Лицо Ми Ран потемнело от беспокойства.
А вдруг он обиделся?
— Сказать такое человеку, который говорит, что из-за меня дышать не может...
Она бросила на Джу Ран полный легкого укора взгляд, но та, глядя на неё через зеркало, лишь усмехнулась.
— Я же шучу. Я спросила, не к нашей ли Ми Ран он пришел. Он сразу понял, кто я такая, и очень вежливо поздоровался. Я пригласила его зайти на минутку, промочить горло.
Джу Ран говорила об этом с таким безразличием, словно бросила кость бродячей собаке, и Ми Ран начала допытываться:
— И что дальше? Андре заходил к нам в дом? О чем вы говорили?
— О том о сем. Я сказала: раз ты собирался вступить в фиктивный брак с другой, а ей предложил стать содержанкой, то нечего теперь жаловаться, что тебя бросили. И знаешь, его распрекрасное лицо аж покраснело, и он потом покрылся. Сказал: «Это моя вина. Я всё исправил. Впредь такого никогда не повторится». Представляешь?
Джу Ран хихикнула, передразнивая манеру речи Андре.
— Ну я и подумала: вот он, мой шанс. И вывалила на него всё, что вспомнила из твоих жалоб на жизнь в Нью-Йорке. Он кивал и отвечал: «Я исправлюсь», но говорил так коротко и четко, ну чисто вояка. Я спросила, кто учил его корейскому, и он сказал, что выучил язык, пока три года служил в армии в Ёнсане. А почему ты мне об этом не рассказывала?
Короткие и сухие фразы были просто особенностью его характера, но Ми Ран не собиралась разубеждать Джу Ран.
— А кроме этого? О чем еще говорили? — нетерпеливо торопила Ми Ран.
Джу Ран неспешно присела на край кровати и взяла книгу с тумбочки.
— Я объяснила нашу ситуацию и, хоть это и было нагло с моей стороны, попросила его по возможности побыть с тобой в день операции. Мне было так тяжело на душе от мысли, что ты будешь ждать под дверью операционной совсем одна. А он без лишних слов ответил: «Да, я понял». Вот и всё.
Джу Ран положила раскрытую книгу на колени и взяла очки. Водрузив их на переносицу, она ласково посмотрела на Ми Ран, которая сидела с отсутствующим видом и кусала губы. И мягко произнесла:
— Ми Ран.
— М-м? — Ми Ран подняла голову.
— В мире нет идеальных людей. И каждый может ошибиться. Разжечь погасший огонь — дело не из легких. Если он это сделал, значит, тот, кому это было нужнее, боролся изо всех сил, чтобы его спасти. Самое главное — это чувства вас двоих, поэтому не обращай внимания на обстоятельства, а лучше загляни в свое сердце и пойми, чего оно хочет. Чтобы потом, оглядываясь на свое решение, ты ни о чем не жалела.
Поправив очки, она опустила взгляд в книгу.
— А теперь иди в свою комнату и думай. Мама будет читать.
***
До операции оставалось два дня. Вернувшись с работы, Джу Ран первым делом достала небольшую дорожную сумку и собрала вещи на неделю. Завтра утром ей предстояло пройти обследования в больнице, затем сразу оформить госпитализацию и весь день ничего не есть. Сказали, что срок пребывания в больнице зависит от результатов операции — от недели до десяти дней. За ужином обе болтушки, мать и дочь, как по команде притихли и едва притрагивались к еде.
По настоянию Джу Ран Ми Ран легла спать первой. Она ворочалась, не в силах уснуть, когда Джу Ран тихо приоткрыла дверь, вошла и села на край кровати. А затем прохладной рукой ласково убрала волосы с её лба — так же, как делала в детстве, когда Ми Ран просыпалась от ночных кошмаров. Плечи Ми Ран мелко задрожали, и она тихо заплакала. Затем обхватила Джу Ран за талию и уткнулась лицом в её колени. Джу Ран ласково погладила её по спине.
— Мам... не смей оставлять меня.
Голосом, полным сдерживаемых слез, Джу Ран принялась её успокаивать:
— Куда ж я от тебя денусь? Я собираюсь летать в путешествия на самолетах, где ты будешь стюардессой, собираюсь смотреть, как ты выйдешь замуж, будешь жить душа в душу с мужем, родишь красивых внуков, и как эти внуки вырастут. Так что выбрось эти мысли из головы. Я намерена насладиться всем тем счастьем, которое ты мне обещала. Так что готовься.
Стараясь говорить бодро, Джу Ран всё же не смогла скрыть дрожь в голосе.
— И еще я обязательно хотела сказать тебе это. Ми Ран, спасибо, что родилась моей дочерью. Ты даже не представляешь, какой осмысленной и счастливой стала моя жизнь благодаря тебе.
— Ну почему ты вдруг заговорила об этом! Обязательно, обязательно...
Ми Ран не смогла договорить и громко всхлипнула, а Джу Ран легонько шлепнула её по спине:
— Так, всё. Хватит плакать, спи давай. Завтра лицо опухнет. Знаешь же, что когда ты отекаешь, то становишься похожа на паровую булочку?
— Ай, да ну тебя!
Ми Ран заплакала еще жалобнее, и Джу Ран тихо рассмеялась.
— Не помнишь, как выглядело твое лицо на следующее утро после того, как ты сверила ответы вступительных экзаменов и проплакала всю ночь?
— Не помню, — буркнула Ми Ран обиженным тоном.
