Хотя ей было жаль расставаться с Андре и немного грустно, Ми Ран изо всех сил старалась не подавать виду, что после ужина ее самочувствие резко ухудшилось. Но под конец ей казалось, что она вот-вот потеряет сознание.
Если бы он заметил, что ей нездоровится, то наверняка начал бы сильно беспокоиться. В худшем случае мог бы даже не пустить ее на рейс.
— Я собираюсь максимально ускорить процесс получения визы жены. Это займет от силы три-четыре месяца. Так что... подожди еще немного.
Так утешал ее Андре, прощаясь перед отелем.
Хоть она и улыбалась, кивая в ответ, но, имея опыт получения студенческой визы, относилась к этому с долей скептицизма.
Виза — это статус, предоставляемый государством, и от того, что отдельный человек торопится, быстрее ее не выдадут. Поэтому она морально готовилась к тому, что их брак на расстоянии продлится год в лучшем случае, а в худшем — и все два.
Если она успешно завершит стажировочный рейс OJT, то сможет приколоть к груди форменный значок в виде крылышек и стать полноправной стюардессой. Распределение рейсов было случайным, поэтому предсказать, когда выпадет полет в Нью-Йорк, было невозможно. Однако, меняясь сменами с коллегами, она могла бы регулярно летать туда.
Поэтому, как бы ей ни было плохо, нужно было стиснуть зубы и успешно пройти последнее испытание — рейс OJT.
Ми Ран вытерла липкий пот со лба тыльной стороной ладони и поднялась в автобус для экипажа.
Вернувшись из Нью-Йорка в Корею, она перестала принимать противозачаточные таблетки. Долгое время она о них и не вспоминала, но прямо перед поездкой на Виргинские острова в спешке купила их и снова начала пить.
И вот теперь ее беспокоили нерегулярные кровотечения и сбои цикла, которых раньше никогда не было. А пойти к гинекологу, будучи незамужней девушкой, она не могла.
В расстроенных чувствах она недавно осторожно спросила Джи Ын, не знает ли та что-нибудь о подобных симптомах. Джи Ын ответила, что сама не особо разбирается, но вроде бы слышала краем уха, что если таблетки не подходят организму, могут возникнуть побочные эффекты вроде нарушения цикла.
За окном промелькнул Манхэттен, сменившись пейзажем автострады, ничем не отличающимся от корейского.
Твердо решив по возвращении в Корею поискать противозачаточные другой марки, она прислонилась горячим лбом к прохладному стеклу и закрыла опухшие, сухие глаза.
Обладая от природы крепким здоровьем, она думала, что стоит ей выпить таблетку и хорошенько выспаться — и она встанет как новенькая. Но, несмотря на то, что она проспала всю ночь, тело странным образом оставалось тяжелым.
«Держись, Кан Ми Ран. Для тебя же такая простуда обычно — раз плюнуть».
Оставалось полагаться только на выносливость, которая была лучше, чем у других, и на свой позитивный настрой.
Стажировочный рейс OJT из Нью-Йорка в Кимпхо был «рабочим» (Duty). Это означало, что стажеры должны были ходить за старшими коллегами, осваивать работу на практике и ассистировать им.
Ми Ран распределили в хвостовую бортовую кухню (AFT galley) эконом-класса, или, как его называли, «И-Уай» (EY). Пока она расставляла подносы и проверяла расположение инвентаря по указанию старших стюардесс своей зоны, все было еще более-менее терпимо.
За 30 минут до взлета началась посадка пассажиров. Ми Ран, держась на одном лишь обезболивающем, тайком вытирала холодный пот, стекающий по вискам.
— Здравствуйте, добро пожаловать! Позвольте, я вам помогу!
Она лучезарно улыбнулась и, по просьбе пожилой пассажирки, подняла ее ручную кладь на багажную полку.
В этот момент низ живота пронзила такая острая боль, что в глазах потемнело. Но стажерке, каждый шаг которой оценивается, недопустимо было морщиться на борту самолета.
Она без устали помогала пассажирам убирать вещи. И вот один пассажир попросил поднять его сумку, которая оказалась настолько тяжелой, будто в ней лежали кирпичи. Ми Ран напрягла поясницу, пытаясь ее поднять, но из-за боли в животе перед глазами все поплыло.
Именно в этот момент откуда-то сзади высунулась пара рук и перехватила сумку. Затем эти руки втиснули сумку на свободное место и закрыли до отказа забитую багажную полку.
— С-спасибо вам большое...
Ми Ран повернулась, вежливо поклонилась и подняла голову.
— Ох!
Андре посмотрел на нее, округлившую глаза от удивления, и заговорщицки приподнял уголки губ.
— Ан...
Она машинально чуть не назвала его по имени, но стоявшая неподалеку старшая стюардесса бросила на нее острый, подозрительный взгляд. Стажерка находилась под наблюдением весь полет.
— ...-нён-ха-щим-ник-ка! [Здравствуйте!] Welcome aboard, sir!
Проявив смекалку и превратив начало его имени в приветствие, Ми Ран облегченно выдохнула. Тут кто-то похлопал ее по плечу. Андре нахмурился и свирепо уставился поверх ее плеча.
