Современная роскошная квартира, ожерелье с бриллиантами и сапфирами, огромный седан, который каждое утро отвозил её в языковую школу, и Андре де Лафайет. Всё это казалось мимолетным сном. Наверное, именно так чувствовала себя Золушка, когда заклятие спало с её кареты из тыквы.

Затащив чемодан в свою комнату, Ми Ран прошла в ванную, быстро скинула одежду и встала под душ. Струи воды с шумом, похожим на летний ливень, били по полу. Только тогда Ми Ран скривила лицо и зарыдала в голос, словно маленький ребенок. Выйдя из душа, она посмотрела на свое лицо — глаза, нос, губы, всё распухло — и вздохнула.

— Скажу, что отекла, потому что не могла уснуть в самолете.

Это было отчасти правдой. Весь полет она всхлипывала, переживая за Джу Ран, но когда принесли еду, вытерла слезы и поела. Когда она снова горько расплакалась от мысли, что больше никогда не увидит Андре, стюардесса предложила ей закуску, похожую на жареные пельмени, и она съела один. Желудок бунтовал, но ей было жаль доплаты за смену даты вылета, поэтому она умяла даже последний обед, после чего самолет приземлился в Корее.

Всё это было возможно потому, что с самого детства её реакция всегда немного запаздывала. Сталкиваясь с серьезными потрясениями, она поначалу казалась в порядке, но стоило времени пройти и напряжению спасть, как она серьезно заболевала. Так было и сейчас. Когда она смело покидала Нью-Йорк, ей казалось, что она сможет за всё взять ответственность, но, оказавшись дома, она испугалась и пожалела о содеянном. А хуже всего было то, что при каждой мысли об Андре сердце кололо, словно в него вонзали толстую иглу.

В этот момент раздался звук открывающейся входной двери. Ми Ран резко распахнула дверь ванной. Джу Ран, снимавшая обувь в прихожей, в ужасе осела на пол, не в силах даже вскрикнуть. — Онни-и-и!

Ми Ран в один прыжок подлетела к ней и, подняв, крепко обняла. Джу Ран, чье лицо вытянулось от шока, придя в себя, свирепо сверкнула глазами и стиснула зубы.

— Т-ты почему... здесь?! Разве я не говорила тебе не делать глупостей?! Я же сказала возвращаться, только когда закончишь учить английский! Почему ты такая непослушная, горе ты мое!

Дрожа, Джу Ран поднялась и принялась шлепать Ми Ран по спине: шлеп-шлеп.

— Ай, за что ты меня бьешь! Больно! Как я могла не приехать?! Я тебя даже «мамой» ни разу не назвала, а если ты умрешь, что мне делать?!

Ми Ран закричала в ответ, и рука Джу Ран замерла в воздухе. Кровь отхлынула от её лица.

— ...Откуда ты знаешь? Голос Джу Ран надломился и зашуршал, как сухие осенние листья.

— Разве это сейчас важно?! — Ми Ран снова разрыдалась.

Джу Ран пошатнулась и оперлась о тумбу для обуви. Ми Ран закинула её руку себе на плечо и поддержала.

— Давай сначала зайдем. Ты сейчас в обморок упадешь.

Ми Ран почти волоком дотащила Джу Ран до гостиной и усадила на диван. Джу Ран с побелевшим лицом то и дело моргала.

***

В подростковом возрасте у неё зародились смутные подозрения. Не было какого-то конкретного повода — просто случайные мысли постепенно, незаметно проникали в сознание. А потом, в третьем классе старшей школы, после поминок по отцу Ми Ран уснула первой. Проснувшись ночью, чтобы сходить в туалет, она подслушала разговор трех сестер, которые выпивали в гостиной рисовое вино, и узнала правду.

— Наша онни просто невероятная: тянуть из последних сил Ми Ран, которая в учебе ни в зуб ногой, лишь бы отправить её в четырехлетний университет. Такое возможно, только если это ребенок, которого ты сама родила.

— Кан Ён Ран, а ну замолчи!

Джу Ран понизила голос, ругая Ён Ран, но тут вмешалась Кым Ран:

— А что, Ён Ран-онни права. Ты сама даже в колледж не пошла, хотя была первой ученицей в школе, а тут — четырехлетний университет, да еще с нашими-то финансами. Ми Ран повезло встретить такую сестру... то есть маму.

Это должно было стать шоком, но, как ни странно, Ми Ран не была потрясена. Образ «мамы» в её памяти сводился к запаху чего-то родного и морщинистым рукам, которые каждый вечер приносили ей конфеты из лавочки. Но настоящей матерью для неё всегда была Джу Ран. Если посмотреть на детские семейные фотографии, Ми Ран всегда была на руках у Джу Ран или держала её за руку. Именно Джу Ран приходила в школу, собирала ей обеды и водила в больницу, когда она болела.

