Документы, которые нужно было просмотреть, лежали стопкой, но работа весь день валилась из рук. Андре, который последнее время казался вполне благодушным, снова хмурился и тяжело вздыхал, сверкая своим фирменным острым взглядом. Сотрудники, чувствуя его настроение, ходили по струнке. Его концентрация упала до нуля, а мысли, подгоняемые странной тревогой, постоянно витали где-то далеко.

«Нужно ли извиняться?»

«И как ты извинишься? Скажешь: "Прости, что сделал тебя своей содержанкой"?»

«Разве от этого что-то изменится?»

На губах появилась горькая, самоироничная усмешка. Отменить свадьбу с Лоррейн сейчас — всё равно что выпрыгнуть из мчащегося на полном ходу поезда. Но почему ему так отчаянно хотелось совершить это самоубийство?

***

Четыре часа дня. Завершив презентацию прототипа корпоративного веб-сайта, запуск которого планировался на конец года, Шон Лафкин спросил, есть ли вопросы. Андре, хватаясь за соломинку, заговорил:

— В прошлый раз я случайно услышал от своего секретаря, что у вас десятая годовщина свадьбы...

Услышав вместо вопросов по сайту личный, Шон не смог скрыть удивления. Когда он поднимался на встречу на прошлой неделе и болтал с секретарем о планах на годовщину, Андре неожиданно вышел из кабинета, заставив их вздрогнуть. Шон не понимал, к чему этот вопрос, но на всякий случай кивнул.

— Да, в прошлую среду была десятая годовщина. А почему вы спрашиваете... ?

— Когда вы совершаете проступок перед женой и вам нужно извиниться, какой способ наиболее эффективен? Например, подарки?

Шон, быстро уловив подтекст, сглотнул. В последнее время ходили слухи, что Андре де Лафайет тайно обручился с девушкой из знатной семьи. Похоже, это была правда. Ему стало до смерти любопытно, что за женщина смогла покорить этого мужчину, который был больше похож на машину, чем компьютер. Тот факт, что он, работая сутками напролет, нашел время на романтику, сам по себе был загадкой.

А-а-а. Наверное, заработался допоздна и забыл про годовщину. Жена Шона тоже ненавидела, когда он задерживался на работе.

— Э-э... цветы или шоколад — беспроигрышный вариант, разве нет? В прошлом году, когда я забыл про день рождения жены, на следующий день я подарил ей шоколад, вино и браслет с маленькими драгоценными камнями, и был тут же прощен. Ах да, и букет цветов.

Шон неловко рассмеялся, а Андре с задумчивым видом кивнул и пробормотал:

— Понятно. Можете идти.

***

Уйдя с работы раньше обычного, Андре заехал в цветочный магазин на цокольном этаже офисного здания и купил букет желтых фрезий, которые так любила Ми Ран. Заодно захватил коробку в шоколадном бутике по соседству. Он уже направлялся в Harry Winston за браслетом, но на полпути развернул машину. Ему показалось, что драгоценности смущают Ми Ран. В прошлый раз он принес украшения из Лафайет-резиденции, сложил их в шкатулку с прозрачной крышкой и поставил на полку в её половине гардеробной, но ни разу не видел, чтобы она их надевала. И это при том, что он специально выбирал не броские цветные камни, а скромные изделия с бриллиантами и жемчугом.

К тому же, пытаться загладить вину дорогим подарком казалось ему чем-то неправильным. Отказавшись от идеи с браслетом, он поехал в Лафайет-резиденцию и достал из винного погреба две бутылки любимого вина Ми Ран. Когда он вошел в лобби их дома с букетом в одной руке и пакетом с вином и шоколадом в другой, было начало седьмого. Зайдя в лифт, он нетерпеливо следил за меняющимися цифрами на табло.

Сегодня утром он намеренно не стал будить Ми Ран. Боясь, что, открыв глаза, она снова посмотрит на него тем пустым взглядом, как вчера вечером, он быстро выключил звенящий будильник. А затем трусливо оставил записку и сбежал из квартиры. Ми Ран не из тех, кто долго таит обиду и держит в себе негатив. Наверняка сейчас ей уже стало легче. Он молился, чтобы, когда откроется дверь, она встретила его улыбкой.

Андре нажал на звонок и прислушался. Обычно в такие моменты раздавался легкий звук её босых шагов по мраморному полу: топ-топ-топ. Но сколько он ни ждал, по ту сторону стояла тишина. Еще не вернулась? Он достал ключи из сумки и открыл дверь. Безжалостное послеполуденное солнце середины лета било в панорамные окна, отчего в гостиной было душно. Ми Ран всегда включала кондиционер к его приходу, хотя сама терпеть не могла сквозняки.

