Прохладные пальцы осторожно откинули прядь волос с ее лба. Это прикосновение показалось одновременно и знакомым, и чужим.
Только тогда Ми Ран поняла, где находится. Последнее, что она помнила — как прислонилась к плечу Андре.
Видимо, напряжение спало, и в глазах тут же потемнело. А потом она и вовсе легла, устроив голову на его бедре, и уснула.
— Который, кхм, который час? Сколько я проспала?
Ми Ран села, прочищая севший голос. Кашемировое пальто, которым она была укрыта, наполовину сползло. На улице было темно, а за окном виднелся вход в ее отель.
Андре посмотрел на наручные часы.
— Десять минут десятого. Чуть больше четырех часов.
— Иик! Почему вы меня не разбудили?!
Аккуратным движением закрыв колпачок перьевой ручки и ровно положив ее рядом с документами, он ответил:
— Ты выглядела уставшей.
— Что же делать, из-за меня даже Андре остался без ужина...
Лицо Ми Ран жалобно скривилось.
Каждая минута, каждая секунда, проведенная с Андре, была драгоценна. Было жаль тратить даже то мгновение, за которое моргают глаза, а она то разрыдалась при встрече, то уснула. Она чувствовала себя ужасно жалкой.
А вот он, напротив, не выказывал ни малейшего недовольства, отчего ей было еще более неловко.
— Время вышло. Держи.
Андре протянул ей два бумажных пакета, стоявших под сиденьем. Один большой, другой поменьше.
— ...Что это все?
Кажется, до того как уснуть, она их не видела.
— Платье, букет и ужин. Я слышал, что свадебные фотографии могут помочь на собеседовании для визы. Поэтому завтра мы проведем небольшую фотосессию на память.
Ми Ран с озадаченным видом взяла пакеты.
Каждый раз, когда перед поездкой в Нью-Йорк она спрашивала, нужно ли ей что-то подготовить, Андре неизменно отвечал, что сам обо всем позаботится, а ей нужно только приехать.
Эти слова придавали уверенности, и она была ему благодарна.
Но можно ли воспринимать такую заботу как должное? Каждый раз, когда она осознавала, что он ее любит, сердце трепетало, но с другой стороны, в это было трудно поверить, и возникало чувство неловкости.
Покусывая губу, Ми Ран смущенно улыбнулась.
— ...Спасибо, Андре. И простите, что так долго проспала.
— Глупости.
Посмотрев на нее некоторое время, Андре положил руку ей на затылок и жадно поцеловал. Затем, коротко вздохнув, отпустил ее, тут же открыл дверцу и вышел.
Опешив, она высунула голову, наблюдая за ним.
Он обошел машину сзади, открыл ей дверцу и протянул руку.
— Десять часов. Иди.
Ми Ран, взяв его за руку, нерешительно вышла из машины. Ей совсем не хотелось возвращаться в отель, но выбора не было.
Она попрощалась голосом, полным сожаления:
— До завтра, Андре. Я люб... Ммп!
Не успела она договорить, как Андре обхватил ее за талию и притянул к себе. Их губы снова слились. От поцелуя, более грубого, чем обычно, сердце заколотилось так, словно готово было вырваться из груди.
Его ладонь скользила по ее спине. Сквозь тренчкот чувствовалось обжигающее тепло его тела. Твердое тело, плотно прижавшееся к ней без единого зазора, вдавливало ее в себя.
За страстным и отчаянным поцелуем последовал выдох, похожий на стон.
— ...Я люблю тебя, — пробормотал Андре низким, хриплым голосом, прислонившись лбом к ее лбу. А затем с трудом сделал шаг назад.
Она посмотрела на него снизу вверх, напрягая дрожащие колени.
Он слегка вздернул подбородок и аккуратно поправил слегка ослабленный галстук. На тыльной стороне кисти, сжимавшей ткань, рельефно вздулись синеватые вены. Выступающий кадык дернулся над безупречно скроенным, жестким воротником рубашки.
Ми Ран сглотнула пересохшим горлом.
Андре, сохраняя бесстрастное выражение лица, полуопустил глаза, пряча взгляд. Но она уже догадалась, чего он хочет.
По всему телу разлился обжигающий жар. Несмотря на то, что ледяной ветер трепал полы ее тренчкота, ей было так горячо, что она даже не чувствовала холода.
Он коротко перевел дыхание и произнес:
— Спокойной ночи, Кан Ми Ран.