Она отдала всю свою жизнь, чтобы вырастить Ми Ран, и ни разу не пожаловалась. Наоборот, когда Ми Ран поступила в четырехлетний университет, хотя плата за обучение грозила сломать им спину, Джу Ран плакала от гордости. Она отдавала Ми Ран деньги, заработанные в ресторане барбекю, чтобы та ни в чем не нуждалась и не чувствовала себя ущемленной перед другими. А потом разбила копилку, в которую откладывала копейки со скудного бюджета, и отправила её учить английский в Нью-Йорк.

***

— Не умирай! Я же еще даже не успела отплатить тебе за всё, — плакала Ми Ран, уткнувшись в грудь Джу Ран, словно маленькая девочка. Джу Ран, обняв Ми Ран за голову, всхлипнула и тоже разрыдалась. Она безостановочно гладила её по затылку.

— Прости меня, Ми Ран. Прости, мне так жаль.

Услышав это, Ми Ран заплакала еще громче:

— Ну почему ты так говоришь! За что ты извиняешься, а-а-а...

Какое-то время они так и сидели, обнявшись и плача. Когда всхлипывающая Ми Ран подняла голову, Джу Ран, посмотрев на её лицо, измазанное слезами и соплями, вздохнула: «Ох ты ж», — и, оторвав кусок туалетной бумаги со стола, поднесла к её носу.

— Сморкайся.

Когда Ми Ран послушно высморкалась, Джу Ран отстранилась и спросила:

— Но как ты всё-таки узнала?

Ми Ран ответила, прерывисто втягивая воздух:

— В выпускном классе, в день поминок отца, я проснулась, чтобы сходить в туалет, и услышала, как вы с сестрами разговаривали за выпивкой.

Джу Ран вздохнула и скрипнула зубами:

— Я так и знала! Так вот почему ты тогда завалила вступительные экзамены? На самом деле её баллы вполне соответствовали её обычным оценкам. Но поскольку всё уже было в прошлом, Ми Ран просто кивнула.

— Угу, наверное.

— Ох, стоит им только выпить, как они начинают орать на весь дом! — Джу Ран вытерла слезы бумагой и вдруг спохватилась: — Ты ела?

Ми Ран покачала головой. Она не была голодна, но соскучилась по домашней еде. Джу Ран тут же вскочила, вытирая мокрые от слез щеки.

— Ты проделала такой долгий путь. Что тебе приготовить?

— Кимчи-ччигэ. И сделай поострее.

***

Рак у Джу Ран обнаружили благодаря тому, что этим летом компания проводила медосмотр для всех сотрудников. Во время гастроскопии нашли маленькую опухоль, сделали биопсию, и она оказалась злокачественной. Счастьем в несчастье было то, что болезнь выявили на первой стадии. Врачи сказали, что если удалить опухоль хирургическим путем и пройти лучевую терапию, шансы на полное выздоровление составляют 90 процентов. Как только закончатся обследования на наличие метастазов, назначат день операции.

У Ми Ран отлегло от сердца. «Как хорошо, что я вернулась в Корею». Что, если бы Джу Ран справлялась с этим в одиночку и с ней что-то случилось... Ми Ран вздрогнула и помотала головой. Она бы никогда себе этого не простила. Хотя она совсем не хотела есть, она уплетала белоснежный рис и острый, освежающий суп кимчи-ччигэ так, словно голодала несколько дней.

Только когда Ми Ран доела, Джу Ран осторожно начала рассказывать историю, которую хранила в сердце двадцать пять лет. Ми Ран слушала затаив дыхание, боясь упустить хоть слово.

— Твой отец был первым парнем в нашем районе, кто поступил в университет. Высокий, красивый, умный... но за спиной все шептались, называя его полукровкой. Его отец был русским. Но потом его отцу предложили должность управляющего на швейной фабрике в Уругвае, и вся их семья решила эмигрировать. Сказали, что жить в Корее со смешанной кровью слишком тяжело. Он звал меня с собой, но мне не хватило смелости.

Джу Ран закусила губу и опустила голову.

— О том, что я беременна тобой, я узнала уже после его отъезда. Я была слишком молода и напугана... поэтому записала тебя как свою младшую сестру.

Подняв голову, она продолжила спокойным тоном:

— Когда тебе было около трех лет, из Уругвая пришла посылка. Сообщили, что он погиб в автокатастрофе. Сказали, что он очень хотел вернуться в Корею, часто вспоминал обо мне и тосковал. Я сохранила его вещи, подумав, что однажды наступит день, когда мне придется рассказать тебе об этом. Если хочешь, я их достану.

Глаза Джу Ран покраснели.

— Прости, что росла без отца, да еще и не могла называть меня мамой. Звучит как оправдание, но потом я много раз об этом жалела. И всё же я так благодарна, что ты выросла такой доброй и красивой...

Её голос дрогнул, и Джу Ран снова закрыла лицо руками, её плечи затряслись. Ми Ран подсела к ней и обняла.

— Спасибо, что не сдалась и позволила мне родиться. Спасибо за все те страдания, через которые ты прошла, воспитывая меня в одиночку. Теперь моя очередь отплатить тебе, так что, пожалуйста, живи долго и будь здорова.

Плечи Джу Ран, которые всегда казались такими надежными, были настолько маленькими и хрупкими, что сердце Ми Ран разрывалось от боли.