Вытащив Джу Ран, которая от шока только беззвучно открывала и закрывала рот, в гостиную, Ми Ран усадила ее на стул за обеденным столом. Затем открыла рисоварку и положила в пиалу свежесваренный рис. Доставая из холодильника одну за другой закуски, она принялась объяснять ситуацию.
Только выслушав все объяснения Ми Ран, Джу Ран неуверенно поднялась на ноги. Взяв глиняный горшочек с исходящим паром твенджан ччигэ, она вернулась и осторожно поставила его на стол. А затем подошла к Ми Ран, которая убирала обратно в холодильник контейнеры с закусками, и смачно шлепнула ее по спине.
— Так надо было с самого начала все нормально объяснить, а не с бухты-барахты! У меня чуть сердце не оборвалось!
— Ай! Больно же! Госпожа Кан Джу Ран, у вас рука не слишком тяжелая? Можно было бы обойтись без красного перца в супе, просто помыв в нем вашу руку.
Ми Ран, дурачась, отбежала на противоположную сторону стола.
— Ах ты ж!..
Хихикая, Ми Ран зачерпнула ложку ччигэ.
— Кя-я, твенджан ччигэ с грудинкой по рецепту Кан Джу Ран — самый вкусный в мире!
Джу Ран выловила из супа кусочек грудинки и положила его поверх риса в пиалу Ми Ран.
— Директор тоже говорил, что получение брачной визы занимает много времени, а процедура очень сложная. Но раз Андре берет все на себя, мне как-то спокойнее.
— Мне тоже. Но вообще-то, даже когда воду пьют — соблюдают очередь старшинства, а тут я уж испугалась, что выйду замуж раньше тебя, мам.
В ответ на озорную подначку Ми Ран Джу Ран сверкнула глазами и, смутившись, отвела взгляд.
Свадьба Джу Ран должна была состояться через два дня после возвращения Ми Ран со стажировочного рейса. Сама Джу Ран отнекивалась, мол, какая свадьба на старости лет, давайте просто скромно поужинаем в семейном кругу, но Ми Ран, заручившись поддержкой Ён Ран и Кым Ран, настойчиво ее уговорила.
— Ми Ран, ты правда не будешь жить с нами?
— Я же сказала, что не буду. Ну зачем вы все время зовете меня жить в дом к молодоженам? Живите вдвоем, наслаждайтесь друг другом.
— Да брось ты, давай поживем вместе хотя бы до твоего отъезда в Нью-Йорк. Директор тоже не против.
Ми Ран небрежно отмахнулась.
— Я же в студенческие годы три года жила одна. С чего вдруг такие переживания?
— До твоего отъезда осталось совсем немного, и у меня сердце не на месте оставлять тебя одну.
Кончик носа Джу Ран покраснел.
Понимая, что если она сейчас посмотрит Джу Ран в глаза, то сама расплачется, Ми Ран поспешно отвернулась к экрану телевизора.
「После банкротства конгломератов Hanbo Group и Sammi Group, на фоне роста рыночных процентных ставок и падения цен на акции, появляются признаки усугубления финансовых трудностей предприятий. В обществе распространяются слухи о грядущем в апреле-мае финансовом кризисе, что усиливает социальную нестабильность...」
Глядя новости и сглатывая подступивший к горлу комок, она склонила голову набок.
— И почему в последнее время так часто кто-то банкротится? Как ни включишь телевизор — сплошные новости о разорениях. Наша страна так в конец не обнищает?
Джу Ран кивнула на пульт, лежавший на столе.
— За едой нечего слушать такие тревожные вещи, переключи на что-нибудь другое. Ну разорилось несколько компаний, страна-то от этого не рухнет? Не забивай себе голову и лучше ешь.
— Наверное, ты права. Но кимчи из листьев горчицы сегодня просто объедение.
— Правда? Давай еще положу, подожди.
