Андре де Лафайет со скрещенными на груди руками и непроницаемым лицом стоял, поочередно всматриваясь в лица людей, потоком выходивших из дверей.
Новоиспеченный председатель Lafayette Group, печально известный своим безжалостным характером, был занят до предела. Его время, словно драгоценный ресурс, дробилось на минуты и расходовалось с величайшей бережливостью.
Кто бы поверил, что такой человек уже больше часа стоит за ограждением в переполненном зале прилета, ожидая свою невесту? Бессрочное ожидание было для него в новинку.
Во время последнего телефонного разговора с Ми Ран он обещал заехать за ней в отель в Мидтауне. Но сегодня утром ему вдруг пришло в голову: а есть ли смысл ждать, пока она доберется до отеля?
— Я так сильно по вам скучаю. Я люблю вас, Андре.
Слова, сказанные Ми Ран несколько дней назад, крепко сжали его сердце и вызвали непреодолимый порыв.
В аэропорт или в отель — какая разница.
И там, и там он ведь просто забирает ее.
Оправдав таким образом свой порыв, Андре немедленно позвонил в секретариат и перенес все дела, запланированные после полудня. Разобравшись со срочными задачами со сверхчеловеческой скоростью, ровно в 11:30 он отложил оставшиеся дела и отправился в аэропорт имени Кеннеди.
Самолет должен был приземлиться в 11:50. Зная, что для экипажа процедура въезда проходит сравнительно быстро, он рассчитывал встретить Ми Ран к половине первого.
Андре посмотрел на наручные часы. Время перевалило за половину второго.
Что-то случилось? Он начал немного нервничать.
Ждать Ми Ран ему было не впервой.
Он вспомнил ту осеннюю ночь, когда без предупреждения приехал к ее убогой комнатке на крыше. Как стоял у телеграфного столба, словно преданный пес, ожидающий хозяина, и гадал, когда же она появится.
Темнеющее небо, желтоватый свет уличного фонаря, запах осени, принесенный ветром, и даже звук собственного насвистывания.
Все было свежо в памяти, словно это произошло вчера.
Кан Ми Ран — единственный человек, которому сходило с рук заставлять его бесконечно ждать, словно в наказание.
Андре горько усмехнулся.
Неужели все началось уже тогда?
Оглядываясь назад, он понимал: безнадежно влюбившись с самого начала, он обманывал себя, называя это лишь мимолетным увлечением.
Вскоре показалась группа в униформе авиакомпании Ми Ран; они шли вереницей, печатая шаг, как на параде. В самом конце этой группы, почтительно опустив глаза и катя за собой небольшой чемодан, из дверей вышла Ми Ран.
Морщинка между его бровями сама собой разгладилась, а уголки губ поползли вверх.
В тот момент, когда ее образ полностью предстал перед ним, Андре резко втянул воздух, словно от удара под дых. Зеленые глаза, обычно не склонные выдавать эмоции, заметно дрогнули.
Ми Ран шагала грациозно: расправленные плечи, стройные ноги на высоких каблуках.
Одетая в элегантную униформу стюардессы и шляпку-фасинатор, она была накрашена ярче обычного.
Аккуратно собранные в пучок длинные волосы делали ее выразительные черты лица еще более точеными. Слегка опущенный взгляд на бесстрастном лице придавал ей ауру неприступной гордости.
То, что Ми Ран красива, Андре знал и так. Но сейчас она выглядела иначе, излучая незнакомую, зрелую притягательность, от которой его сердце отозвалось странным трепетом.
В этот момент Ми Ран, словно почувствовав на себе его взгляд, повернула голову. Равнодушно скользнув по нему глазами и уже собираясь отвернуться, она вдруг замерла и посмотрела снова.
Встретившись с ним взглядом, она широко распахнула глаза. Опасливо покосившись на идущих впереди стюардесс, она едва заметно помахала ему рукой. А затем слегка прикусила готовую растянуться в улыбке нижнюю губу, подавляя порыв.
Андре с трудом сглотнул пересохшим горлом.
Сердце защемило.
Лицо Ми Ран, смущенно улыбающейся ему, слилось в его памяти с образом «Мишель» из «Флашинг Видео», которая соблазнительно улыбалась, глядя в объектив камеры. Окружающий фон и шум растворились, и ее образ отпечатался на сетчатке так четко, что даже стало больно.
Иллюзия того, что в этом суматошном мире существуют только они вдвоем, разрушилась в тот момент, когда кто-то окликнул Ми Ран по имени. Вздрогнув, она перевела взгляд на свою группу.
— Извините!
Поклонившись и извинившись, Ми Ран с досадой скривила губы и нехотя зашагала дальше.
Снова встретившись с ним взглядом, она одними глазами указала на коллег и, с виноватым выражением лица, покачала головой. Но даже торопливо догоняя остальных, она то и дело оглядывалась и тайком махала ему рукой.
Наблюдая за ней, Андре издал смешок.
Его продинамили. И это тоже было с ним впервые.
