядом со входом стояла двухместная деревянная скамейка под железной аркой, украшенной белыми цветами, а рядом — каменная скульптура в форме сердца. Это место больше подходило для романтического свидания, чем для шумной вечеринки съемочной группы.

Под вывеской «Candle» (Свеча) значилось: «Итальянский ресторан». Человеческие вкусы поистине переменчивы. Еще недавно она говорила, что больше смотреть не может на европейскую еду, но после долгого питания исключительно корейскими блюдами ей вдруг снова захотелось чего-то подобного. Недавно она собралась с духом и сводила Джу Ран в ресторан Cocos, но вкус был совсем не таким, как у блюд шеф-повара Ноэля. Ми Ран с горечью подумала, что её вкусовые рецепторы стали слишком привередливыми не по статусу.

Вслед за Хён Су она вошла внутрь, и ресторан оказался еще более уютным и романтичным, чем снаружи.

— Вау, здесь так красиво!

Она заметила, что под небольшим фонтаном из лепестков роз и свечей выложено сердце. Французские окна и шторы с цветочным узором создавали ощущение, будто она оказалась в маленькой европейской деревушке. Хён Су довольно улыбнулся:

— Рад, что вам нравится. Я многих расспрашивал, и мне порекомендовали именно это место.