— А мама помнит. Ты и так в выпускном классе поправилась, а тут еще и глаза с носом в щеках утонули...
В маленькой темной комнате мать и дочь еще долго тихо переговаривались, вспоминая прошлое, плача и смеясь. Только когда Ми Ран глубоко заснула, мерно дыша, Джу Ран тихо закрыла дверь и вышла. Для мамы эта ночь была бессонной.
***
На следующее утро. Бледная Джу Ран и Ми Ран с опухшим лицом вышли из дома с дорожной сумкой. Ми Ран, первой открывшая дверь подъезда, замерла как вкопанная.
Перед зданием виллы стоял черный седан, упираясь в который и скрестив руки на груди, ждал Андре. Заметив их, он выпрямился и почтительно поклонился вышедшей следом Джу Ран. А затем, встретившись взглядом с Ми Ран, слегка приподнял уголки губ в улыбке. Он подошел и забрал сумку из рук остолбеневшей Ми Ран.
— Как ты здесь...? Ты же сказал, что прилетишь завтра.
— Я взял отпуск на день раньше. Пару дней назад я созванивался с матушкой, и она сказала, что госпитализация за день до операции.
Созванивался с мамой? Ми Ран удивленно переводила взгляд с одного на другую. Джу Ран подошла к Андре с явным облегчением на лице и похлопала его по спине.
— Теперь мне как-то спокойнее. Позаботьтесь о нашей Ми Ран.
Андре молча почтительно поклонился и открыл заднюю дверцу машины. Когда Джу Ран села, он открыл переднюю пассажирскую дверь и кивнул Ми Ран:
— Садись.
Ноги Ми Ран двинулись сами собой. Андре заботливо пристегнул ей ремень безопасности и сел за руль. По дороге в многопрофильную больницу в Синчхоне, следуя указаниям Джу Ран, пришедшая наконец в себя Ми Ран нарушила молчание.
— Когда ты прилетел в Корею?
— На рассвете.
— А чья это машина?
— Взял напрокат в аэропорту.
С заднего сиденья вмешалась Джу Ран:
— Никогда в жизни не ездила на Мерседесе, а тут благодаря зятю Ану катаюсь с ветерком.
Ми Ран аж передернуло.
Она делит шкуру неубитого медведя.
— Мам, с чего это вдруг «зять Ан»! И вообще, фамилия Андре не Ан, а де Лафайет.
— Ой, да ну это ваше «де», слишком длинно. Зять Ан — звучит в самый раз. Вы ведь не против, если я буду вас так называть? — беззастенчиво улыбаясь, спросила Джу Ран у Андре.
— Да. Конечно, не против. С легкой улыбкой на губах ответил он.
— ...И когда вы с мамой успели так сблизиться?
— Мы виделись, да и по телефону пару раз разговаривали.
Ми Ран возмущенно фыркнула:
— Ха. Опять всё за моей спиной. Вечно вы так.
Ми Ран ворчала, но, несмотря на её слова, тепло, зародившееся в районе солнечного сплетения, разлилось до кончиков пальцев рук и ног, и её слабо дрожавшее тело постепенно успокоилось.
По прибытии в больницу Андре указал Ми Ран на стулья в зоне ожидания.
— Сиди и жди.
Ми Ран возмутилась: «Я тебе щенок, что ли?», но Джу Ран подлила масла в огонь:
— Да, послушай его. Не путайся тут под ногами.
Оставив Ми Ран с надутыми губами, Андре и Джу Ран, переговариваясь вполголоса, подошли к окну регистрации.
Сотрудница за стеклом с живым интересом наблюдала за происходящим: Джу Ран с растерянным лицом отчаянно махала руками, от чего-то отказываясь. Но Андре, излучая свою фирменную властную ауру, вежливо поклонился и, казалось, настоял на своем. Джу Ран оглянулась на Ми Ран, тут же отвернулась и в конце концов с улыбкой похлопала Андре по плечу. Только тогда он тоже удовлетворенно улыбнулся. Закончив с оплатой, Андре вернулся и посмотрел на часы.
— Тогда я отлучусь, чтобы уладить срочные дела.
— Да, конечно. Спасибо вам огромное за сегодня.
Коротко поклонившись Джу Ран, он повернулся к Ми Ран.
— Я вернусь к шести вечера.
Она кивнула. Хотела сказать, что ему не обязательно приходить, но слова застряли в горле. Она понимала, что это эгоистично, но у неё не было сил справляться со всем этим в одиночку. Одно лишь присутствие Андре рядом давало ей огромное чувство безопасности.
Только когда он ушел, Джу Ран призналась в том, что произошло у окна.
— Ох, беда. Зять Ан уперся, чтобы меня положили в одноместную палату, и сам всё оплатил. Он был таким непреклонным, что я просто не смогла отказаться. Боюсь, чтобы расплатиться с ним, нам и нашей Ми Ран продать не хватит.
Джу Ран усмехнулась своей шутке.
— ... Кто бы мог подумать, что мама так легко сдастся.
Знает ли Андре, что заполучил такого мощного союзника? Ми Ран, склонив голову с растерянным видом, тяжело вздохнула.
***
Шесть часов вечера. Дверь одноместной палаты открылась. Ми Ран вскочила, думая, что это Андре, но в палату вошел мужчина средних лет в костюме.
— Прошу прощения.
Ми Ран удивленно склонила голову. «Кажется, я его где-то видела». Она неловко поклонилась, копаясь в памяти, и вдруг потрясенно ахнула.