Андре без сожалений развернулся, позвонил Энцо и велел подогнать машину.
Он совсем забыл про корпоративную культуру Кореи. Это была страна, где в обществе глубоко укоренилась строгая иерархия, почти как в армии. Так что новенькой сотруднице было бы ох как непросто отделиться от коллектива.
То, что он не учел разницу культур, было его явной ошибкой. Чтобы впредь такого не повторялось, ему следовало быть внимательнее.
Решение Ми Ран покинуть страну, где она родилась и выросла, чтобы приехать сюда ради него, было своего рода жертвой с ее стороны. Андре обещал ей тогда: он возьмет частичку ее мира и перенесет в свой. И это обещание он был намерен сдержать во что бы то ни стало.
С горькой усмешкой Андре вышел из здания аэропорта. Конец марта, пронзительный позднезимний ветер затрепал полы его пальто.
Энцо, ожидавший его в зоне посадки пассажиров, заметив босса, энергично замахал рукой. Затем, слегка приподняв козырек фуражки и вытянув шею, принялся озираться по сторонам.
Не увидев Ми Ран, он плотно сжал губы, словно сокрушаясь о неудаче, и стал тихонько наблюдать за реакцией Андре. На его лице ясно читалось беспокойство — как бы у босса снова не начался приступ гипервентиляции.
Проглотив легкое чувство неловкости, Андре, что было на него совсем не похоже, бросил короткое оправдание:
— ...Мы разминулись. Едем в отель.
В этот момент мобильный телефон в его руке коротко завибрировал. Садясь на заднее сиденье, он ответил на звонок. Это была Ми Ран.
Судя по всему, она звонила с того самого телефона, который он отдал ей прошлой зимой, велев пользоваться им каждый раз, когда она будет прилетать в Нью-Йорк.
— Андре! Я на минутку забежала в туалет. Мне так жаль. Там все было так суетливо... Но разве мы не договаривались, что вы приедете в отель? Менеджер сейчас так занята, что я еще не успела отпроситься. Мне уже нужно бежать на автобус для экипажа, что же делать?
— Не переживай. Встретимся перед отелем, как и договаривались.
— Правда? Как только доберусь до отеля, переоденусь и сразу же выскользну к вам.
— Хорошо.
— Слушайте... Андре? — нерешительно позвала его Ми Ран.
— Да.
— Ну... и как я вам?
Он потер подбородок рукой, опираясь локтем о раму окна, и беззвучно рассмеялся.
— В смысле?
— Ну... вы же впервые увидели меня в униформе стюардессы.
Андре выдержал небольшую паузу и медленно ответил:
— Ты красива в любой униформе, и без нее — тоже.
Последовало удивленное молчание, а затем послышалось тихое хихиканье.
— Ну Андре, что за слова, а если кто-нибудь услышит... Да, сонбэним! Извините! Уже выхожу! — поспешно прошептала Ми Ран. — Андре, мне пора бежать. Встретимся перед отелем!
Раздался звук поцелуя, и связь оборвалась.
Андре еще какое-то время сидел неподвижно, прижимая телефон к уху, а затем опустил руку на сиденье. Откинув голову на подголовник, он закрыл глаза.
— Ха-а.
Он слегка ослабил удушающий галстук, как вдруг почувствовал на себе пристальный взгляд. Выпрямившись, он открыл глаза.
Энцо, прищурившись, наблюдал за ним через зеркало заднего вида. Казалось, он был готов в любую секунду развернуть машину и рвануть в отделение скорой помощи.
Издав самоироничный смешок, Андре перевел взгляд на унылый пейзаж автострады и нарочито громко выдохнул.
***
Ми Ран показала пухлый конверт из манильской бумаги.
— Да, менеджер. Меня попросили передать эти документы одному знакомому. Могу я отлучиться?
Вежливые окончания стиля «та/на/кка», которые она зубрила во время обучения, еще не вошли в привычку и неловко вертелись на кончике языка.
Поскольку Андре велел ей привезти документы, необходимые для регистрации брака, это была не совсем ложь.
Менеджер, словно все понимая, бросила взгляд на конверт и цокнула языком.
— Раз летишь за границу, знакомые вечно просят о всяком, да? Когда я была новенькой, меня тоже просили все подряд, вплоть до седьмой воды на киселе. Но если постоянно выполнять такие просьбы — им конца и края не будет, так что умей вовремя отказывать.
— Я запомню, менеджер! — почтительно поклонилась Ми Ран.
— Ах да, ты же говорила, что учила в Нью-Йорке язык? Значит, можно не волноваться, что ты заблудишься.
— Да-да, я хорошо знаю город.
— Тогда иди. А, кстати, что насчет ужина? Мы собираемся пойти все вместе часам к шести.
— А... Человек, которому я должна передать документы, хотел бы пригласить меня на ужин. Думаю, мне будет неудобно отказаться. Можно мне пойти? — спросила она, опуская глаза.
«Кан Ми Ран, а ты, оказывается, так гладко врешь». Совесть лишь мимолетно кольнула ее.