— Девушка. Поднимите-ка вот это.
— Да, господин.
Не успел мужчина средних лет поднять брошенный на пол рюкзак, как Андре выхватил его и буквально швырнул на ближайшую багажную полку.
Пассажир уже было открыл рот, чтобы возмутиться, но под ледяным взглядом огромного иностранца тут же отвел глаза.
Стрельнув глазами по сторонам, чтобы проверить, не смотрит ли кто, Ми Ран с виноватым видом прикусила губу и едва заметно покачала головой, глядя на Андре.
Даже если на рейс садился член семьи или знакомый, по правилам стюардессам запрещалось показывать, что они знакомы. Это делалось для того, чтобы другие пассажиры не чувствовали себя обделенными вниманием.
Ми Ран незаметно смахнула капельки пота со лба и широко улыбнулась Андре. То ли от жара, то ли от волнения, во рту пересохло, а губы, аккуратно накрашенные красной помадой, потрескались.
— Позвольте проводить вас на ваше место. Let me show, um... your seat. Can I see ticket, sir?
Посмотрев на нее с тревогой в глазах, он тихо вздохнул. А затем прошел и сел на крайнее у прохода место в ряду из трех кресел у аварийного выхода.
Только тогда Ми Ран смогла перевести дух. Она так испугалась из-за Андре, что на время даже забыла о боли внизу живота.
У нее было к нему столько вопросов, но сейчас задать их было невозможно. Она решила дождаться момента, когда закончится первое обслуживание питанием и в салоне выключат свет.
Ведь еще вчера вечером, когда они расставались, он ни словом не обмолвился, что полетит в Корею на этих выходных.
Она чувствовала себя так, словно получила неожиданный подарок.
«Но вообще-то, Андре де Лафайет — и в эконом-классе. Наверное, он летит здесь впервые в жизни. Как же ему неудобно с его-то габаритами».
Ми Ран беззвучно рассмеялась.
Еще недавно она переживала: а вдруг ей станет хуже? Но осознание того, что Андре находится с ней в одном самолете, придало ей сил и успокоило.
Остаток времени пролетел так, что ей было некогда даже подумать о чем-то другом. Тем более, что все ее внимание было сосредоточено на том, чтобы не выдать своего недомогания и не совершить ошибку.
Наконец в салоне погасили свет. Половина пассажиров спала, похрапывая, а вторая половина смотрела фильм «Миссия невыполнима» на подвесных мониторах.
Менеджер похвалила Ми Ран за расторопность и сообразительность. Не зря она стиснула зубы и так старалась, превозвозмогая боль.
Сказав, что теперь ей можно доверить обслуживание пассажиров водой, менеджер торопливо ушла на среднюю кухню (mid-galley). Благодаря этому у Ми Ран появилась возможность выйти в проход одной.
Остановившись перед Андре, она спросила с подчеркнутым произношением:
— Would you like some water, sir?
Он работал, положив на откидной столик компьютер, который складывался пополам, как тетрадь. Такой маленький портативный компьютер — сколько ни смотри, все равно диковинка.
Даже не взглянув на нее, он рассеянно покачал головой, но вдруг замер. И тут же поднял глаза. Убедившись, что Ми Ран одна, он откинулся на спинку кресла и медленно кивнул.
— ...Yes, please.
В этот момент ей вспомнилось, как они репетировали похожий диалог на английском в кабинете Андре. Тогда она зареклась когда-либо спрашивать его, не хочет ли он чего-нибудь съесть или выпить.
Видимо, он тоже вспомнил об этом: встретившись с ней взглядом, он лениво растянул губы в улыбке. Быстро оглядевшись и убедившись, что за ними не наблюдают, она протянула ему заранее подготовленную салфетку и пустой бумажный стаканчик.
Принесите стаканчик на кухню в хвосте самолета через 2 минуты.
Прочитав сообщение на салфетке, Андре коротко кивнул.
Вернувшись на кухню, Ми Ран задрожала, словно от озноба. Не запивая водой, она проглотила еще одну таблетку обезболивающего, которую заранее положила в карман.
Убирая подносы, она осторожно выглянула из-за шторки. Андре шел по проходу в сторону кухни. Он был таким высоким, что едва не задевал головой потолок.
С бумажным стаканчиком в руке он остановился у входа. Ми Ран, держа в руке бутылку с водой, затащила его внутрь.
— Андре! Что вообще происходит? Почему вы не сказали, что летите в Корею!
Вместо ответа он задал встречный вопрос:
— Ты в порядке? Выглядишь не очень.
Погладив ее по щеке костяшками пальцев, он замер. Его прохладная ладонь легла ей на лоб.
— ...Кажется, у тебя жар?
— Н-нет, ничего подобного. Просто я так усердно работала, что мне стало жарко.
Ми Ран убрала руку Андре со своего лба и опустила глаза, избегая его подозрительного взгляда. Боясь, что по его серьезному лицу кто-нибудь догадается, что она больна, она решила перехватить инициативу:
— Я так испугалась! Как вы могли вот так внезапно появиться в самолете, даже не намекнув мне об этом?