Войдя в гостиную, он огляделся. Впервые с тех пор, как Ми Ран ездила в Вашингтон, он вернулся в пустую квартиру. Дурное предчувствие ледяной хваткой сдавило грудь. Там, где была Ми Ран, всегда царил какой-то шум. Но сейчас стояла такая тишина, что было слышно тиканье настенных часов. Нервы натянулись до предела. Он положил букет на консоль, достал телефон и, массируя пульсирующие виски, зажал кнопку быстрого набора под номером «1».

Услышав звонок прямо в гостиной, Андре резко вскинул голову. На кофейном столике лежал телефон Ми Ран. Как только он сбросил вызов, в комнату вернулась мертвая тишина. Он перевел взгляд с телефона на лежащие рядом ключи от квартиры, а затем почти бегом пересек коридор и рывком распахнул дверь хозяйской спальни. Кровать была идеально заправлена, словно здесь побывала горничная. Охваченный странным предчувствием, он распахнул дверь в ванную. Зубная щетка и туалетные принадлежности Ми Ран были на своих местах.

Только тогда Андре выдохнул воздух, который всё это время неосознанно задерживал, подошел к раковине и вымыл руки. Из зеркала на него смотрело лицо с испариной на лбу и побелевшими губами. Он опустил глаза, отворачиваясь от своего отражения, и, сняв пиджак, вышел из ванной.

Стоило ему открыть дверь в гардеробную, как пиджак выпал из его рук. Половина, отведенная Ми Ран, была абсолютно пуста. Огромный чемодан, который он сам когда-то сюда привез, тоже исчез.

— ...Не может быть, — пробормотал Андре.

В этот момент что-то блеснуло на комоде-острове. Он прищурился и подошел ближе. Ожерелье и запонки.

— Ха-а...

Оперевшись руками о комод, он зажмурился и снова открыл глаза.

Весь день он боялся, что Ми Ран может выкинуть нечто подобное. Что её наивный, нерасчетливый характер подтолкнет её к импульсивному, упрямому решению уйти из дома. И этот худший из сценариев стал реальностью. Уйти вот так, не сказав ни слова. Он не мог в это поверить. Впервые в жизни он пришел с готовностью склонить голову и извиниться, а та, перед кем он собирался это сделать, просто исчезла. Она даже не стала слушать его извинений, бросив всё, что он ей дал, словно это не имело никакого значения. Как она посмела.

Он сам не понимал, что сейчас чувствует: гнев, опустошение или просто растерянность. «Кан Ми Ран. Зачем ты это сделала?» Андре уставился в потолок гардеробной, пытаясь успокоить тяжелое дыхание. Вскоре он взял себя в руки, расправил плечи и вскинул подбородок.

Понятно, где она может быть. Наверняка отсиживается у подруги по имени Хён Чжон или у кого-то из той компании в языковой школе. И наверняка сейчас узнает, сможет ли она вернуться в то чертово общежитие. Но Андре не собирался позволять Ми Ран исчезнуть из его поля зрения. Если ей так невыносима мысль о совместном проживании эти 3 месяца, пусть остается в этой квартире, а он переедет в Лафайет-резиденцию.

Он покрутил головой, разминая затекшие мышцы шеи. Честно говоря, ему хотелось прямо сейчас сорваться с места, найти её и, если нужно, варварски перекинуть через плечо и притащить обратно. И привязать к себе любыми способами, чтобы она больше никогда не смогла уйти.

Но он подавил перегретые мысли и эмоции, собрав в кулак всё свое терпение. Ми Ран тоже нужно было время остыть. «Только один день. И ни минутой больше». Завтра днем, когда закончатся занятия в языковой школе, он лично поедет за ней.

Пальцы, сжимавшие ожерелье и запонки, мелко задрожали, и он сжал их в кулак. «Черт». У него что, ломка началась? Проглотив ругательство, Андре глубоко вздохнул. Открыв прозрачную крышку комода, он положил ожерелье и запонки в пустую ячейку.

— ...Ты никуда от меня не денешься, Кан Ми Ран.

Пробормотав это, Андре вернулся в гостиную. Свирепо глянув на букет желтых фрезий на консоли, он перевел хмурый взгляд на пакет с вином и шоколадом. Достав бутылку, он вытащил пробку и прислонился к кухонному острову. Не утруждая себя поиском бокала, он начал жадно пить прямо из горла. Горьковатый алкоголь обжигающим потоком полился в пустой желудок.

***

Дин-дон. Дин-дон. Она нажала на звонок несколько раз, но никто не открывал.

— Неужели она потащилась на работу в таком состоянии? — вздохнула Ми Ран. От Джу Ран можно было этого ожидать.

Еле волоча ноги, она спустилась на первый этаж и приоткрыла крышку почтового ящика возле входа. Оторвала запасной ключ, приклеенный скотчем с внутренней стороны. Открыв дверь, она шагнула внутрь. Её встретили знакомые фоторамки, настенные часы и висящий под ними букетик сухих цветов. Всё было точно так же, как тем утром три месяца назад, когда она уезжала.