Джу Ран достала из холодильника круглый металлический контейнер с кимчи. С щелчком открыв крышку, она бросила взгляд на рекламный ролик, который шел по каналу, включенному Ми Ран.
— В последнее время меня больше всего смешит тот парень из рекламы Ситифона. «Аллё? Аллё?»
Она рассмеялась, подражая популярной фразочке.
— Одна из моих однокурсниц по учебному центру тоже купила такой с первой зарплаты.
— Ну, наверное, это удобно — не нужно стоять в очереди к таксофону. Как же быстро меняется мир... И не угнаться.
Джу Ран пробормотала это, ставя перед Ми Ран тарелку с аккуратно выложенным кимчи.
За последние два года мир изменился до неузнаваемости. Чуть ли не каждый день появлялось что-то совершенно новое и невиданное.
Казалось, еще вчера, в 95-м, когда Ми Ран только познакомилась с Андре, она отправляла международные письма с почты и бесконечно ждала ответа. А теперь они каждый день обменивались электронными письмами и общались в чате.
Было немного жаль, что исчезла романтика выбора красивой почтовой бумаги, переписывания стихов от руки и вкладывания в конверт засушенных лепестков роз, чтобы передать свои чувства.
Но, несмотря на то, что физическое расстояние между ней и Андре оставалось прежним, психологически они стали несравнимо ближе.
Каждый раз, когда Ми Ран колебалась, не решаясь принять новые технологии, он ворчал, что технологический прогресс только начинается и ей нужно быстрее к нему привыкать.
«Тот, кто не сможет адаптироваться к этому потоку, неизбежно отстанет. Это не то, от чего ты можешь спрятаться, просто захотев этого, Ми Ран. Так что привыкай».
Мессенджер ICQ она тоже установила нехотя, лишь уступив его упрямству. Но стоило только попробовать, и оказалось, что это настолько удобно, что теперь она и представить не могла возвращение к тем временам, когда им не пользовалась. Точно так же, как невозможно было вернуться в эпоху без пейджеров и мобильных телефонов.
Ми Ран беспокоилась, что после ее отъезда в Нью-Йорк Джу Ран совсем отстанет от жизни.
— Мам, я научу тебя пользоваться компьютером, так что освободи часа три на выходных.
Джу Ран в ужасе замахала руками.
— Ой, да ну тебя! Зачем мне компьютер? Директор тоже предлагал научить, но мне все привычнее делать руками.
— Мам, ты думаешь, сейчас 80-е? Когда я уеду в Нью-Йорк, ты что, будешь каждый месяц ходить на почту и письма мне отправлять? Пока письмо туда-обратно дойдет, два месяца пройдет. Когда я была на языковых курсах, ты же сама при звонках торопила меня, мол, связь дорогая, говори по делу и быстрее клади трубку. А электронная почта и чаты — это бесплатно. И быстро. Как бы далеко мы ни были, если сможем часто общаться...
У Ми Ран внезапно перехватило горло, и она схватила стакан с горьковатым ячменным чаем.
Брак с Андре означал, что ей придется всю оставшуюся жизнь провести вдали от Джу Ран, в чужой стране.
Она сделала глоток воды и твердо продолжила:
— Так будет гораздо легче переносить разлуку.
— ...
Опустив голову, Джу Ран молча зачерпнула ложку риса.
— Это проще, чем кажется. Ты же у меня умная, так что научишься быстрее меня! — попыталась разрядить обстановку Ми Ран. — И вообще, почему ты до сих пор называешь его директором? Послезавтра он станет твоим мужем, неужели так сложно сказать: «Дорогой, Чон Сок»?
В ответ на ее поддразнивание Джу Ран наконец подняла голову и, метнув на нее взгляд блестящих от слез глаз, упрекнула:
— Ах ты ж, только и ищешь повод, чтобы над матерью поиздеваться! Ешь давай, а то ччигэ остынет.
Как раз в этот момент из телевизора зазвучала заглавная песня из сериала, и мать с дочерью одновременно повернули головы.