Закусив губу и бросив на него быстрый взгляд из-под ресниц, Ми Ран поспешно отвела глаза и пробормотала:
— Вам тоже, Андре. See you tomorrow...
С густо покрасневшим лицом она бросилась бежать к отелю, словно спасаясь бегством.
Андре не сводил глаз со спины Ми Ран, пока она не скрылась в дверях отеля.
На самом деле он хотел схватить ее и увезти к себе домой. Довести до такого состояния, чтобы на следующий день она не могла нормально ходить, запереть в своей постели, чтобы она даже не помышляла о возвращении в Корею.
Подавление этого жестокого, первобытного инстинкта, чтобы мирно отпустить ее, стоило ему напряжения до ломоты в затылке.
— Черт бы все побрал...
Он процедил ругательство сквозь зубы. Ради того, чтобы поскорее покончить с этими проклятыми отношениями на расстоянии, он был готов на все.
Когда Андре снова открыл дверцу и сел в машину, дремавший Энцо вздрогнул.
— В резиденцию Лафайет.
Вместо своей квартиры в Коламбус-серкл он собирался поехать в главный дом семьи и перерыть толстую визитницу (Rolodex) Лафайетов.
Связи, накопленные за сотни лет, спонсируемые политики и правительственные чиновники.
Он собирался выбрать того, кто сможет принести наибольшую пользу, кем бы он ни был, и закинуть удочку заранее. Но было и кое-что более срочное.
Андре достал визитку из маленького футляра в своем портфеле и зажал ее между пальцами.
Бросив бессмысленный взгляд на наручные часы, он, не обращая внимания на поздний час, тут же открыл мобильный телефон и набрал номер.
Нейтан Филлипс, один из ведущих иммиграционных адвокатов Манхэттена, был выходцем из семьи юристов с давними традициями; его связи и репутация заставляли даже Службу иммиграции действовать с оглядкой.
Он работал в основном с кейсами сверхсостоятельных людей, знаменитостей, дипломатов и высокопоставленных политиков, и был скорее архитектором иммиграции, нежели просто представителем.
Нейтан ответил после третьего гудка. Как и ожидалось, несмотря на поздний час, он все еще был в офисе.
— Филлипс слушает.
— Филлипс, мне нужно привезти одного человека в США как можно скорее, не нарушая при этом закон.
На другом конце провода повисло недолгое молчание.
— ...С кем имею честь?
— Лафайет.
— Проклятье. Андре, ты вообще знаешь, который сейчас час, звоня в офис?
Они вдвоем учились в Alton School — элитной частной школе в Верхнем Ист-Сайде.
— Ты же в офисе. В чем проблема? — сухо ответил вопросом на вопрос Андре.
— Ладно, проехали. Кого же тебе нужно привезти, раз уж сам председатель Lafayette Group, вознесшийся до небес, соизволил позвонить в такое время? — съязвил Нейтан.
Андре взял один из документов, лежавших на деревянном столике перед ним.
В правом углу свидетельства о браке, в маленьком прямоугольнике, были указаны номер лицензии на брак, а также сегодняшняя дата и время.
— Мою жену.
— Holy shit. Так слухи были правдой? Андре де Лафайет женится? И к тому же на иностранке? Когда?
— Ровно через семнадцать часов.
— Ха! Ну... для начала, поздравляю.
— Спасибо. Твой помощник сказал моему секретарю, что получение визы жены займет от полугода до года. Это и есть предел твоих способностей?
В ответ на бесцеремонную, обвинительную провокацию Андре Нейтан лишь хмыкнул, оставив вопрос без ответа.
— Сделай так, чтобы через два месяца она села в самолет.
Услышав это невыполнимое требование, Нейтан запнулся, словно потеряв дар речи.
— Андре, ты вообще понимаешь, как обстоят дела? Даже при самом идеальном кейсе CR-1 занимает от четырех до шести месяцев минимум. И это только если INS (Служба иммиграции и натурализации — предшественник нынешней USCIS) не будет тупить. А если не повезет и документы отправят в Небраску, то это может занять в два раза больше времени, чем в Калифорнии или Техасе...
Андре безжалостно оборвал путаные объяснения Нейтана:
— Именно поэтому я и позвонил лично Нейтану Филлипсу. Не так ли?
— ...Черт побери. Спасибо за сомнительный комплимент, но реалистично говоря, два месяца — это невозможно.
Андре тихо вздохнул. Он и так это знал. Он просто выдвинул нереалистичную цель, чтобы оказать на Нейтана сильное давление.
—Два с половиной месяца. Больше я не потерплю.