Шел анонс следующей серии новой дорамы «Звезда в моем сердце», которая недавно начала выходить по понедельникам и вторникам. Это был невероятно популярный сериал, который Ми Ран не пропускала даже во время обучения, ведь иначе на следующий день она просто не смогла бы участвовать в разговорах с однокурсницами.
— Из всех нынешних дорам эта — самая интересная.
— И не говори. Как Чхве Джин Силь может быть такой милой и очаровательной? — восхитилась Джу Ран.
Ми Ран надула губы.
— А когда-то ты говорила, что я самая милая и очаровательная.
Услышав это, Джу Ран отвернулась от телевизора, и в уголках ее глаз собрались добрые морщинки.
— Еще бы, чья же ты дочь. Наша Кан Ми Ран куда красивее и очаровательнее, чем Чхве Джин Силь.
***
Стажировочный рейс из Кимпхо в Нью-Йорк представлял собой так называемый полет пассажиром — Add (Additional crew). Стажеры летели на пассажирских местах, но спать им не разрешалось; они должны были наблюдать за работой старших коллег, учиться и заполнять полетный журнал.
Менеджер, рассудив, что рейс в Нью-Йорк забит битком и рабочих рук не хватает, заодно привлек Ми Ран и ее сокурсницу к обслуживанию питанием (Meal Service). В обязанности Ми Ран входило толкать тележку, доставать подносы с заказанной пассажирами едой и передавать их старшей стюардессе.
Закончив свое первое обслуживание питанием в состоянии крайнего напряжения, Ми Ран вернулась на бортовую кухню и вытерла выступивший на лбу пот тыльной стороной ладони. Она даже не помнила, как пролетело время. К счастью, обошлось без серьезных ошибок, но она так нервничала, что у нее слегка тянуло низ живота.
«Но что же делать? Что сказать менеджеру, чтобы отлучиться...»
Им говорили, что после заселения в отель в Мидтауне они должны будут действовать организованно: вместе обедать, вместе ходить по магазинам. Менеджер также упоминал, что стажеркам на рейсах OJT уделяется особое внимание во избежание непредвиденных инцидентов.
В их среде существовало негласное правило увольняться при вступлении в брак или беременности. Именно по этой причине средний стаж работы стюардесс составлял всего около двух лет.
Поэтому Ми Ран, будучи всего лишь стажеркой, не могла вот так запросто признаться, что помолвлена. Ей нужно было продолжать работать до тех пор, пока она не получит визу жены и не переедет в США.
Скажи она, что у нее есть жених — и тут же посыпались бы расспросы: кем работает, сколько лет, где живет, — это был бы настоящий допрос с пристрастием.
А если бы узнали, что Андре иностранец, Ми Ран опасалась, что на нее начнут смотреть с предубеждением. За время их отношений ей уже доводилось слышать за спиной гадкие словечки вроде «янгончжу» (уничижительный термин для корейских женщин, встречающихся с американскими военными или иностранцами) или «элитная эскортница», поэтому она не могла не проявлять осторожность.
Пока она металась в сомнениях, самолет прибыл в аэропорт имени Кеннеди (JFK). Из-за загруженности выходов им пришлось прождать в салоне около двадцати минут.
Благодаря визе члена экипажа Ми Ран довольно быстро прошла иммиграционный контроль и, вся напряженная, пристроилась в хвост вереницы выходящих старших коллег.
Она была в аэропорту Кеннеди уже в третий раз, поэтому суета в зале прилета казалась ей знакомой.
«В прошлый раз Андре ждал меня вон там».
Выйдя из зоны прибытия, Ми Ран бросила быстрый взгляд на металлические ограждения, вдоль которых выстроились встречающие, и ускорила шаг. Но вдруг резко остановилась и повернула голову туда, где только что скользнул ее взгляд.
Среди толпы возвышался на целую голову крепко сложенный мужчина и, глядя на нее, едва заметно улыбался.
— ...Андре?
